Западня

Город Душанбе оказался для меня райским уголком. Здесь никто ни в кого не стрелял. Люди свободно передвигались по улице. И бомбы сюда не прилетали. Мне показалось, что я сразу же попал на другую планету, где давно царил мир между нашими странами. Их слова были на много схожими с афганскими. Будто бы все они разговаривали на одном языке – фарси. Кстати, почему я его знаю? Для меня это тоже осталось тайной. Может быть, эта девочка так повлияла на меня, что я вспомнил, как раньше разговаривал на нем? Ну, нет. Бред какой-то, из области «переселения душ». Наша Советская власть этому была бы не рада. Она не верит в этот непонятный для науки мистицизм. И я, воспитываясь их догмами, не поверил бы, но жизнь – она считает иначе. Каждый мой новый день начинается с чистого листа, это ли не мистика? Волей неволей и в черта лысого поверишь. Я долго бродил по этим улочкам в поисках местного рынка, где попытался бы заработать себе на билет до Москвы. Хотел найти их железнодорожный вокзал. Самолетом бы лететь, но эта цель пока недосягаема. А летит ли самолет вообще в Москву? И поезд может идти не транзитно, а только через разные города. Придется мне еще не одну ночь ночевать в этом идиотском вагоне. Хотя сей факт меня не слишком сильно беспокоил. Важнее всего было найти этот самый вокзал и деньги. Сам не ведая как, но я забрел в какую-то глушь. И народу здесь не было видно. Видимо все убежали в свои жалкие жилища. Здесь, наверно, какой-то нищенский район. Дома одноэтажные, но ухоженные. Уверен, что в них точно живут люди. Я решил выбрать один такой, постучаться и спросить, как пройти на вокзал или выйти к их местному рынку. Приглядев домик получше, я решил сразу подойти. Быстрым шагом, даже не смотря себе под ноги, не шел, а словно летел к нему. Мои мысли были уже у этого дома и представляли, как хозяин откроит мне дверь. Не замечая на своем пути никаких препятствий, я быстро столкнулся с одним из них. Моя нога ударилась о твердое каменное возвышение, и вперед по инерции, я полетел на землю. Мои руки уперлись на деревянный большущий и круглый щит, похожий на огромную крышку от бочки. Под моим весом, противоположная часть щита приподнялась вверх, и я провалился внутрь той ямы, которую она закрывала. Щит не встал на место, а ударившись о каменное основание, на метра два отскочил в сторону. Примерно десять метров я летел вниз, пока не упал на мягкий песок. Оглянувшись по сторонам, понял, что нахожусь в одном из высохших или даже возможно недостроенных колодцев. Я это понял по огромным бетонным и круглым стенам. Высота казалась приличной. Несколькими прыжками до верха колодца мне допрыгнуть просто нереально. Тогда я присмотрелся к стенам. Но они тоже были без изъянов: такими гладкими, что практически зацепиться за них и попытаться выкарабкаться, вообще не было шансов. Ни веревки, ни лестницы тут не оставили, а значит – это полный коллапс. Я померил расстояние от одной стены, до другой. Оно составило четыре моих шага. Схватившись за голову руками, я сел на песок и только теперь, по-настоящему понял, что из-за своей неосторожности угодил в приличнейшую ловушку. У меня началась паника, хотя и не было боязни замкнутого пространства. Все прыгал, кричал и рвался на свободу, но меня никто не слышал. Неужели эта яма станет для меня тюрьмой? Прогоняя эти бредовые мысли, считал, что меня услышат, придут и помогут вызволить из этого жалкого плена. Я кричал и кричал, все надеясь на свое спасение, но почему-то не видел никого, кто бы смог подойти к этому месту и заглянуть вниз. Не теряя надежды, каждый свой прожитый день я выл, прыгал, кричал о помощи. И тут вдруг вспомнил о своем бессмертии, но важно ли теперь оно мне, когда я как волк, загнанный в угол ничего с этим не могу сделать? Единственное, что мог – это кричать громче и громче, пока кто-нибудь, проходя мимо старого колодца, мог бы услышать мой жалкий писк. И от своего природного любопытства подойти к нему и просто посмотреть в низ. Если деревянный щит после моего падения встал бы на свое место и полностью закрыл верх колодца, то и смысла от моего ора вообще бы не было. Но доступ к колодцу открыт для любого проходящего мимо человека. Я даже сначала удивлялся, почему никто меня не слышит, а потом вспомнил, что это глушь и редко кто сюда доходит. Оставалась лишь одна надежда, на самого хозяина. Я полагал, что когда-нибудь он услышит мое завывание и подойдет посмотреть. А когда увидит, что колодец открыт, заглянет внутрь и увидит меня. Поэтому не надо прекращать мне звать на помощь. Я бессмертен. Еда и питье мне не так было и нужно, как свобода. Может быть, я когда-нибудь научусь обходиться без пищи. А сейчас для меня новый день – это новая жизнь. Я как бабочка однодневка живу до того, как закрою свои очи и погружусь в удивительный сон.