Горящие камни

      – Уходи, – не своим голосом рычит Альбедо, в противовес словам прижимая Дилюка спиной к скале. – Беги прочь, пока не стало поздно.       – Тогда вернись! – в отчаянье кричит Дилюк, дёргая руками и царапаясь об острые когти. – Альбедо, держи себя в руках, тебе смогут помочь.       – Это невозможно, – поразительно холодно отвечает Альбедо, и радужки глаз ярче вспыхивают ядовито-фиолетовым цветом. – Уходи, я не хочу твоей смерти.       – А я хочу? – зло хрипит Дилюк, пытаясь оттолкнуть Альбедо, но тот словно неосознанно уворачивается и угрожающе раскрывает нечеловеческий рот с множеством зубов и длинным языком. – Я хочу твоей смерти, по-твоему?       – Скверна завладела моим телом и почти разрушила разум, это необратимо, – скрипит низким голос Альбедо. – Даже Эфир был бы тут бессилен, поэтому уходи, пока я могу сдержать это проклятье.       Верить в сказанное Дилюк совершенно не хочет. Он понимает, что Альбедо знает о ситуации больше, осознаёт всё лучше, но не представляет, как должен бросить любимого человека, которого неизбежно ждёт смерть.       Однажды Дилюк уже видел, как умирает от порчи его отец, и точно не переживёт чего-то подобного вновь.       – Уходи, – звучит в голове голос Вен… нет, Барбатоса, потому что бродячий бард, который поёт в тавернах за вино, не может говорить так низко и властно. Этот тон может принадлежать лишь одному из Семи Архонтов. – Я разберусь с этим, уходи, Дилюк.       – Ради меня ты должен уйти, – гудит Альбедо, и из глаз у него текут ручейки крови, пачка бледные щёки.       – Я не могу! – со слезами на глазах кричит Дилюк. Кажется, он впервые плачет за десять лет. – С этим что-то можно сделать!       – Я сожалею, но нет, – печально отвечает в голове Барбатос. – Он отравлен Дурином, создан великой волшебницей, которая породила монстров пятьсот лет назад. У Альбедо нет шансов, Дилюк. Уйди, чтобы тоже не погибнуть.       Все и всегда вокруг говорят о том, что безвыходных ситуаций нет. Даже отец с самого детства прививал идею о том, что надо просто желать, делать всё возможное, чтобы боги и архонты услышали твои желания и помогли. И тогда у тебя будут силы для того, чтобы достичь цели.       Но когда сам Барбатос говорит о том, что есть только один вариант, надежда Дилюка разбивается на куски.       Он пинает Альбедо в живот, высвобождает одну руку и пытается схватиться за почерневший Глаз Бога на шее с такой же чёрной меткой. Но Альбедо царапает когтями его по лицу, едва не травмируя правый глаз, но заливая его кровью, и воет, словно от боли.       – Поздно, поздно, поздно, – как умалишённый шепчет Альбедо, ещё больше пачкая лицо кровавыми слезами. – Всё поздно, выхода нет, я… я не могу остановить.       – Посмотри назад, – шипит Дилюк, смотря на горы и мелькающий на них бирюзовый след.       Альбедо резко оборачивается, готовится отпрыгнуть и сбежать, но Дилюк хватает его за шею и прижимает к груди, держа руки в замке.       – Давай, стреляй! – кричит Дилюк, пытаясь удержать нечеловечески сильного Альбедо. – Иначе будет поздно.       – Прости, – звучит в голове леденящий голос, но Дилюк видит, как к ним через снег и горы несётся наполненная силой анемо стрела.       Если у Альбедо нет шансов спастись, то Дилюк хотя бы до самого конца останется с ним.