Причинять себе боль

      Изуку трудно сказать, когда причинять себе боль становится привычным. Возможно это произошло после того, когда на его столе впервые появилась паучья лилия, а может после очередного избиения. Изуку точно не помнит. Помнит только, как после возвращения из школы, он впервые потянулся за лезвием. Помнит, как он аккуратно надавливал на полоску метала, оставляющую на его коже красную линию из которой медленно вытекала кровь. Это зрелище Изуку посчитал весьма завораживающим. Наблюдение за каплями, медленно стекающими по его руке, было расслабляюще. Громкий звук падения чего-то с улицы прерывает все ощущения, словно толкая Мидорию обратно в мир живых. Только теперь вид собственных рук в порезах не вызывает успокоения, лишь ужас. Ужас и страх, липко обхвативших горло. И пожалуй непонимание. Изуку всегда брал пример с Всемогущего, который всегда улыбался, который был достаточно сильным, чтобы спасти всех, который никогда бы не стал причинять себе боль осознанно. И теперь мальчик не понимал, почему решил, что добавить себе новых шрамов было бы не плохо. Он не мог не признать, что ощущения были на удивление приятными       А потом это стало привычкой. Приходишь со школы — добавь парочку порезов. Это было страшно только в самом начале, а потом он втянулся. Он молча терпел издевательства, смиренно склоняя голову. Всё время на улице его тело было напряжено, школьные задиры могли подкараулить где угодно. А дома он наконец мог расслабиться, снова и снова прорезая себе кожу. Он не боялся умереть, Изуку всё равно никому, кроме мамы, не нужен. Только из-за беспокойства за неё, если он всё-таки умрёт, не давало ему сделать достаточно глубокий порез. Интересно, если он немного ошибётся и всё же умрёт, Каччану будет хоть немного стыдно? Наверное нет, он же сам советовал ему сдохнуть.       Изуку было немного смешно. Всего три года назад его правда волновало мнение Кацуки. Как же наивно, ведь тогда школьные дни считались самой большой проблемой. Смешно. Настоящие злодеи считали своим долгом убить его и это было куда опасней. И о чём думал Всемогущий, когда выбрал именно его своим наследником? Неужели не видно, что Изуку не справляется. Изуку считал себя недостойным, окружающие твердили ему обратное. Интересно, насколько сильно они все разочаровались бы в нём, увидя его предплечья. Они бы смотрели не него с презрением, как на ничтожество, недостойное даже жизни? Или разочарованные, не удосужили его и взглядом? Не сказать, что Изуку был философом, но сидя в три часа ночи на полу своей комнаты в общежитии и мутным взглядом уставившись на порезы, он чувствовал себя им. Возможно, вся его жизнь тоже шутка? Тогда всё сходится. Весело. У Мидории немного болела голова, но день был весьма тяжёлым, всё логично. «Интересно, если я засну сейчас, не обработав порезы, могу ли умереть? Нет, скорее всего нет. Просто не успею». Порезы были не особо глубокими, а через два с небольшим часа прозвенит будильник. Он сделает хуже лишь себе. Голова будет болеть весь день, он будет слишком бледный из-за кровопотери, кто-то обязательно это заметит. Не хотелось никого волновать.        Волновать кого-то Изуку не хотелось никогда. Вообще. С самого детства, избрав своим кумиром Всемогущего, он постоянно улыбался. На людях, конечно. В своей комнате Изуку мог реветь или кричать, но лишь когда дома он был один. Его мама, самый лучший человек на земле, трудится в поте лица, чтобы у него было всё, что он только пожелает. Свою маму Изуку волновать хотел меньше всего. Она и так сильно устаёт. Он её просто недостоин.       Зеленоволосый подросток поднялся, чуть пошатываясь. Голова мгновенно взорвалась взрывами Кацуки. Больно. Не думая, Изуку побрёл к двери, собираясь привести себя в порядок в общей уборной. В его светлой голове даже не рассчитывалась возможность встречи с полуночниками 1-А, немножко смешно. Во всём теле была слабость, перед глазами было одно мутное пятно, а виски неприятно кололо, всё это можно было свалить на усталость, и Мидория решил не заморачиваться. Кое-как дойдя до двери ванной и на ощупь включив свет, что на минуту просто ослепил его, подросток направился к раковине, на которую тотчас облокотился. Порезы нещадно жгло, да и после столь резкого изменения положения кровь потекла с новыми силами, уже падая каплями на пол, разбиваясь и пачкая его брызгами. Сил Изуку хватило открыть глаза и… ладно, он выглядел весьма стрёмно. Практически чёрные мешки под глазами, слишком бледная кожа, да и в принципе уставший, полудохлый взгляд плюсов не добавляли. Чёрт. Это может закончится для него весьма печально. Тяжесть в голове ощущалась всё сильнее с каждой секундой, ноги начали подгибаться и ему ничего не оставалось, кроме как опуститься на пол ванны. Это чертовски плохо. Если кто-то сейчас зайдёт сюда и увидит его…        Изуку честно пытался не закрывать глаза, понимая возможные последствия, но сопротивляться столь сильной усталости было всё сложнее и сложнее. Шум в голове и слабость по всему телу лишь усиливались, и силы сопротивляться исчезали с каждым мгновеньем. Неужели он всё же просчитался? Всё же слишком сильно надавил? По крайней мере, теперь есть чуть больше шансов умереть прямо здесь. Мидория лишь надеялся, что его тело не сильно напугает кого-то из его одноклассников. Может всё не так уж и плохо? Мысли в голове путались, к горлу покатывалась тошнота, глаза слипались. К чему сопротивление? Смешно.       — Ми… Мидория?! Что случилось? Ты меня слышишь? Ох, чёрт! Где здесь бинты? Блять, Мидория, потерпи немного!        Оу, кажется мне не повезло. Хотя Шинсо частенько не спит по ночам, это было предсказуемо. Смешно.