Причинять себе боль

      Шинсо ненавидел себя с самого детства, точнее он ненавидел свою злодейскую причуду, но ведь причуда — это часть тебя, так что… Стоило людям узнать о его причуде, всё начиналось. Матери-наседки охали и уводили своих детей подальше от будущего злодея, прикрывая им глаза руками, и наказывая с этим мальчиком больше не общаться. Сами дети бегали за ним как за экзотический зверюшкой, тыкая пальцами и смеясь. И это было только самое начало.       То, что дети жестоки Шинсо узнал на собственной шкуре лет в семь, когда группка мальчишек чуть старше заставила его ползать перед ними на коленях, извиняясь за проступки злодеев, и есть песок, рассыпанный на земле. С этого дня начались издевательства. Шинсо пытался жаловаться, но взрослые боязливо отводили взгляд, приказывая не выдумывать и не портить им настроение.       Шинсо стал молчать, терпя оскорбления и издёвки, которые лишь усилились, когда дети поняли, что наказания не последует. Они смеялись до тех пор, пока Шинсо впервые не использовал свою причуду на мальчике, который придумал большинство «наказаний для злодея». Стоило ему ответить Шинсо, как тот подчинил его тело, не на долго, но всё остальные успели разбежаться, бросая товарища наедине с «будущим злодеем». Это было первое использование причуды, но оно запомнилось навсегда, ведь Шинсо использовал причуду как злодей, подчиняя человека.       С этого момента все знающие дети стали обходить его дугой, а незнающие сначала пытались даже познакомиться, но резкий нрав самого Шинсо и слова остальных детей вскоре отталкивали их. Хитоши ненавидел их всех, но ещё больше завидовал, видя, как родители радостно и тепло улыбаются своим чадам, видя, как они веселятся и играют в компании друзей, видя, как эти чёртовы дети хвастаются своими причудами, получая в ответ восхищённые взгляды. Это раздражало. Почему ему так не повезло в жизни? Почему он не имеет права на радость и обычную детскую жизнь. Что он сделал не так?       Примерно в этот момент он решил стать героем. Не простым — самым лучшим. Больше никто не смотрел бы на него с презрением или страхом. Шинсо бы доказал всем, что причуда ничего не решает и никак не влияет на будущее. Он смог бы, обязательно смог. Хитоши Шинсо поклялся себе стать самым лучшим героем, чтобы доказать им всем, чтобы заставить их осознать свои ошибки.       Шаг за шагом, книга за книгой, год за годом — Шинсо делал всё возможное, дабы поступить в Юэй. Хитоши тренировался изо дня в день, игнорируя насмешливые взгляды — они просто боялись сказать что-нибудь — и чужие опасение. Он шёл вперёд несмотря ни на что. Только вот, пусть Хитоши и выглядел отчуждённо и безразлично — это не мешало ему себя ненавидеть. Тихий голос в голове — какая ирония — издеваясь, шептал: «Они боятся тебя, посмотри. Сейчас ты ребёнок, а от тебя уже отшатываются, что же будет дальше? Ради чего ты хочешь стать героем? Ради их признания? Так знай — они всегда будут тебя боятся и ты навсегда останешься один».Это ломало, заставляло забиться в угол пустой комнаты и не дышать. Заставляло сердце биться быстрее в страхе перед словами собственного сознания. Заставляло впиваться ногтями в тонкую кожу рук, расцарапывая до крови. «А если всё так и будет? Если люди всегда будут боятся меня, прикрываясь улыбками? Если…все мои стремления бесполезны?» Отчаяние топило его разум каждую чёртову ночь.       То, что вторая часть вступительного экзамена окажется полностью не справедливой к нему, Шинсо не удивился. Совсем. Это было как-то даже ожидаемо, так что Хитоши еле удержался от смешка. Зачисление в 1-С класс не удивило совершенно, лишь вызвало раздражение — ему даже не представилась возможность показать себя. Но присмирив эмоции, Шинсо взглянул на ситуацию с другой стороны: никто не знает действий его причуды, а он собственными глазами видел использование чужих. Он просто обязан справиться.       Они не боялись его. Никто в 1-C классе не боялся его, даже после того, как он рассказал о своей причуде. Это было чуждо ему и непривычно, но ещё еле тёплая волна тепла окатила его сердце… Что бы спустя несколько часов уползти обратно. Кто-то из учеников другого патока в страхе отвернулся, встретив его взгляд, и потянул за собой друзей, что-то шепча им на ухо. Шепча что-то о нём. О его причуде. «Эта школа ничем не отличается от старой. Они будущие герои, но всё равно боятся тебя. Ты совершенно безнадёжен.»       Шинсо ошибся. Посчитал, что раз Юэй — геройская школа, то страха к его причуде не будет. Как наивно было так полагать.       Учебные дни шли как в тумане, память услужливо выдавала не иначе как чудом запомненную информацию на уроках, но в остальном предпочитала не возникать. Попытки одноклассников расшевелить его, Шинсо пропускал мимо ушей, перепалки с 1-А не приносили не малейшего удовольствия, мир вокруг как будто опять посерел. А потом объявили о фестивале и на серую жизнь Хитоши разлили краски. Вот он — идеальный шанс Шинсо доказать Юэй и всей Японии, что он достоин быть героем.       Изуку Мидория — первый человек, противостоявший его причуде. Мальчик с болезненно знакомым отчаянным желанием доказать всему миру собственную значимость. Мальчик со слишком похожим взглядом. Шинсо проиграл, но впервые не чувствовал неприязни или раздражения от этого. Восхищение — единственное, что Хитоши теперь чувствовал по отношение к Мидории. И да, Изуку Мидория не выглядел как человек режущий вены, так что удивление и паника Шинсо были вполне обоснованы.