Мелодия Сальери

Не меньше минуты я смотрела на него, почти не мигая. Сама не знаю, какого вопроса я ждала, но прозвучал такой: – Как бы ты сама поступила на месте Кэти? Позволила бы так же с собой обойтись? Всё вдруг сделалось нереальным – словно одна эта фраза вдруг исказила смысл всех предыдущих. Я хотела что-то ответить, но слов не нашлось. – Тебе бы понравился такой грубый секс? – с нажимом произнёс Крис, уже не пытаясь облечь свой вопрос в какую-то приемлемую форму. Мне хотелось ответить, что он не понравился и Кэти, но ведь это было и так очевидно. Или нет? Неужели мне не удалось донести даже такую простую… Крис приблизился ко мне плавно, но в то же время стремительно, и я почувствовала его горячее дыхание на своём лице. Он легонько дотронулся до моей щеки обветренной, чуть шершавой ладонью, его глаза потемнели, взгляд был расфокусирован, а губы почти касались моих… Я мечтала об этом. Мне хотелось его оттолкнуть. Пока я раздумывала, Крис коснулся моих губ – сперва как бы вопросительно, а затем – всё настойчивее. Мгновение я была парализована. Будь смелее, Мел! Это же всё… понарошку! Голос в моей голове прозвучал так же отчётливо, как если бы кто-то сказал это прямо на ухо. Я отстранилась мягко, но по возможности деликатно. Мы оба тяжело дышали, воздух был наэлектризован и разгорячён. Во взгляде Криса промелькнул оттенок разочарования, который тут же сменился чем-то вроде вызова. Смелее, Мел!.. Земля ещё раз качнулась, сменяя ось. На этот раз…

***

Я поцеловала его сама – со всей той страстью, которую до сих пор сдерживала то ли из страха, то ли из желания казаться правильной. Впрочем, само это желание было продиктовано страхом. И я решила наконец отбросить этот страх вместе с наскучившей маской “хорошей девочки”. Губы Криса оказались чуть шершавыми от ветра, но при этом восхитительно мягкими и податливыми. Он отвечал на поцелуй с таким же вдохновением, с каким писал свои лучшие сцены – словно предугадывая мои мысли и пробуждая до сих пор незнакомые чувства. Он не просто поддавался собственным порывам или отвечал на мои: он словно бы слушал меня и, откликаясь на самые мимолётные мои желания, в то же время вёл за собой. Как в танце. Пока я пыталась всё это осмыслить, он целовал меня всё настойчивее, потихоньку укладывая вниз. Его руки скользили по телу так, будто он заявлял на него права, при этом не позволяя себе ни намёка на грубость. Сильные пальцы мягко сжимали грудь, останавливались на талии, спускались к ягодицам… Я даже не думала его останавливать: мне хотелось как можно больше этих прикосновений. И я почти не отдавала себе отчёта в том, что и сама нетерпеливо изучаю его тело, забираясь пальцами под футболку, которую мне так хотелось наконец с него снять. Когда он оказался сверху, прижимая меня к земле, его тело ощущалось таким горячим, будто отдавало жар ушедшего дня. Теперь уже я целовала его губы, шею… и вдруг отстранилась, улыбаясь, поддразнивая. – Что ты задумала? – глухо спросил он. Я звонко рассмеялась, дразня ещё больше и вместо ответа повалила его на землю. Я и сама не ожидала этого от себя, но эта новая роль оказалась на удивление комфортной. “Ты прекрасно знаешь, как это делается”, – вспомнились слова Криса, прозвучавшие тогда так двусмысленно. Да, я действительно знала. Скоромной неуверенный Мелоди здесь больше не было. На её месте рождалась новая мелодия: неправильная, дисгармоничная, необузданная. Конечно, я понимала, что чисто физически Крис способен скрутить меня в ту же секунду, но он не сопротивлялся. Он тоже наслаждался этой игрой. Он улыбался, когда я села на него верхом, а во взгляде читалось что-то вроде призыва его удивить. Я снова принялась целовать его губы, в ответ он потянулся ко мне, но я силой заставила его лечь обратно. Затем я наклонилась к его шее и… готова была поклясться, что на следующий на ней проявятся лиловые следы. Дело оставалось за малым: стянуть футболку, покрыть поцелуями всё его тело до области паха… Он любил носить джинсы с заниженной талией, так чтобы виднелись бедренные вены – и мне почти не составило труда в считанные секунды добраться до его члена. Я снова улыбнулась, стараясь растянуть приятный момент предвкушения, но Крис положил руку мне на голову и принялся настойчиво приближать к себе. – Нет, – несмотря на некоторую уязвимость своего положения, твёрдо произнесла я. – Не так… Я хотела сама контролировать процесс, иначе это просто не имело бы для меня смысла. Поэтому, желая немного проучить своего наставника за нетерпение, я начала очень медленно, едва касаясь языком головки его члена. В ответ послышался стон – сладостный и мучительный, и в этот миг он показался мне лучшим звуком на свете. Я слегка увеличила напор, и, почувствовав, что его желание становится уже нестерпимым, вдруг отстранилась и стянула с себя футболку. Его взгляд умолял продолжать, но вместо этого я стала освобождаться от оставшейся одежды. – У тебя есть презервативы? – спросила я, тяжело дыша и думая о том, что делать, если их не окажется. С улыбкой, в которой очевидно должен был читаться вызов, Крис достал из заднего кармана ленту из трёх штук и торопливо бросил мне под ноги. Грубо, мистер Колдуэлл! Но игра есть игра… Я быстро достала презерватив из пакетика, положила на язык, словно таблетку, и ловко надела его ртом, сделав при этом глубокое и уверенное движение. Только одно. Мне вдруг показалось забавным то, какими были наши встречи в самом начале, как я боялась сказать или сделать что-то не так. Могла ли я тогда представить, чтобы мой кумир и наставник с гортанным стоном откинулся на спину и покорно ждал, пока я, легко перекинув ногу, усядусь на его бёдра и, немного привстав, наконец впущу в себя его член? Его руки тут же оказались на моих бёдрах, мои – на его груди. Он с лёгкостью поймал ритм, и теперь мы двигались в унисон, постепенно ускоряясь. Чувствуя, что уже приближаюсь к оргазму, я остановилась и наклонилась для долгого поцелуя, пока он продолжал свои медленные, но настойчивые движения. – Долго ты ещё будешь меня мучить? Или это месть за мою критику? – оторвавшись от поцелуя тихонько рассмеялся Крис. – Боишься не выдержать, старичок? – ответила я на его поддразнивание, но мои слова утонули в наших общих протяжных стонах, которые всё труднее было сдержать. Откинув голову назад, я начала двигаться быстрее и интенсивнее, и Крис снова в секунду уловил и повторил мой темп. Я закрыла глаза и перестала себя контролировать. Я уже была на грани сильнейшей разрядки, когда он рывком притянул меня к себе и перевернул на спину. Теперь он двигался быстро, сильно и почти грубо, но даже сейчас не переходил черты. Его руки обхватывали меня с мягкой, но властной уверенностью, губы и язык останавливались на шее и мочках ушей… Сдерживаться было бесполезно, и я полностью отдала ему контроль, позволяя самому определить исход. Наши взгляды встретились, и мое лицо в этот миг непроизвольно сделалось жалобным, будто молящим о пощаде. И тогда он сделал несколько мощных толчков, от чего я не смогла сдержать крик. Моё тело ярко пульсировало, даря острое, сверкающее миллионами вспышек во всём теле, наслаждение нам обоим. Серебристые искры проносились перед глазами, и я была почти на грани обморока, когда он, наконец, вздрагивая, расслабился. А после мы просто лежали, тяжело дыша, и легкий ночной ветер ласкал наши обнаженные тела. Я повернула голову к Крису, желая убедиться, что он реален, но чувство реальности предательски от меня ускользало. Он лежал рядом со мной, пытаясь выровнять дыхание – или сидел напротив? Земля подо мной качнулась в последний раз…

***

Я оторвала взгляд от телефона, тяжело дыша, будто только что пробежала марафон или между нами действительно случилось то, о чём я сейчас прочитала. Но это был всего лишь текст. Та самая запасная сцена, которая, как я надеялась, мне не пригодится. Усилием воли я заставила себя посмотреть на Криса, и впервые увидела растерянность на его лице. На мгновение мне даже показалось, что в его глазах промелькнул испуг, но он быстро взял себя в руки. – Для чего ты это написала? – севшим голосом спросил он. Просто, без вызова или привычной учительской нотки. – Чтобы не делать, – грустно усмехнулась я. – Потому что хотела и не хотела одновременно. В любом случае я надеялась, что пока ты даёшь мне мастер-класс, пока я твоя ученица… до этого не дойдёт. На самом деле я точно знала, что делаю, пусть знание это и было интуитивным. Ещё там, в кофейне, я поняла, что Крис заинтересовался мной после первого выполненного задания – вот только не как подающей надежды писательницей, а как той, кого не составит труда соблазнить. И виной тому уж точно было не милое платье, надетое на первую встречу. Нет, он, как опытный писатель, сразу увидел в тексте отражение меня самой. Увидел уязвимую девушку, склонную к болезненной привязанности и даже зависимости не только в героине рассказа. И понял, что может воспользоваться этим, не прилагая особых усилий. Да, ему, должно быть, понравился и сам рассказ, как и моё эссе – иначе я бы не выиграла конкурс, и отрицать это казалось теперь глупым. Но гораздо больше ему понравилось предвкушение власти, которую он мог почувствовать. Уже чувствовал. Ведь не мог же он не замечать, как я смотрела на него всё это время. Поэтому решение пришло ещё там, в виде мимолётной мысли, которая окончательно оформилась, когда я дописала первую постельную сцену. И, хотя это и казалось парадоксальным, я точно знала: то, что я собираюсь сделать, не столько возбудит моего учителя, сколько охладит его пыл. И оказалась права. – Но почему именно так? – Почему текстом? – я задумчиво покачала головой. Не было смысла скрывать правду, когда я и так уже выложила все карты. – Чтобы ты увидел, что теряешь, просто поторопившись. – Нет, уверен, это не всё, – он невесело ухмыльнулся и устало провёл ладонью по лицу. – Я недооценил тебя – и как человека, и как писательницу. И ты хотела, чтобы я это увидел. – И ты увидел? – тихо спросила я. – Больше, чем ты думаешь. – Что это значит? Он задумчиво сорвал травинку и какое-то время молча её разглядывал. – Думаю, ты сама себя недооцениваешь, Мел. Не только свой талант, но и свою смелость. Я уже говорил тебе, что мелодии Сальери – не пустышки, как принято о них думать. Рассказы Сальери – твои рассказы – тоже. Но это ещё не всё. Если ты будешь верить в себя, в литературе ты можешь стать Моцартом. Сейчас нет, работы предстоит много. Но теперь я вижу, что мне больше нечему тебя научить. Он встал, давая понять, что разговор окончен, но я не двинулась с места. Я знала, что без покрывала, на котором так и осталась сидеть, он никуда не уйдёт. – Так просто ты не отделаешься, – ровным тоном произнесла я, и сама удивилась собственному спокойствию. – Ты можешь многому меня научить, и сам это знаешь. Ты просто хотел уйти, красиво поставив точку. Я задела твоё самолюбие, но так было нужно. Присядь. Крис внимательно посмотрел на меня и вдруг совершенно искренне расхохотался. И хотя я больше и не боялась его реакции, как это было во время первых встреч, я испытала облегчение. Он не злился, не был разочарован, и уж точно больше не собирался уходить. – Хочется верить, что я хоть немного причастен к тому, какой дерзкой ты стала. – А тебе лишь бы причастным быть? Ещё скажи, что это и был твой план. Он вздохнул, грациозно усаживаясь обратно. – Мой план был тебя трахнуть, но ты это уже и сама поняла, – отозвался он, будто признавая поражение. На секунду мне показалось, что было бы проще, если бы так всё и вышло. Разве я сама этого не хотела?.. “Не так”, – твёрдо ответил внутренний голос. – А плана научить меня писать лучше у тебя не было? – убедившись, что сердце восстановило нормальный ритм, уточнила я. – Мне казалось, что с этим ты справляешься и сама. – Не справляюсь, – произнесла я с напором. – Иначе не старалась бы так, чтобы выиграть этот мастер-класс. Не думай, я видела, что для тебя это было скорее повинностью, но… ты и правда хороший учитель. А потрахаться, ну знаешь… к этому вопросу мы можем вернуться и позже. – Как ты смогла угадать, что мы будем сидеть под открытым небом? – после небольшой, уже полностью лишённой неловкости паузы, вдруг спросил Крис. – Ты про мой текст? Просто предположила. Про плед я, кстати, не угадала. Интересно, угадала ли в остальном. – К этому вопросу мы можем вернуться и позже, – усмехнувшись, повторил он мои же слова. Так мы проговорили почти до рассвета. Стало холодно, руки и ноги начали затекать, а плед пропитался росой. Мы не условились о следующей встрече, но перед тем, как попрощаться, он уже точно знал, что следующую свою историю я напишу о нём. И в этот раз она уже не будет фантазией. Мы расстались под утро. На прощание Крис наклонился ко мне, осторожно поцеловал, и его поцелуй был совсем не таким, как я ожидала: глубокий, нежный и вкрадчивый, почти терпеливый. А после он отстранился и протянул мне ладонь для рукопожатия. Я чуть было не рассмеялась, но в ответ протянула свою и… нет, это не было неловко или глупо. В его простом и уверенном жесте я впервые прочла уважение – словно теперь мы были на равных. Наверняка на моём месте была бы рада оказаться любая. Вот только теперь я больше не чувствовала этой отчаянной девичьей радости, от того, что кто-то до меня снизошёл. Я больше не была “любой” – не только для Криса, но в первую очередь для самой же себя. И я чувствовала такую усталость, словно, с трудом поднявшись на невысокую гору, поняла вдруг что это только привал, и впереди меня ждут гораздо более внушительные подъёмы. – До скорой встречи, мистер Колдуэлл? – направляясь к своей машине произнесла я. – Мисс Сальери, – серьёзно кивнул он он в ответ, – до скорой встречи, надеюсь.