Он весь ваш!..

По общеизвестной — в узких кругах, естественно, — традиции, слизеринцы в первые дни учебного года собирались в гостиной, чтобы обсудить сложившуюся мировую ситуацию и установить новые правила, если таковые потребуются. Также примерно в это время магическая элита знакомилась с затесавшимися в их круги новичками. Это не было отловом вшивых или чем-то подобным. Нет. Просто всегда получалось, что чистокровные аристократы так или иначе, но были знакомы между собой. Кто-то больше, кто-то меньше, но того же Малфоя знали все. Как и Нотта. Флинта. Бёрка. Роули… Все знали, что Макмиллан с третьего курса этим летом был помолвлен с итальянской иностранкой, у которой не такая уж длинная родословная, но зато внушительные банковские счета. Полностью договорная помолвка, — дети друг друга даже не видели на разу, — но Наследника Макмиллана всё устраивало. Ну и ладно, как бы. А Элайза Роули, поступившая в этом году на пятый курс, недавно потеряла собственную мать. Сердечный приступ, если верить официальным лицам. Но кто на Слизерине верит официальным лицам? Здесь таких идиотов нет. Однако мисс Роули явно не хотела ничем делиться и все на факультете признавали, что это её право. Хотя, негласно, каждый третий имел определённое представление о произошедшем, а те, у кого родители стоят повыше, так и вовсе обладали сто процентными данными. Все знали, что Маркус Флинт был задержан Авроратом по подозрению в краже. Все знали, что мать Блейза Забини на самом деле не уверена в том, кто отец мальчика. Все знали, что Джемма Фарли, на пару с Мёрфиусом Бэддоком, была старостой шестого курса и образцом правопорядка на факультете. А её семья, в свою очередь, занималась нелегальным разведением драконообразных на севере Англии. Никто, однако, и не думал сообщить об этом властям. Ведь, во-первых, а с чего бы им, невинно-обвиненным, вообще о чём бы то ни было сообщать властям? А, во-вторых, излишне болтливые рисковали больше потерять, нежели получить. Ведь многие аристократы вкладывались в Фарли, и, надо признать, дела у них шли весьма удачно. Так что даже если сами разводчики потонут, то за них потом непременно отомстят. Не физически — так финансово. Не финансово — так морально. Не морально — так… Неважно, в общем-то. Важно было то, что все друг о друге знали массу информации. Каждый, кто обладал мозгами, чтобы хранить в них эту-самую информацию, мог проследить путь своего однокурсника чуть ли не с пелёнок. Узнать второе имя, дату рождения, политическую приобщённость, сферу деятельности родителей… Малолетним змейкам почти никогда не требовалось задавать вопросы, так как у них уже были ответы. Чистокровные аристократы уже которое десятилетие жили в этакой тесной комнатке, в которой никак не получалось толкнуть кого-то таким образом, чтобы самому потом не прилетело. Остаточным рикошетом или же полноценным ответным ударом, — тут как повезёт. Так и получалось, что среди всеобщего: «я знаю, что мой дедушка знал твою прабабушку», «все понимают, что на самом деле ту контрабанду провозила твоя тётя» и «ты мой двоюродный дядя, но я тебя старше»… Пришлые были своеобразной отдушиной. Маглорождённые ли, полукровки ли, — это было не так уж важно. Даже с учётом различных предубеждённостей, бродящих среди богатых детишек и прививаемых некоторыми родителями, самым важным фактором всегда являлось то, что это были люди со стороны. Те, о которых ничего неизвестно. Те, которые не знают ничего о тебе. Потрясающе. Слизеринцы обожали таких людей. Такие… Потенциально-безопасные и наивно-заинтересованные. Прям отрада для глаз. Этим людям, — сторонним новичкам, — надо было задавать вопросы, потому что нельзя было банально напрячь память или прочитать новости. Не-ет. Тут надо было спрашивать у человека. Непосредственно интересоваться информацией, чтобы её получить. — Дамы и господа! Все собрались? — Мёрфиус внимательно осмотрел гостиную в ожидании возможных возражений. — Если мне не изменяет моя память, — а она мне не изменяет никогда, — то все здесь, мистер Бэддок. — тихий голос, раздавшийся из-за спины старосты, заставил того чуть дёрнуться от неожиданности и почтительно отойти в сторону, освобождая пространство на возвышении. Гарольд заинтересованно сощурился. Вообще, это была очень разумная планировка гостиной, если так посмотреть… От непосредственного входа в помещение до открытого пространства вёл небольшой коридорчик, который завершался арочным проёмом и шестью ступенями вниз. То есть, помимо того, что это обеспечивало возможность прекрасно видеть из любого угла тех, кто входит или выходит из гостиной, это ещё и служило хорошим местом для ораторских высказываний или объявлений. Умно. — Меня зовут Северус Снейп. — представился мрачный мужчина, а Гарольд сдержал желание передёрнуть плечами. Почему, интересно, этот «Северус Снейп» смотрел именно на него? — Но эта информация может вам и не пригодиться, потому что в стенах этой школы вы зовёте меня «профессор» или «декан». Это понятно? Дождавшись выборочного согласия и отрывистых кивков своих студентов, зельевар спустился с подиума и занял, очевидно, специально для него отведённое кресло. Гарольд мельком облизнул губы и нахмурился. Было некомфортно. Настойчивое чувство, будто его рассматривают, не пропало даже после того, как профессор перевёл взгляд на старосту Бэддока. Слизеринцы не стеснялись показывать своё любопытство, а Гарольд, пусть и ожидал чего-то подобного, но… Наверное, он был смущён. Или напряжён. Или опять растерян. В любом случае, это было плохо. И это требовалось прекратить. Самому ли побороть свои чувства, или же как-то ослабить интерес слизеринцев… Это уже вторично. Первично то, что ему, Гарольду, требуется чувствовать себя комфортно, чтобы вести себя адекватно, а вести себя адекватно вблизи своего злобного двойника — жизненно-важная необходимость. — …Таким образом, ввиду поступления на Гриффиндор Национального Героя, нам, скорее всего, потребуется усилить меры безопасности. — с недовольным выражением лица возвестил староста. Гарольд досадливо прикусил губу. Ситуация, как для факультета Слизерин, действительно складывалась не завидная… На долю секунды даже закралось подозрение о том, а правильно ли он поступил, не став убеждать Шляпу непременно отправить его в Райвенкло? Может это было ошибкой, а? Потому что Слизерин — факультет Злодеев, это всем известно. А Герои, — как тот мистический Гарри Поттер, внимание которого Мур отчаянно не хотел привлекать, — всегда обращают внимание на Злодеев. Вот Умных игнорируют, а Злодеев — везде замечают! Ну разве не иронично? Однако Гарольд только вздыхал. Староста Бэддок рассказывал о том, что рунные цепочки на всех входах и выходах в помещения факультета будут обновлены. Просил внимательно относится к тому, что они едят и пьют. Ещё внимательнее, чем раньше. А также… — …Я попрошу студентов первого и второго курса не ходить поодиночке. При всём уважении к вашим талантам, — это вынужденная необходимость. Младшие грустно завздыхали. Нет, хорошо, конечно, тем, кто и так везде ходил с друзьями, но слизеринцы-то как раз славились тем, что очень высоко ценили личное пространство… Однако эти дети прекрасно понимали слово «надо». Слово Главы Рода, слово Старшего, слово Сюзерена, — всё это автоматически относилось к категории «надо». А значит оставалось только принять и попытаться вытянуть из имеющегося положения максимальную выгоду… Все это понимали. Одно воспитание, один порядок, одни законы. И нет, эти дети не были одинаковыми. В конце концов, не под копирку же их создавали!.. Их личности отличались, а взгляды на мир порой разнились просто кардинально… Однако действительно была та самая схожесть у всех чистокровных аристократов, в которую так любили тыкать магловоспитанные. Эта схожесть, как считал Гарольд, держалась на базовых реакциях и ассоциациях, а вовсе не на приобщённости к Тёмной магии и служении Тёмному Лорду. Если так посмотреть, то эти дети читали одни и те же сказки, посещали одни и те же мероприятия, учили одни и те же правила поведения и росли пусть не в одинаковых, но чертовски похожих условиях. Да ради всего святого! Естественно, что их поведение будет в чём-то совпадать! Как Гарольд успел отметить ещё в начале, с самой большой опаской все смотрели именно на него. На стороннего. Новичка. Пришлого. Он-то не знал их законов и реалий. Не знал тех вещей, которые всем остальным, находящимся в гостиной, были абсолютно очевидны… И пусть Драко и объяснил ему ещё до завтрака то, как относятся к полукровкам и маглорождённым на Слизерине, но в его рассказе не было помарки касательно почти осадного положения самого факультета… Ох. Это было плохо. — Мистер Мур, верно? — снова подал голос декан Снейп, а Гарольд едва не вскрикнул от неожиданности. Под перекрёстными взглядами учеников, которых на факультете Салазара было порядка шести десятков, он, Гарольд Мур, отчаянно надеялся, что никто не заметил того, как он мельком вытер о брюки моментально вспотевшие ладошки. Не просто плохо. Очень-очень плохо.