Он весь ваш!..

— Смотри, где ходишь! — Но я… — Мне плевать, что «ты»! Тебе надо внимательнее следить за тем, где ты ходишь, ясно, придурок? — Но ведь это только… — Ты меня не услышал?! Гарольд поморщился, плотно сжимая губы. — Это общая территория! — Ты. Меня. Не. Услышал? Мур снова поморщился, теперь уже слегка кривясь, но молчаливо терпя. — Я услышал… — голос притих. — И что? — Я… Я понял. — Да ладно? Неужели? — старшекурсник явно глумился, наслаждаясь произведённым эффектом. — Да… Меня здесь больше не будет!.. Простите! Торопливые шаги стали удаляться, — казалось, что их владелец едва не переходил на бег, — а Гарольд, удостоверившись в том, что чужеземец свалил, наконец обернулся к сидящему рядом Малфою. — Какого Мордреда ты это делал? — глаза Мура опасно сверкали. — Передай мне зелёные чернила. — скомандовал Драко, требовательно протягивая руку ладонью вверх. Гарольду оставалось только головой покачать. И вот из-за этой глупости Драко пырял его локтем в бок? Серьёзно? — О чём спорите, мелкота? Невероятно довольный собой Маркус Флинт приземлился напротив первокурсников и подпёр голову рукой. На разбросанных по столу пергаментах были какие-то цифры и диаграммы, так что вопрос был отнюдь не риторическим. В программе первого курса ничего подобного точно не было… — Тебе обязательно было доводить его до писка? — Гарольд поднял взгляд на Маркуса. — Нельзя было просто вышвырнуть? Флинт повёл плечом. — Обязательно. — прозвучало слегка напряжённо. Маркус не был уверен в том, что у него получится нормально объяснить, но все на факультете признали за новеньким право задавать вопросы, так что попытаться стоило. — Бэддок сказал работать на совесть, понимаешь? А это… Ну… Грубо говоря, нам нужно не только, чтобы он сейчас ушёл, а чтобы и в будущем не возвращался. Подземелья — наша территория силы, и это должно так оставаться, независимо от того, как меняются положения сил во всём остальном замке. — Хм… — Гарольд потёр большим пальцем губы и уже было собрался задать ещё вопрос, как Малфой снова толкнул его в бок. — Чернила! Зелёные! Быстро! — Да подавись ты своими чернилами! — фыркнул Мур, вкладывая небольшой пузырёк в руку блондина. — И зачем только они тебе? Чем чёрные не устроили, спрашивается?.. — Ну, во-первых… — Аргументы по типу «этот цвет больше подходит моему пергаменту» и «изысканным личностям требуются изысканные эссе» не принимаются! — поспешил добавить Гарольд. — Тогда обломись! — не растерялся Малфой, со всем возможным достоинством возвращаясь к своей писанине. — Твоё «обломись» значит, что у тебя нет аргументов? — Да это всё из-за тебя!.. — снова взвился Малфой, моментально забывая о многострадальном эссе и всем корпусом разворачиваясь к другу. — Из-за меня?.. — Если тебя мои аргументы не устраивают… — О, так это были твои единственные аргументы? — насмешливо приподнял бровь Гарольд. — Какая дракклова разница?! — Да её бы и не было, этой разницы! Но ведь это всегда твои единственные аргументы! Всегда, Малфой! Не думаешь о каком-нибудь разнообразии, нет?.. — Да ты!.. Опасливо глянув на разбушевавшихся первачков, Маркус поспешил удалиться. Его миссия здесь была исполнена, — сунувшегося в подземелья гриффиндорца он прогнал, — а всё остальное, в общем-то, не имело значения… Не было его, Маркуса, делом. За неполный месяц, что прошёл с момента начала учёбы, все на факультете успели уяснить, что в препирательства Малфой-Мур лучше не встревать. Во-первых, потому что они на самом деле не ссорились. Даже когда казалось, что ещё секунда, — и полетят заклятья… Даже тогда они совсем не ссорились. Вот ни капельки. Это было точно за гранью понимания Маркуса. Да и не только Маркуса. Во-вторых, если кто-то вмешивался в общение, — а именно общением два двинутых на голову первачка называли свои перекрикивания, — то этот кто-то грозил выйти из перепалки наиболее потерпевшей стороной. Впрочем, ладно. Все поняли, все приняли, все подстроились. Слизеринское уважение личного пространства действительно не было пустыми словами. И всем собратьям-змейкам было достаточно того, что поодиночке или же за пределами факультета оба парнишки вели себя более чем достойно. И учились хорошо, и вели себя вежливо. А в остальном же… «Инцест — дело семейное». Флинт резко повернул, разворачиваясь едва ли не на сто восемьдесят градусов и проскользнул в скрытый коридорчик. Подземелья Хогвартса были просто огромной территорией, полноценно принадлежащей факультету Салазара Слизерина. Полностью. Безраздельно. Со всеми их секретными ходами, иллюзорными стенами, всевозможными паролями и выходами во всех частях замка… В этом столетии уже никто посторонний не знал о том, насколько сильны слизеринцы на своей территории. Раньше было ещё какое-то подобие разнообразия в семьях аристократов. Когда один ребёнок поступал на один факультет, а другой — на другой. Сейчас такого не было. Как минимум потому, что в родовитых семьях, чаще всего, банально не было двух детей. Однако… Маркус ещё раз повернул, пересёк несколько коридоров, ещё повернул… Наконец из полумрака подземелий показалась плотная металлическая дверь, которую Флинт и толкнул, проникая внутрь. … Везде есть исключения. Везде и во всём. Как с теми же Макмилланами, у которых Наследник, — Эдвин Макмиллан, — перешёл в этом году на третий курс Слизерина и был помолвлен с богатой итальянкой, а второй сын, — Эрнест Макмиллан, — только-только поступил на первый курс. Причём в Хаффлпафф. Это было неожиданно, но неожиданности имеют свойство случаться. Отчего, собственно, слизеринцы и решили, что им нужно какое-то подспорье. На случай пожара, потопа, нападения, — им, с их неуступчивой паранойей, надо иметь возможность найти родственника в большом замке в кратчайшие сроки. Даже если они учатся на разных факультетах. Даже если скрываются под чужой внешностью или превращены в какую-нибудь горгулью. Если валяются где-то пьяными, если их связали, если заперли, если они избиты, если заблудились, если… Этих «если» было слишком много, а ученикам разных факультетов на официальном уровне нельзя было соваться в дела друг друга. То есть родственникам с других факультетов, — особенно родственникам-слизеринцам, признаем этот неоспоримый факт, — просто ничего бы не рассказали. Не разрешили бы участвовать в поисках и не выдали бы уже имеющейся информации, обосновывая это тем, что на время учёбы у студентов другая семья. Факультет — семья. Да на здоровье, но когда одно другому мешало? Или что? Другой цвет галстука — значит и не брат вовсе?.. Выходцы из чистокровной аристократии слишком высоко ценили свою плоть от плоти и кровь от крови. А это значило, со всей ситуацией, — начавшей набирать просто космические обороты с того момента, как у руля встал Дамблдор, — надо было что-то делать. Слово с делом разнится только у безалаберных гриффиндорцев, поэтому в потайной комнатке подземелий вот уже тридцать лет как находится поисковый артефакт, работающий по необычайно простому принципу. Ты ему — каплю крови, он тебе — местоположение твоих родственников до второго колена на карте замка. Просто, как лукотрус, и банально, как Левиоса. У Маркуса Флинта даже почти не дрожали руки, когда он капал обманом добытую у своего же собрата-змейки кровь на артефакт. Всего-то кое-где преувеличить, кое-где недосказать… Этот ребёнок был хорош и умён, он не разрешил к себе даже прикоснуться без клятвы о непричинении вреда, вот только торопливое изучение всех разделов не дало ему как следует ознакомиться со всеми имеющимися формулировками. А там уж Маркус и сам был не пальцем деланный, — сумел сориентироваться в кратчайшие сроки. Надо будет потом попросить прощения и выдать пареньку несколько книг с толковыми объяснениями основ. Но пока надо было отчитаться декану, который его и попросил провернуть всю эту операцию, что у таинственного полукровки-Мура действительно есть близкий кровный родственник на территории Хогвартса. Декан был прав.