Он весь ваш!..

      — Мистер Мур, чего вы добивались своими выпадами в Большом зале? — сурово нахмурил брови директор Дамблдор.              — Я, сэр? Пар сбросить хотел, — спокойно отозвался Гарольд, избегая смотреть директору в глаза.              — Вы срывались на ни в чём неповинного мальчика? — с разочарованием в голосе спросил старик, всеми силами пытаясь показать то, насколько ему это не нравится.              Получалось плохо.              — Означенный мальчик задел меня своими словами. Я обиделся, — поправил Гарольд.              — Но вы поступили неправильно, мой мальчик!              — Все мы поступили неправильно, — Мур усилием воли проглотил окончание «мой старик».              Гарольд всё ещё помнил, что в начале этого учебного года он усиленно преследовал всего-навсего четыре цели: не умереть, не завалить СОВ, не попасть в опалу и не привлечь лишнего внимания.              Это была его мантра на протяжении трёх лет обучения. И первых месяцев четвёртого года. Однако всё меняется.              — Что ты хочешь этим сказать? — прищурил свои голубые глаза директор.              — Я хочу сказать, господин директор, что каждый человек принимает за свою жизнь очень много решений. И не все они могут быть верными. Какие-то — ошибочны.              Помолчали.              — Вы не можете так это оставить, Дамблдор!.. — вступила профессор Макгонаглл. — Мистер Мур прилюдно оскорбил Лили и Джеймса Поттеров! Героев! Как он!..              Декан Гриффиндора задохнулась от обилия эмоций, а Гарольд едва не подавился смехом от иронии ситуации. В какой-то мере он действительно оскорбил маму тем, что озвучил её связь с когда-то законным мужем.              Во-первых, неприлично говорить о том, что твои родители занимались сексом. Даже если ты сам — ходячее тому подтверждение.              А во-вторых, такие ошибки грех вспоминать. По мнению Гарольда, ни на что другое, кроме как на ошибку, секс с Джеймсом Поттером не тянул. Ну, не считая зачатие его самого. Но это исключение из правил.              Нужно будет потом извиниться перед мамой.              — Конечно-конечно, Минерва… Мальчик мой, ты же понимаешь, что поступил неправильно? Всё-таки Лили и Джеймс Поттеры — герои войны. Они погибли ради всеобщего блага. Так говорить о них, как это сделал ты, нельзя.              — Вы же ко мне обращаетесь, директор? — притворно озабоченно уточнил Гарольд. — Просто тут так много мальчиков в помещении, я аж теряюсь…              — Да как вы смеете гримасничать! — оправилась Макгонаглл.              — К тебе, мой мальчик, — проигнорировал своего заместителя Дамблдор, неотрывно наблюдая за слизеринцем. Который, к слову, не спешил встречаться с кем бы то ни было глазами.              — Хорошо, — кивнул Гарольд. — Отвечая на ваш вопрос, директор: нет, я совершенно не понимаю, почему вы считаете, что я поступил неправильно.              — Как же так? — озабоченно уточнил Альбус Дамблдор, хмуря брови и краем глаза наблюдая за тем, как стремиться вырваться из удерживающих его рук друзей опекаемый им Гарри Поттер.              Ситуация накалялась с каждым моментом и Мур вовсе не делал её проще, растягивая удовольствие от происходящего и отказываясь признавать свою вину.              — Видите ли, директор, — продолжил Гарольд. — Я не вижу противоречий в том, что сказал я и в том, что упомянули вы.              — Ты не видишь, чем оскорбил уважаемых Поттеров?              — Совершенно, — кивнул слизеринец. — Как фактами вообще можно кого-то оскорбить? Разве люди не сами выбирают свою судьбу? Разве никто не совершает ошибок?              Мур продолжал задавать пространные вопросы, наслаждаясь непониманием в глазах директора и с удовольствием слушая, как за его спиной трепыхается сводный брат. На того уже успели наложить Силенцио свои же. Но оно, как известно, не заглушало создаваемые человеком звуки — лишь мешало ему говорить.              День начинался абсолютно потрясающе и продолжался также. Гарольд обожал изящные махинации, особенно те, что придумал он сам. А эта была не только красивой, но и, как оказалось, совсем не сложной в воплощении.              Спровоцировать Поттера в моменте оказалось проще простого. Даже не пришлось говорить что-то совсем мерзкое — достаточно было простого озвучивания фактов. И вот уже его ударили.              А нападение бастарда на истинного Наследника Рода — это скандал. И скандал затяжной. Особенно с учётом того, что непосредственной причиной послужило то, что Наследник упомянул своих мать с отцом — законных супругов.              Гоблины должны его на руках качать. Возможно, придётся отложить свой многоступенчатый план по завоеванию рынка магической недвижимости с помощью смекалки, денег, связей и шантажа. Впрочем…              Может он и успеет. Надо было ещё не забыть подумать о том, как победить дракона.              — Я искренне верю в то, что каждый человек должен проживать свою жизнь так, чтобы озвучивание его действий ни для кого не звучало, как оскорбление, — поделился Гарольд. — Вы так не считаете, директор?              Дамблдор замялся и этого времени хватило Гарри на то, чтобы вырваться из удерживающих его рук друзей. Только на этот раз Гарольд не стал подставляться под удар и увернулся, отчего Поттер влетел в стоящего неподалёку Снейпа, который моментально заломил ему ударную руку.              Чёрные глаза недовольного декана Слизерина встретились с голубыми глазами уставшего директора. Дамблдор понял, что его время здесь и сейчас закончилось. И он даже не хотел сопротивляться.              Слишком уж утомительными оказались для директора минувшие недели. Он разрывался между гоблинами, Визенгамотом, МКМ, Министерством магии и домом, где бушевал Гарри Поттер, которому — ах, бедняжка! — было так трудно справиться с тем, что у него, оказывается, есть сводный брат.              Дамблдор потратил кучу времени и сил на то, чтобы убедить бушующее общество в том, что, несмотря на свои измены, Джеймс Поттер всё равно остаётся Героем Войны. Чтобы замять статьи с заголовками «Героев должно быть много», «Верность — понятие растяжимое», «Гарри и Гарольд — два сына одного отца», «Дети Поттера», «Все ли Поттеры — герои?» и тому подобные. Чтобы в тысячный раз рассказать Гарри о том, что ради всеобщего блага стоит быть терпимее и показать свою лояльность найденному родственнику.              Ведь они братья и должны держаться вместе… Этот бред, в который сам Дамблдор никогда не верил — потому что прекрасно помнил о том, что его собственный брат владеет таверной Кабанья Голова в Хогсмите, что совсем недалеко от Хогвартса, но тем не менее они совершенно не общаются — не затронул и мелкого Поттера. Что тот только что наглядно показал, проявляя свою «лояльность» кулаками.              — … Разбирать выдуманные грехи моего подопечного, тогда как именно ваш ненаглядный Герой является тем, кто бросается на людей — это уже слишком…              Тем временем разорялся Снейп. Дамблдору оставалось лишь согласиться. Этот раунд он действительно проиграл. И теперь до конца веков был опозорен, как опекун. Благо, что он и так не собирался больше когда-либо брать детей на личное попечение. Слишком уж много это принесло ему мороки.              Альбус Дамблдор не очень любил детей. И Джеймс Поттер неслабо насолил ему из могилы, когда оказалось, что он заделал не одного такого, а сразу нескольких. И разным женщинам.              Надлежало проверить Гарри на право доступа к деньгам Рода Поттер. Директор не сомневался в том, что именно Гарри — законный Наследник. Ведь кто ещё, кроме законного Наследника, мог быть в Годриковой Лощине под Фиделиусом? И пусть труп женщины тогда был изуродован до неузнаваемости, Дамблдор не делал даже предположения о том, что это не Лили, а ребёнок — не Гарри. И сейчас он тоже не делал такого предположения, просто хотел проверить, не изъяли ли гоблины часть денег из сейфа в пользу объявившегося бастарда.              Директор Хогвартса Альбус Дамблдор мог быть удивительно слеп в отношении тех вещей, которые были ему невыгодны.