Тайные желания
7 апреля 2022 г., 22:49
Примечания:
Надеюсь, я не просто так над этим так трясусь
И кто сказал тебе, что это было весело? Тебя терзали мысли, разрушая всю «тебя», Гигантским камнем утянули ниже дна, Где всё твоё ничтожество покажется правдивее того, Что ты пережила… но… Быть может, скажешь, что держать это в узде легко, Это как будто лодкой управлять, но только наблюдая с берега! Да только ты сама не поняла как по уши погрязла в лживой своей жизни, Обманывая всех вокруг себя, но в честности клянясь, Ты стала жертвой. Жалко — не аборта, А вихря гнусных, злобных мыслей, Что были скрыты в голове твоей дурной. Тот мерзкий, связанный узлами, покрытый весь кусками чёрной грязи ком червей, Он вылез из-под корки розового мозга На зов солёных, будто само море, слёз-дождей
***
Вальяжно развалившись в мягком кресле, по ощущениям как та принцесса на перине, Смотрю, не отрывая глаз от той картины, что дивным образом предстала предо мной: По полу, застланному дорогим паркетом, что был заказан где-то в недешёвом магазине, Ползёт ко мне и задыхается от слёз и криков некрупное нечёткое пятно. И губы медленно ползут в противной лыбе и шепчут будто прямо на ухо: «отстой…» И вновь встаю я на ноги с перины, И подхожу к зарёваному телу, ставлю ногу на головку, И хочется мне взять эту скотину, Зарезать нахуй, кинуть труп в подвала темноту и тишину. Но что же мне мешает это сделать? Ааа, может жалость? … Точно нет, я не похожа на сопливую мазню. … Ааа, точно, нет орудия убийства, нет ножа? … Но вот же он, лежит в руке, отбрасывая тень на личико глупца. … Тогда последний, точно правильный ответ: Всё то, что происходит нереально. Фантазия, не более. Конец. У тела на полу нет чувства такта: в попытках вымолить прощение Оно хватает меня за ногу искромсанной в шашлык рукой, Кричит, о Боже, ну заткните эту псину, я не хочу идти на изощрения… –Прости, зайчонок, больше ты не сможешь встать… Наигранная жалость, глаза полные печали, Ну, что ж, пора заканчивать. Ну как её нытьё могло так быстро заебать? Заглядывая в два окна, заполненные страхом и надеждой, С презрением я убираю ногу, резко скинув её руку. Улыбка стала мягче и добрее, и это тело чувствует, чуть подползая ближе. «Нет-нет, не всё потеряно!» — подумает дурёха. Но, наклонившись к ней, перестаю я улыбаться, Хватаю за волосы, поднимаю её выше, «Ох, нет…» — мысль пронесётся в глупой голове, И, обрываясь, исчезает. Что не так? Да просто горло в гематомах от удушья струится кровью, будто адовый фонтан. Воткнула ножик в сонную артерию, Как «Королева»-болтунишка-Фаулер, Всё? Конец? Нет-нет… она же так хотела быть со мною рядом, Так пусть же получает, пусть насытится моим присутствием глупец… Я достаю свой нож из этой мерзкой глотки, И снова в неё целюсь, «Оторвать!». Хочу чтоб голова этой мразотной дохлой кошки Висела над кроватью, не в силах что-либо кричать. Я бы тогда могла ей любоваться, По вечерам играть с ней в дартс и засыпать и видеть сладкий сон… Ну а пока… вонзаю в горло нож, пытаясь отделить от тела сучьего Головушку, запачканную кровью. Да что ж это такое? Почему же кожа рвётся так потрясно? Мои безумные глаза в восторге от подобного, я знаю, Что наблюдая как стекает на пол кровь, Я растворяюсь в том безумии, Оно убьёт меня примерно так же… Победно поднимаю голову умéршей над собой, Оцениваю качество проделанной работы. С довольным видом я отбрасываю нож и опускаю взгляд на тело. Оно лежит, раскинув руки, грудью вниз, Заляпанное кровью, ну и мерзость… И в голову приходит моментально мысль: «Хочу это на ужин» — что же тут поделать? Я снова падаю на кресло вся в крови, поглаживая голову, как кошку. — Вениамин, вы можете войти. Я знаю, вы за дверью, проходите. Серьёзный парень в сером фраке входит в залу, Спокойно перешагивает труп, становится напротив, мне кивая, И молча смотрит, будто нем он или глуп. — Ох, Венечка, ведь ты же славный мальчик? Ты знаешь, я хотела попросить… Мне хочется на ужин жареного мяса. Того, что позади тебя лежит. А Веня, вновь кивая, посмотрел в мои глаза, но испугался и всё так же молча повернулся к трупу. Поднял его, закинул на плечо и удалился, оставив меня с моей новой молчаливой «куклой». И сидя за столом, в уютной полутьме при свете свеч, Я, глядя на футбольный мячик Настю, Посмеивалась, поедала с её кровью стейк, Я наслаждалась каждым съеденным кусочком. Вновь положила в свой рот вилку с куском мяса, И не прожёвывая стала говорить: –Ах, Настя, Настя… ты такая вкусная, но не хочу тебе я комплимент этот дарить. Ведь ты меня не слышишь, верно, Настя? Молчишь… конечно, что же можешь ты сказать? И заливаюсь смехом от подобного абсурда, но вдруг давлюсь я мясом… Пробуждение. Кровать. Глаза открылись, вижу потолок. — И что это такое было? Я спала! Ну вот… какой хороший сон…
