— Ах, Гена, Гена… знал бы ты, Как я мечтаю о тебе, в молчании томясь… Как хочется мне из любовных побуждений Грудную клетку проломить и вырвать твоё сердце. И проглотить его, и запереть от глаз разлучницы любой. Ты мой и точка, жалко ты сейчас не рядом… Но если бы услышал… был бы мой… Навеки мой… навеки… только мой…
Елизавета, стоя у окошка, смотрела вдаль свой монолог произнося. Её съедало одиночество, быть может даже и обида, Так больно от того, что Гена в ней не видит никого, и никогда Не будет рад простой их встрече даже на прогулке, На свежем воздухе у мутного пруда. Сжимала лист бумаги в кулаке у сердца, А на бумаге той признание в любви. Но ни за что не отошлёт лист этот Гене, Уж лучше умереть от лап причудливых тоски. И так за часом час сама не замечала, Как целый день в своих раздумьях провела, Быть может завтра вдруг отыщет в себе силы Отправить в маленьком конверте хоть пару строк любовного письма? Но нет… ни завтра и не послезавтра Геннадий нежных строчек не прочтёт. Ты спросишь, отчего такая неуверенность у Лизы? Она боится, вдруг её признания Гена не поймёт? Нет, вовсе нет, не этого она боится, ведь ей не десять лет. Просто Елизавета… Не может уколоться сразу два раза подряд. Её так манят розы-отношения, но их шипы остры и пóлны яда.***
Раскиданные по столу пакетики с травой — обыденность, Такое можно тут везде найти: Вот, например, две тумбочки, Лежат в них с белым порошком мешки и аккуратно сложена зелёная наличность. Я захожу, чуть наклоняя голову вперёд, Чтоб не удариться о лампу, что свисает с потолка, Её свечение приятным фиолетовым оттенком залúло комнату И помогает травке побыстрей расти. Что это за трава? Вы точно в курсе. Её мы сушим, забиваем в косяки, затем их разбирают за немаленькие суммы Дегенераты, что лишь в травке смогли счастие обрести. Что я забыла в этом месте? Здесь чувствую свою я власть: Власть над людьми, их мозгом, кошельком… И мой напарник чувствует всё тоже самое, напившись яда всласть, Нам хочется взглянуть на будущее наше мéльком. В конце сей комнаты стоит огромный стол, На нём разложена для сушки травки партия. С какой же тщательностью её отобрал Мальчишка, что меня в этой работе поддержал. Но где же он? Ответ скрывается поодаль: В углу стоит некрупный серый стол. За ним сидит Денис и хрипло дышит, Вокруг него жуть как задымлено. Заслышав шум шагов, он развернулся в кресле, В его руке косяк, наше отменное дерьмо. Он выдыхает в меня клубья дыма И хищно улыбается, наглец. В ответ я улыбаюсь, подхожу чуть ближе, ближе, ближе… И вот-вот, нагнувшись, окажусь Буквально в паре сантиметров от его лица. Схватив за хвост момент, перехватила я косяк, с довольной миной разгибаясь и садясь на серый стол. –Ты говорил, что эту дрянь ни в жизни не вдохнёшь, Я не права иль передумал ты, дружок? Не отвожу глаза от личика смазливого и ухмыляюсь, сщурившись слегка. –Да просто знаешь, я хотел узнать, За что так любят нашу «дрянь». И, кажется, я понял, Ощущения просто супер! Откинувшись на спинку кресла, он С какой-то томной поволокой смотрит прямо в мои глазки. Нет, не привыкла слушать я какие-то там сказки, Ведь мне понятно, это ложь, тут можно обойтись и без подсказки, знает это он. –Действительно? И что за ощущения? Ну, ну же поделись ими со мной. В глазах его мелькнуло затруднение, Ответить он не сможет, в горле ком. Я рассмеялась, затянулась, уводя от него взор. Хотелось бы ещё над ним поиздеваться, Но не за этим я пришла сюда, увы. –Оденься покрасивее, Денис, Сегодня мы идём к приличным джентельменам, дамам. Нас пригласили угоститься алкоголем За покером, желаю я туда пойти И обобрать до нитки всех этих старпёров. Перевела я на него вновь взгляд И что я вижу? Это облегчение. Так не хотел расспросов, вот и рад. Он для меня понятен, прост, наивен и так молод…***
Заходим в зала нежные потёмки, Посередине залы стоит стол, Лишь он, залитый светом в этом помещении, Всё прям как я люблю, за этот стол Уже уселись приглашённые, знакомые мне лица: Вот Влада и Геннадий, громкий звон Вдруг вырвал меня из моих раздумий. –Великолепно! Это виски? Что за чудный звон! Денис, ведущий меня под руку, почтительно кивнул Присутствующим, что уж устремили свои взоры И на меня, и на него, красивого, в прекрасном бело-красном фраке. Мы сочетаемся с Денисом, На мне платье типа Сари Такого же кровавого оттенка, как и его фрак. На нас надеты монохромные перчатки, Ботинки, разве что не одинаковы размеры и шнурки. Придвинул стул мне этот юный джентельмен, Когда садилась я на своё забронированное место, Сам рядом сел, придвинулся ну очень близко, Как будто к мамочке поближе, в безопасность, чуть ли не дрожал. –Ребята, как давно мы с вами не встречались! Я лучезарно улыбаюсь в лица добрые смотря. Передо мной стоит стакан, в него уже налили вúски, Беру его, глотаю с жадностью пятидесятиградусный напиток, И будто плавлюсь от тепла, чувствую пульс, он отдаёт в вискú. –Быть может… в покер, дамы, поиграем? Геннадий был всегда азартным человеком, но… Его везучесть оставляла желать лучшего, ну правда. Однажды проиграл он две машины, пол миллиона и в придачу ещё дом, И жил пол года в «содержанках» некой старой дамы. –Ох, Гена, ты уверен, что готов опять Упасть в объятья Инны Львовны без копейки? Язвительность Владлены придаёт ей необычный, непонятный шарм. И эта своевольность в стиле, в говоре, в манере, Бог с ним, и в одежде… Всё это для меня, конечно, может не в новинку, этого я не боюсь, И, знаете, приятно наблюдать за тем, как этот персонаж На зло всем этим аристократичным старым сукам Ведёт себя как будто в этом теле вовсе нет стыда, нет даже чувства такта. –Ты за меня-то не переживай, сегодня… Чувствую, что всё будет иначе! Со мной счастливый амулет, Обчищу все ваши карманы… Я помахала ручкой, привлекла его внимание, Увидев на себе его немного удивлённые глаза, С улыбкой опустила взгляд на стол: –Карманы? Что ж, извольте, Но у меня же нет карманов. Что же вы тогда «обчистите»? Быть может… хм… ботинки? Геннадий, вам совсем нельзя играть, Боюсь, если мы с вами за одним столом, Судьба ваших финансов незавидна. В повисшей тишине раздáлся лишь смешок Дениса, Во взгляде Гены прочитать смогла, подняв свои ехидные глаза, Настрой его серьёзен, дядя хочет меня в покер обыграть, Ну, пусть попробует, моё ему на то благословение.***
Что требовалось ожидать: Геннадий на коленях на полу Рвёт волосы на голове И что-то яростно кричит. –А разве я не говорила? Вам, Геннадий, стоит поучиться блефовать. Лицо моё, расплывшееся в лыбе, Всё покраснело и от смеха и от алкоголя. В который раз ловлю обеспокоенное «всё в порядке?» от Дениса, Осознаю, что нам уже пора бы удалиться. Не без труда я встала на ноги, шатаясь, И моё тело тут же подхватили тонкие ручонки. —У вас, конечно весело, ребята, Но нам уже давно пора домой. И помахав рукой, я посмотрела на Дениса, Во взгляде его было одобрение, кивнув мне, Он развернулся к выходу и очень шустро меня вынес.Мы удалялись, зацепив чужие взгляды:
Геннадия, Владлены, остальных,
Но это, полагаю я, их личные проблемы,
Которые имеют место быть.