Пролог. Неожиданная встреча
А как так получилось, Что я стала злобной сукой? Ведь дети не рождаются такими, Но становятся в какой-то день и остаются навсегда. И я, пожалуй, помню этот день, Когда вдруг перестала быть как все, наивной доброй дурой. Тогда я отложила в дальний ящик все свои надежды, детские мечты.
Её забрал на попечительство серьёзный, даже грозный дядя. Такой, который в кабинете днями напролёт сидит. Зачем ему нужна девчонка из приюта? Лишь бизнес, чёрт его дери, дурацкий незаконный бизнес. Она уже в семь лет попала в этот мерзкий мир, Где в принципе не важно, что ты из себя реально представляешь. Решение проблемы – всегда деньги и плевать, как ты их там срубил, И имя, что ты смог слепить путём обмана и убогих обещаний. Её готовили к тому, что смерть придёт, Если вдруг что-то будет не по плану. Её готовили к тому, что важно свою Шкуру уберечь, не помогая никому. В её незрелый мозг впихнули то, что детям знать не надо: Как пользоваться пушкой, резать ножичком и прятать в своём организме анашу. Ребёнок рос, за время, что он набирался сил, Он напрочь позабыл о доброте, сочувствии, заботе... Забота для него это не вставить в глаз ключи, Если его напарник плохо выполнил свою работу. Но вот спустя чудовищно прожитых восемь лет «Отец», так скажем, вызвал в кабинет. Она зашла, остановилась у дверей, почтительно кивая. Дождавшись жест рукой, уселась в кресло рядом со столом «папаши», Повисла тишина, лишь слышно, как скребёт в листах блокнота гелиевой ручки наконечник.–Хотел сказать, ты будешь главной в предстоящей операции по краже. Я понимаю, ты не часто делала подобное, но что ж... С чего-то надо начинать и я решил, что лучше всех ты справишься с задачей, Что на тебя, не зря, надеюсь, я сегодня возложил.
И ручка вновь забегала в блокноте, «разговор» окончен. Ни у кого нет права на отказ. Поэтому она встаёт из кресла, Собирая мозг в единый ком, Хватает со стола привычную оранжевую папку с планом, И молча удаляется, почти бегом. Она ждала и дождалась, Её старания оценят по заслугам.***
Банкет и кучка зазнающихся старух, Что кинут на тебя брезгливый взгляд И молча, жестом, как собаку, подзовут, Потребуют ещё шампанского бокал. Да побыстрее, будто не минуты, а года бегут И забирают их остатки прежней статной красоты. Что остаётся делать? Лишь терпеть, Ведь скоро сей банкет уж завершится. Она стоит в красивом чёрном платье, Которое сама пошила из кусочков старых штор. Боюсь, не из-за этого в лице её читается уверенность. Да, всё идёт по заготовленному плану, можно уходить, Но что-то не даёт покоя... Где их носит?! На её лбу проступит хладный пот, Его она утрёт своим платочком. И.... вот они, их головы метнулись за окном, А значит ей пора, она прощается со всеми, Буквально вылетает на роскошное крыльцо, Бежит по этой тонне мраморных ступеней, Одним прыжком оставила ворота за собою, Довольная собой бежит босая, туфли в связке под подмышкой. Здесь поворот и в переулок, очень узкий и до жути тёмный. Там, впереди ещё раз поворот и льётся тусклый синий свет. ... ... ...Ох, если бы она не подняла глаза тогда, быть может, ничего не изменилось бы, Они б с успехом провернули дело, и «папа» может даже похвалил бы их, Но став свидетелем сурового убийства, Она как будто подписала смертный приговор сама себе.***
Холодный кафель под ногами, Вот первое, что в мозг смогло прийти. И руки затекли... и чувствуется боль в затылке... И что же с ней могло произойти? Она, с трудом открыв глаза, увидела как будто кадр из кинофильма: Пред ней стоят два парня средних лет, Побритые китайцы в синих спорт костюмах «Адидас» Чуть ниже опустив свой взгляд, С испугом встретилась глазами с третьим бритым парнем. А тот сидел на корточках с битой наперевес И пялил на неё, докуривая сигарету.–Я... я... я.......
Её голос задрожал, она вдруг поняла, Что руки затекли из-за верёвки, Которой крепко связана была она. Внезапно в голове пронёсся второй факт: На ней, кроме верёвки, никакой нет ткани.–Э-это недоразумение, я не знаю, что успела натворить.... Но, извиняюсь, больше этого не повторится..... –Малыш, что за растерянный вид... Ты ведь ещё не понимаешь? –Ч-что...? Нет, я ничего не понимаю... –Твои прекрасные глазёнки Увидели одну прелюбопытнейшую сцену... И наш хозяин просто хочет убедиться, Что ты не сможешь никому об этом разболтать.
Она с испугом глянула на биту за его спиной И сердце вдруг упало от увиденной картины. С десяток ржавых гвоздиков в крови Торчали из злосчастной старой биты.–Но для начала... перед тем, как этот мир покинешь, Повеселимся вместе, мы втроём и ты?
Он биту отложил и руки положил ей на колени, Раздвинул по-хозяйски, нежно ляшку прикусил. Но получил за наглость тем коленом он по роже, Поднялся, сплюнул кровь и посмотрел со злобой. Все трое отошли, в кружочек встали и давай шептаться, Поглядывали на неё, и тихо хохотали. Её насильно принудили выкурить косяк, Но чтобы её унесло хватило пару тяжек. С довольным, замороженным лицом Она и не пыталась дать убогим гопникам отпор.***
И как бы не хотелось протрезветь, даже после премерзкого соития Она лежала на холодном кафеле и истекала кровью, Но ничего поделать не могла, ведь связаны конечности и мозг будто в отрубе. Сквозь пелену накатывающей глухоты Донёсся звук разбитого стекла И выкрики разгневанных китайцев. И её тело подхватили, перекинули через плечо, Со слишком быстрой скоростью для неё вынесли в окно. Потом бежали, очень долго, а она уснула, Проснувшись, обнаружила себя в каком-то тёмном помещении. На ней была футболка по размеру для медведя гризли, какие-то спортивки, сапоги.... А главное, рядом сидел мальчишка, В лохмотьях, грязный с сильно сальной головой.–Ты как...в порядке? –Где китайцы? –Я убежал от них. Нас здесь им не найти... –А я-то как сюда попала? –Это, я....
Мальчишка взгляд отвёл неловко, затылок ручкой почесал. Собрался с силами, продолжил:–Я там... тебя от них забрал! Я мимо проходил, услышал звуки... В окошко заглянул, а там ты голая лежишь, И руки-ноги связаны... Мне стало тебя жалко....
В её глазах блеснуло безразличие. Она кивнула и хотела было сесть, Но боль стрелой пробила её тело, Опять легла, уставилась на жуткий потолок.–....Имя. –Что? –Как тебя зовут? Меня Денисом мама назвала! –У меня нет имени. –Как? Совсем? –Меня мама никак не назвала.
Денис обнял её и долго так лежал, Она и вовсе против не была. На следующий день он ей живот вспорол, Чтобы изнутри достать заветный маленький пакет марихуаны. Так начинались деловые отношения детей сирот, Внезапно встретивших друг друга. Надёжные и длительные, попросту их общий мрачный бизнес.
