Banana milk

            Дверь апартаментов захлопывается; Минхо устало разувается и следует в спальню, попутно снимая с себя пиджак и расстегивая пуговицы рубашки. Парень заходит в комнату и бросает портфель на стул. — Привет, – Джисон включает ночник и вяло трет глаза, пытаясь разглядеть парня. Минхо окончательно раздевается и заваливается на кровать, ложась на живот. Он едва укрывает себя одеялом и облегченно вздыхает. — Выключи свет, пожалуйста, – произносит Ли куда-то в подушку. Джисон гасит ночник, но не спешит вновь засыпать. — Ты поздно сегодня пришел. Я скучал, – парень придвигается вплотную к Минхо, который отвернулся лицом к стене. Джисон кладет руку на его поясницу, гладит по спине. Ему хочется поцеловать своего возлюбленного, поэтому касается губами его плеча, затем – шеи. — Джисон, я устал, – Минхо дергает плечом. — Так устал, что даже поздороваться не смог и просто поцеловать хотя бы? – Ли тяжело вздыхает, но не поднимается, чтобы что-либо ответить, а лишь ложится на бок спиной к Джисону. — Ах, вот как! Ясно, – Хан поджимает губы, недовольно сопит и тоже отворачивается, ложась спиной к партнеру.             Джисон просыпается на звонок будильника Минхо, который звенит с понедельника по пятницу в семь часов утра. Хан уже, в принципе, привык и, когда Минхо уходит на работу, просто ложится досыпать оставшиеся часы до полудня. Но сейчас Джисон раздражен сильнее, чем обычно. Парень встает, резко натягивает на себя домашние штаны и футболку и выходит в коридор. Минхо моется в душе, поэтому Хан проходит мимо ванной и заходит на кухню. Он достает из холодильника банановое молоко и пьет его прямо из пакета. Ли выходит из ванной, вытирает полотенцем влажные русые волосы и кидает на Джисона сварливый взгляд. — А в стакан налить сил не хватило? – Джисон чуть не подавился, услышав впервые это замечание. — А в чем проблема? Ты его все равно не пьешь, – Хан отвечает в таком же недовольном тоне, защищается. — Может, пью, – Минхо вешает на спинку стула полотенце и проходит к кофемашине. — Я в кофе добавляю, – Ли сует капсулу, жмет на кнопку и ждет, пока приготовится его утренний бодрящий напиток. — Ты чего не спишь? – спрашивает Минхо, наблюдая, как в кружке образуется кофейная пенка. — Уснешь тут! У тебя будильник слишком громкий, – Джисон делает еще глоток молока и выкидывает пустой пакет в мусорку. — Можешь беруши купить, – совершенно спокойно отвечает Минхо, а потом тянет руку в сторону Джисона, но не оглядывается. — Дай молоко, – Хан достает из холодильника обычное молоко и передает. Ли не глядя откручивает крышку и уже наклоняет пакет на чашкой, как видит, что это не то молоко, которое он хотел. — Банановое дай, – Минхо резко ставит на столешницу упаковку и все еще протягивает руку. — Так я его допил только что, – отвечает Хан, и, хоть Минхо и не видит, но его выражение лица становится виноватым. — В смысле? Я же сказал, что добавляю его в кофе. Ты не мог подумать об этом? – Минхо поворачивается и хмурит брови. Он сейчас раздражен настолько, что может психануть по любому поводу. Чашка кофе рано с утра – это его ежедневный ритуал, который приводил организм в движение. Настроение заметно улучшалось. Но сейчас Ли не может даже сделать себе тот вкусный напиток. — Прости. Там немного было. Я куплю сегодня еще, – успокаивает его Джисон, а сам вжимает голову в плечи. — Мне сейчас надо! – рычит Минхо и упирается руками в столешницу, свесив голову. Он тяжело дышит и кусает изнутри щеку. Пытается успокоиться, но в теле почему-то продолжает гулять негодование. Джисон усмехается. — А о том, что мне надо, ты не думал? – Хан складывает руки на груди. Он, возможно, не хотел с утра пораньше вступать в конфликт, но, видимо, его не избежать. Минхо поворачивает на парня голову, сдвигая брови к переносице, потом выпрямляется и вопросительно смотрит на Джисона. — Ты о чем? — Тебе память совсем отшибло? Мда, – цокает Джисон, закатывая глаза. — Пришел вчера, даже не поздоровался. Завалился как мешок с картошкой на кровать. Я всего лишь хотел поцеловать тебя, а ты отвернулся совсем, – обижается парень, надувая щеки. — Хани, я устал вчера очень. День был тяжелый, – Минхо трет переносицу и уже даже решается налить в кофе обычного молока. — У тебя каждый день тяжелый. Ты всегда возвращаешься уставший. Это не только вчера, – Джисон вскидывает руки, возмущаясь. Минхо, который наливал молоко, резко ударяет дном пакета о столешницу и слегка сжимает упаковку. — Я перестал даже думать о сексе, которого у нас не было уже два месяца. Мне хотя бы поцеловать своего парня хочется. Но, кажется, тебе на меня наплевать. Работа – это твоя любовь, – язвит Джисон и нервно кусает свои губы. — Я работаю не просто так. Кто будет платить за квартиру? Я обеспечиваю нас, – Минхо повышает тон. — Может, тебе тоже стоит начать работать тогда? М? – нападает Ли. — Я работаю, между прочим, – хмурится Джисон. — Да? И сможешь ли ты прожить на эти деньги? Когда у тебя последний заказ на текст песни был? – Минхо упирается ладонями в бока и вскидывает брови. — Считаешь, что я сижу у тебя на шее? — Мне кажется, тебе стоит стать более ответственным. — Значит, я еще и безответственный? – Джисон долго выдыхает, пытаясь успокоиться, но это не помогает. — Да, бываешь. — Знаешь, уж лучше быть безработным и безответственным, чем стать таким черствым, – вырывается у Джисона. — Ты хоть обратил внимание на то, что я в гостиной порядок навел, фотографии наши поставил? Нет? Я так и думал, – Минхо удивленно смотрит в сторону гостиной, которая как бы соединена с кухней и обеденным пространством. — Давай вечером это обсудим. Я на работу опаздываю, – Минхо пытается сделать глоток кофе, который уже остыл, но Джисон не дает ему спокойно насладиться напитком. — Вечером? Скорее, ночью, когда ты снова будешь уставший, – рычит Джисон. Дно кружки со звонким стуком ударяется о столешницу, и кофе выплескивается на поверхность, стекая с нее на пол. — Я сейчас не готов разговаривать, – Минхо хватает со спинки стула полотенце и идет в спальню, чтобы надеть костюм и отправиться на работу, игнорируя созданный беспорядок в виде кофейной лужи на полу. — Ты никогда не настроен на разговор! – Джисон топает следом за Ли. Хан наблюдает, как Минхо игнорирует его, одевается, берет портфель и хочет выйти из комнаты, но Джисон не пропускает. Ли недовольно хмурится и протискивается, отталкивая парня плечом. — Вот так вот уйдешь? – вскидывает руки Джисон, поражаясь, что Минхо все равно спешит на работу, даже когда Хан пребывает в явном раздражении и открыто обижается на него за то, что Минхо не уделяет ему достаточно внимания. — Я уже и так опаздываю, Хани, – Минхо надевает лакированные туфли и берет ключи. — Да-да. Вали уже, – огрызается Джисон. — Вечером все обсудим, – сухо отвечает Минхо, пытаясь сохранить самообладание, и ступает одной ногой за порог. — Вечером меня здесь уже не будет, – повышенным тоном говорит Джисон и в ответ слышит лишь то, как захлопнулась дверь. — Блять! – ноет Хан, хватаясь за голову, и гневно топает ногой. Джисон пышет гневом, он злится. Ему уже жутко надоело то, что Минхо ни капельки не обращает на него внимания в последнее время, а точнее последние пару месяцев. Он пытался, действительно пытался быть терпеливым и понимающим. Минхо много работает, будучи помощником юриста. Да, он не какой-нибудь там начальник, но до своей должности тоже долго поднимался по карьерной лестнице. Минхо нагружают работой, ему иногда даже приходится выполнять поручения, которые предназначены самому юристу. Поэтому Ли считает, что он даже может сам стать юристом, но новая должность принесет ему новые задачи, и тогда Минхо точно не сможет уделить своему парню достаточно внимания. Джисон идет в спальню и садится на край кровати. Он бросил эти слова напоследок, посчитав, что Минхо остановится и попросит его не уходить, но Ли проигнорировал. Неужели Минхо не верит, что Джисон и правда может уйти? И Джисон сейчас думал, что раз Минхо считает его безответственным, то он возьмет и действительно покинет квартиру, чтобы подкрепить свои слова действием. Станет ответственным, хоть и покажет это таким глупым и импульсивным поступком. Джисон хватает рюкзак и пихает в него самые необходимые вещи: ноутбук, зарядку от смартфона, наушники, пару боксеров, спортивки и футболку, которую стянул с себя. Он мигом одевается в черные джинсы и худи, заходит в ванную комнату, хватает свою зубную щетку и закидывает в рюкзак. На столике возле входной двери он берет свой кошелек, ключи, окидывает напоследок взглядом квартиру и выходит. Хан не особо подумал, куда направится, потому что он не планировал выселяться и расставаться – тоже. Но он не мог сейчас находиться в одиночестве весь день и ждать вечера, когда вернется Минхо. Джисон решает написать своему другу, может, он как раз свободен сегодня. han: хай! han: слушай, могу погостить у тебя некоторое время? chan: привет🤙🏻 chan: что стряслось? han: потом расскажу. так могу или нет? chan: можешь, но я в студии сейчас. вечером приходи. han: окей, я еду в студию. chan: что-то настолько серьезное? han: да… Джисон блокирует смартфон, убирает в карман джинсов и выходит из здания. Он раздраженно поправляет спадающую лямку рюкзака, доходит до остановки и садится в автобус. Во рту как-то горько от всей этой ситуации, а сердце больно сжимается, потому что хочется, чтобы все наладилось. Он даже готов уже сейчас простить Минхо, закрыть глаза на его бесчувственность, потому что Джисон просто хочет быть с ним рядом, видеть его каждый день, пусть и уставшего. Становится грустно, пока парень смотрит в окно на проезжающие мимо автомобили. Солнце светит так ярко, а на душе так пасмурно. Джисон вздыхает, склоняя голову над рюкзаком, который крепко прижал к себе. И только тогда, когда автобус подъезжает к нужной остановке, Хан приходит в себя и выбегает из транспорта. День поистине очень жаркий, глаза слепит солнце. Май в этом году решил сжечь планету дотла, что ли? Джисон идет во двор одного из творческих районов Сеула. Там всегда зависают художники, музыканты и хипстеры. В одном из зданий как раз находилась студия, в которой работал Бан Чан. Он был давним другом Джисона. Они познакомились, когда Хан только начинал предлагать свои услуги. Заказов почти не было, потому что Джисона никто не знал, но Чан обратил внимание на объявление в интернете и написал с просьбой подобрать пару строк к его новому треку. Джисон так загорелся заказом, вложил в текст всего себя, хотя написал только один из куплетов. Чану очень понравилась выполненная работа, и он даже подумал, что порекомендует услугу Джисона своим друзьям, которые так же, как и Чан, создают музыку, но лирика у них хромает. Чан-то умеет писать песни, но иногда ему хочется чего-то нового и свежего, когда собственный ресурс уже иссякает. В студии тихо, потому что везде шумоизоляция, и эта тишина слегка давит на барабанные перепонки. Джисон присаживается на диван, не проходя в помещение самой студии, где, наверняка, ведется запись, о чем говорит красная горящая вывеска «recording» над дверью. han: я пришел. подожду тебя в предбаннике. chan: можешь зайти. Джисон поднимается и осторожно приоткрывает дверь, чтобы не помешать процессу записи, но замечает лишь Чана, который сидит за пультом. — Привет, – Чан встает и раскрывает свои объятия – привычка, которая иногда была некстати, если человек оказывался не тактильным. Но Джисон всегда погружается в объятия друга, потому что ему их очень не хватает, особенно эти несколько месяцев. Джисон утыкается носом в плечо, пока Чан подбадривающе хлопает его по спине, а Хан жмется, крепко сжимая толстовку друга. — Мне немного осталось, даже раньше освобожусь, – говорит Чан, а Джисон кивает, поджав губы. — Над чем-то новым работаешь? – интересуется Джисон, садясь на диванчик позади и пытаясь разглядеть что-то в ноутбуке друга. — Ага. Подбираю мощный бит для дропа, – Чан садится за пульт, надевает наушники, а потом тут же вешает их на шею и поворачивается к Джисону. — Слушай, не хочешь записать пару строк для трека? Там слов нет, мне нужны звуки по типу «пр-р-ра», «ки-и-ийя». Что-то такое, – усмехается Чан. — Не знаю даже. Я никогда не пел, только сочинял, – Джисон в легком ступоре, задумался. — Мне кажется, у тебя есть потенциал. Твой голос мелодичный, но местами бывает такой обрывистый, игривый, с перчинкой. Вот мне это нужно. У меня такого нет, – разводит руками Чан и улыбается. И правда, у Чана образ такой мягкий, несмотря на то, что он создает мощную электронную музыку, но сам предпочитает слушать что-то спокойное и лиричное в свое свободное время. — Давай попробуешь. Я осуждать не буду, – Джисон недолго думает, поджимает губы, а потом машет рукой. Почему бы и нет? Джисон заходит в соседнюю комнату, встает напротив микрофона, но толком что делать, он понятия не имеет. Он видит перед собой на стойке наушники, надевает их и через секунду слышит голос Чана. — Помнишь, какие я звуки показал? Вот, попытайся что-то подобное изобразить. Я скажу, когда начну запись, – Джисон кивает, топчется на месте, делает пару вдохов-выдохов, сглатывает вязкую слюну и пытается настроиться. — Начинай, – командует Чан, а Джисон даже горло не прочистил и издает сперва слегка кряхтящие звуки, которые точно не похожи на то, что хочет Чан. — Ничего страшного. С первого раза часто не получается. Еще раз – «пр-р-ра», «ки-и-ийя», вот такое что-то, – Джисон облизывает губы, прокашливается и тихонько пытается повторить за Чаном, пока не началась запись. — Не стесняйся. Энергичнее и смелее. Я ж знаю, что ты можешь, – слегка ухмыляется Чан, и Джисон соглашается с его словами, потому что он, и вправду, энергичный, хоть и спит до полудня. Джисон смотрит на Чана через прозрачное стекло, друг кивает, обозначая момент, что можно начинать, и Джисон, вобрав в легкие побольше воздуха, издает нужные Чану звуки. — Вау! Круто получилось, – восторгается Чан, откидываясь на спинку стула. — Ты не против еще раз записать? Можешь немного тон поменять? Может, пониже? Более секси, так сказать. Тогда можно в разные части трека вставить, – Джисон кивает, а Чан рукой показывает «начинай». Сейчас Хан чуть расслабил голосовые связки, чтобы создать именно тот самый сексуальный эффект в голосе. — А-а-а! У меня аж мурашки по коже, – Чан хватается за свои плечи, и лицо искажается в таком выражении типа «nasty», и все нутро у него трепещет. А Джисон смущается, вешает наушники на стойку и выходит. Ему неловко, но и приятно, что он попробовал что-то новое. — Когда можно будет послушать? – спрашивает Джисон, садясь на диван. — Я хотел закончить сегодня, но раз ты пришел, то завтра уже, – говорит Чан, закрывает ноутбук и убирает в рюкзак. Чан всегда работал до поздней ночи, забывая поужинать, а потом спал лишь четыре часа, потому что с утра шел на работу в кинотеатр, где работал неполный рабочий день настройщиком звукового оборудования.             Джисон всю дорогу до дома Чана молчит, утыкается в телефон и ждет хоть какого-то сообщения от Минхо, хотя он ведь все еще на работе. Ли никогда не пишет с работы, а Джисон раньше интересовался у него, как он пообедал, сделал ли перерыв, но Минхо отвечал сухо «я занят, попозже отвечу», и этого «попозже» никогда не наступало. Джисон не видит смысла ждать, отключает уведомления и кидает смартфон на дно рюкзака. Этот вечер он хочет провести со своим другом, поиграть в приставку, выпить пива. Давно он не тусовался с Чаном, хотя ведь свободного времени у него полно, но он занимался облагораживанием их с Минхо квартиры, надеялся на проявление любви со стороны Минхо, заснуть не мог, пока любимый не вернется с работы, оставлял ему на столе разогретый ужин. И зачем это все, если его заботу не ценят? — Хочешь есть или пить? – спрашивает Чан, как только парни переступили порог квартиры. — От пива бы не отказался, – облизывает губы Джисон. — Окей, думаю, найдется. Чан вообще непьющий человек, а алкоголь держит только на тот случай, если придут друзья, которым непременно нужно будет выпить. Джисон разувается и сразу проходит в гостиную, садится на диван перед широким плазменным телевизором, включает его и берет со столика джойстик. Джисон хоть и не часто гостит у Чана, но чувствует себя здесь как дома. А Чан и не против, что Джисон хозяйничает. Они как братья. Чан готов поделиться с другом своей последней толстовкой и чувствует, что Джисон тоже на это способен. Чан приносит бутылку пива для Джисона и банку колы для себя, ставит на столик миску с чипсами и берет второй джойстик. — В Mortal Combat? — Угу, – издает Джисон, увлеченный выбором героя, за которого хочет играть. — Я поддаваться не буду, – усмехается Чан. — И не надо, – ухмыляется Хан, а в глазах азарт разгорается. Он уверен в ловкости своих пальцев и определенно нацелен сегодня победить, чтобы хоть как-то почувствовать себя лучше. Один раунд за другим Джисон обыгрывает Чана, который недовольно рычит на каждый проигрыш и уже готов запульнуть этот джойстик в экран телевизора, но лишь глубоко вздыхает, а потом выдыхает, поджимая губы. А Джисон не может нарадоваться каждой своей победе. Даже выпивая между раундами, он не теряет бдительности, а лишь становится на удивление еще более сконцентрированным. Джисон по-детски высовывает язык, пока его пальцы жмут на кнопки. У них с Минхо тоже была приставка, но играть в одиночку – глупо, а по сети – неинтересно, потому что попадались либо очень прокаченные соперники, либо те, которых чтобы обыграть, толком пальцами шевелить не нужно. С Чаном это другое дело. У них почти одинаковый уровень в видеоиграх, поэтому победа ощущается поистине сладко. — Айщ! – рычит Чан и кидает джойстик на диван, ну хоть не в телевизор. — Может, потом отыграешься, – Джисон хлопает друга по спине, а сам внутри ехидно хихикает, радуясь своей победе. — У вас с Минхо что-то случилось? – меняет тему Чан и откидывается на спинку дивана, делая глоток колы. Джисон тяжело вздыхает, тоже ложась на диван и запрокидывая голову назад. — Рассказывай, я слушаю. — Это все так глупо, наверное. А может, и нет. Я запутался, – Хан накрывает лицо руками, а потом растирает переносицу. — Начни сначала, – Чан вел себя как психолог, хотя такого образования не имел. — Минхо совершенно не обращает на меня внимания. Приходит поздно, ложится спать, даже не здоровается. Утром уходит рано на работу, а я вообще встать в такую рань не в силах. Но сегодня я проснулся, а лучше бы, наверное, спал дальше, – Джисон дуется и делает глоток пива, которое почти закончилось. — Ну, он много работает, – начинает Чан, но Джисон его перебивает и повышает тон, так что друг слегка пугается. — Вот именно! – выпаливает Джисон. — Он только о своей работе и думает уже как два месяца. Утром посрались из-за бананового молока. Откуда мне знать, что он тоже его пьет с утра, когда он уходит ни свет ни заря, – Джисон вскидывает руки. — А ты пробовал с ним спокойно поговорить? — Нет. Я только сегодня утром завел этот разговор. Но и то, только после того, как он на меня взъелся из-за допитого молока. Я уже не выдержал и сказал, что он тоже о многом не думает и не замечает. — А он? — «Я на работу опаздываю, вечером поговорим», – передразнивает Джисон и делает вид, что плюется. — Ночью он домой придет. Вот увидишь, – закатывает глаза Джисон и допивает пиво, звонко ставя бутылку на столик. — Мне кажется, что вам действительно стоит сесть и поговорить. Ты скажи, что тебя не устраивает, и ему дай высказаться. Все-таки если в отношениях разлад, то виноваты обычно оба, если это, конечно, не измена какая-то. И то, ситуации разные бывают, – Чан говорит такие логичные вещи, и Джисон это понимает. Только вот сесть с Минхо за стол переговоров будет трудной задачей. В свои выходные Минхо обычно любит просто валяться в кровати и смотреть сериалы. Редко он увлекается готовкой, хотя год назад его было не оторвать от плиты, а еще реже приглашает Джисона сыграть с ним в приставку, а уж тем более сходить с ним куда-то. — Звучит так легко, а на деле – это просто невозможно, – Хан хватается за голову и обессиленно выдыхает. В коридоре раздается звонок смартфона Чана, и он подрывается с места, чтобы ответить. — Я быстро, – Чан ставит банку с колой на столик и идет в коридор. Джисон отвлекается на какую-то книжку, на обложке которой красуется космический корабль. — Алло! Привет, Минхо, – отвечает на звонок Чан. — Джисон у тебя? Он не отвечает на звонки, я переживаю, – голос Минхо ровный, но пока он не услышал ответа, сердце дрожало. — Да, у меня. — Хорошо. А можешь дать ему трубку? — Сейчас, – Чан возвращается в гостиную. — Это Минхо. Хочет поговорить с тобой, – Чан протягивает телефон, а Джисон лишь кривится. — А я не хочу сейчас разговаривать. По телефону мы все равно ничего не решим, – отворачивается Хан. — Он не хочет говорить, – в трубке раздается тяжелый вздох. — Скажи ему, что я дома, мы можем поговорить. Я специально пораньше отпросился с работы. Пусть приходит. — Он дома, просит вернуться, – передает Чан. — Дома? Нихуя себе! Но я не приду сегодня. Завтра, может. Не знаю. — Он завтра придет. — Скажи ему… — Господи, поговорите сами, – Чану уже надоело быть посредником в разговоре. Он включает громкую связь и кладет телефон на столик. — Хани, приходи, мы все решим, – мягким тоном произносит Минхо, а у Джисона от его голоса сердце трепещет, душа тянется к нему, но разум решает оставаться холодным. — Я же сказал, что сегодня ночую у Чана, – отрезает Джисон. — Тогда, завтра. У меня выходной. Пожалуйста, приходи, – умоляет Минхо. Он действительно переживает не меньше Джисона, не хочет ссориться и доводить все до расставания. — Я подумаю. — До завтра, Хани. Надеюсь, что ты придешь, – грустно произносит Минхо. — Да, пока, – сухо отвечает Джисон. Звонок заканчивается. — А чего ты не хочешь вернуться и поговорить? – удивляется Чан. — Настроения нет. Мне кажется, содержательного разговора не состоится. Я снова накричу на эмоциях, и он – тоже, – Джисон встает и идет в сторону коридора. — Я пойду в душ, – Чан кивает, продолжая допивать колу. В душе Джисон пытался смыть свое раздражение и испорченное настроение, но вода не могла этого сделать. Хан переоделся в свою домашнюю одежду, которую взял с собой, и, когда вышел из ванной комнаты, обнаружил, что Чан уже постелил ему на диване. Такой внимательный и заботливый друг. — Я пойду уже спать. Если будешь играть, надень наушники, – Чан показывает на наушники возле телевизора. — Завтра я рано встаю. Часов в восемь, наверное. — Я могу встать чуть раньше и уйти. Не хочу тебе мешать, – Джисон откидывает плед. — Ты мне не мешаешь, Джисон, – усмехается Чан, подходит и гладит по спине. — Можешь хоть весь день тут торчать. — Нет-нет. Я встану с тобой, соберусь и пойду. Может, мы с ним действительно поговорим. — Тогда, доброй ночи, – Чан хлопает Джисона по спине и скрывается в спальне. Джисон гасит в гостиной свет и вяло ложится на диван, укрываясь пледом. На душе тоскливо. Хочется прижаться к Минхо, обнять, поцеловать, и чтобы все их проблемы были пустяками, но это не так. С трудом Джисон закрывает глаза и расслабляется, ждет пока к нему придет сон. Но заснуть все никак не получается. Хан поднимается, оглядывает комнату, которая находилась в полумраке, и его взгляд падает на телефон Чана. Джисон тянется к нему и хочет просто полистать ленту новостей в интернете, чтобы расслабить мозг. Как странно, что у Чана телефон не заблокирован. Неужели у него такая мощная вера в людей? Но Джисону нет смысла рыться у друга в телефоне. Он всего лишь ищет иконку браузера, но случайно тыкает на другое приложение, которое находилось рядом. Тиндер. Именно там он познакомился с Минхо три года назад. Тогда Минхо не был так сильно погружен в работу. Они вместе часто гуляли и ходили на свидания. И Минхо первым спустя год отношений предложил им снять квартиру, а Джисон пищал от радости. И все у них было: совместная готовка, игры в приставку, секс, разговоры по душам. Все поменялось, возможно, гораздо раньше, но только два месяца назад Джисон начал чувствовать себя слегка обделенным. Ни ласки, ни разговоров. Минхо стал холодным и отрешенным. Слишком занят работой. Джисон пялится на фотографию парня, на которой открылось приложение, но, конечно, смахивать вправо или влево не собирается, потому что аккаунт-то Чана. Хан закрывает приложение и заходит в браузер, листает ленту новостей и довольно быстро устает. Веки тяжелеют, пока он смотрит в яркий экран, а новости политики и экономики наскучивают, поэтому он выключает смартфон, кладет его на стол и, наконец, закрывает глаза, чувствуя приближение сна.             — Как спалось? – спрашивает Чан, когда Джисон, зевая, заходит на кухню и садится за стол. — Норм, – снова зевает парень. Чан ставит на стол две кружки кофе и тосты с сыром. — И как у тебя никогда не было отношений? Да тебя кто угодно полюбит, – Джисон дивится проявленной заботе и берет тост. — Не знаю, – пожимает плечами Чан и усмехается. Он садится напротив и делает глоток кофе. С утра у Чана такие смешные волосы, пока он их не уложит. Они вьются, превращаясь в кудряшки, и это делает его еще более милым. Вот серьезно, если бы Джисон не встретил Минхо, то, скорее всего, влюбился бы в Чана по уши. — А ты сейчас с кем-то встречаешься? – спрашивает Джисон, вспоминая те несколько уведомлений в приложении для знакомств. — Вроде того. Не знаю пока, серьезно это или нет. Но пока все строится неплохо, – Чан мило улыбается, и его улыбка греет Джисону душу. Они доедают завтрак и вместе собираются на выход. Джисон прощается с Чаном, когда тот спускается в метро, а сам решает немного прогуляться, а уже потом сесть на автобус. Хочется мысли проветрить, продумать, с чего разговор начать. Джисон не видел Минхо всего день, а ощущение, что несколько месяцев, потому что он уже скучает по нему, но и в то же время не знает, как подойти, что сделать, что сказать. Неловко как-то после вчерашней ссоры. Джисон достает из рюкзака телефон и видит десятки непрочитанных сообщений и пару звонков от Минхо. Он действительно переживал. Джисон даже какую-то вину чувствует, но он ведь сказал, что уйдет, это Минхо его не слышал. Или слышал?

***

            У Минхо на сердце тяжело, когда они поругались. — Вечером меня здесь уже не будет, – слышит Минхо, и дверь захлопывается. — Блять! – раздается за дверью, и лицо Минхо искажается от той боли, которая сейчас разрывает его грудь. Но он смотрит на наручные часы и понимает, что опаздывает уже на полчаса, потому что позволил затянуться их ссоре. В офисе не было много времени, чтобы думать об утреннем разговоре – работа достаточно отвлекала. Но вот вечером после работы, когда Минхо с трудом отпросился, чтобы уйти пораньше, хотя и опоздал сегодня, он стал беспокоиться, куда ушел Джисон и все ли с ним в порядке, когда не застал его дома. Все мысли заполнились только этими вопросами. Минхо привык, что любимый дома, ждет его, хоть сам Минхо не проявлял последнее время к нему должного внимания, но он благодарен Джисону за каждый оставленный ужин и за то, что встречает его в спальне, хотя мог бы спать и не париться. Но Минхо ни разу не говорил ему благодарственных слов, а может, стоило бы, и тогда этой ссоры бы не случилось. Неужели он стал принимать эту заботу как что-то должное?