Оранжевая лампа

День был новый, но мысли в него прокрадывались из вчерашнего дня, из разговора с Кевином. Каждый раз, когда ко мне обращался начальник, я пытался понять, что он чувствует и о чём он думает после этой истории. Или ничего не чувствует и ни о чём не думает? Может быть, у него уже сложившаяся практика такая, и Кевин не первый, на кого собиралось досье? Начальник вёл себя обыденно, как будто ничего не произошло. Сказал только, что на место Кевина уже есть кандидат, и на днях он будет проходить собеседование со Стэнфриджем. Когда я подошёл к нему доложить о спорном страховом случае, он, как и всегда, выслушал, задал вопросы, мы с ним немного поспорили, и я вернулся писать согласованную с ним позицию. Всё как и прежде, однако.... А вдруг он и на меня ведёт такое досье? Ведь по нему, оказывается, не скажешь, устраиваешь ли ты его как сотрудник или нет. Может, у него в столе лежит пухлая папочка, полная материалов на Джорджа Лайона, старшего экономиста, и на днях меня тоже позовёт Стэнфридж на серьёзный разговор… В итоге весь день я дольше занимался тем, что пытался прочитать мысли Степлтона, чем работал, а устал так, будто выполнял задания за троих. Решив устроить себе эмоциональную разгрузку, я выключил компьютер в 6 вечера и под удивленным взглядом начальника зашагал к выходу. - Дома поработаю, неважно что-то себя чувствую, - бросил я на прощание. Степлтон лишь кивнул в ответ, и я поспешил на улицу. Солнце ещё не село. Длинные тёплые лучи пронизывали морозный воздух и окрашивали всё вокруг в апельсиновый цвет. Люди спешили домой. Кто-то – уныло-сосредоточенно, витая в своих мыслях. Другие – звонко смеясь, наговаривая сообщения в телефон невидимому собеседнику. На лавочке у местной речушки как всегда сидел старичок с собакой. Обычно я заставал их, когда они уже собирались уходить, но сегодня, по-видимому, они только-только расположились на своем любимом месте. Они просто сидели и смотрели на водную гладь. По реке плыли утки, настоящие и пластмассовые – плод современного искусства и одновременно удобная сидушка для птиц. Ветерок нагонял небольшую рябь. Пахло прелыми листьями и сыростью. Звуки города смешивались с всплесками воды и утиным покрякиванием. Я остановился невдалеке. Медленно выдохнул – и почувствовал, как с плеч словно валился огромный груз. По телу пробежало приятное покалывание, мышцы расслабились. Только сейчас я понял, что весь день ходил по струнке – с абсолютно ровной, одеревеневшей спиной, будто в любой момент ожидая удара. Я стоял и всем своим существом впитывал окружающий меня мир. Вот по воде проблестели солнечные зайчики. Где-то позади заскрипела шинами по асфальту притормаживающая на перекрёстке машина. За дамой в широкополой шляпе протянулся шлейф терпких, с нотами пачули духов. От порыва ветра по коже пробежал холодок, заставив потеплее укутаться в пальто. Так прошло минут пятнадцать. Мужчина с собакой по-прежнему сидели на лавочке, а город мурлыкал свою незатейливую песню. Я прикрыл глаза, стараясь запечатлеть в своей памяти этот момент – и чувство ничем не нарушаемого спокойствия. Затем медленно, отмеряя каждый свой шаг стал спускаться вниз по улице в сторону дома. В душе потихоньку воцарялся мир. Но надолго ли?