Дом на осколках сердец

      Новая Серена не изменяла себе — с первых лучей солнца каменные строения отбивали нарастающий гул голосов, стук строительных и кузнечных молотов, скрежет повозок, только теперь это всё разбавлено шелестом листвы деревьев - особо крупные помогли посадить островитяне не без помощи магии, другой части оставалось расти, чтобы достичь их величия. Союз континента и острова не был безоблачен, но давал свои плоды, с которыми негодующим с обеих приходилось считаться.       Время, когда уже не рассвет, но время завтрака прилично далеко Де Сарде считала идеальным. Чаще всего она встречала это время в кабинете, неспешно перебирая письма и важные документы, набрасывая в черновиках ответы, и составляя своё расписание. Личный слуга, совсем мальчишка телом, но не по возрасту прозорливый (не потому ли ты ему помогла?), как по часам приносил кофе, научился его варить у торговцев Альянса, оттуда и зёрна, с воздушной лепешкой, и молча суетился у стола — откладывал в сторону мешающие книги, готовил сургуч и воск для печатей писем, подносил то, о чём просили. Без надобности останавливался приседал на краешке кресла у дальней стены, знал, госпоже так нравилось больше, и ждал дальнейших указаний. Может дорастет до дворецкого, на которых кажется снова поднялся спрос, если не захочет другой жизни.       Де Сарде полностью была погружена в мысли письма, предназначенное главе Торгового Содружества. Когда важные политические и территориальные вопросы были решены, нужно приниматься за другие. На континенте остались животные, что на грани вымирания, особенно жаль причудливых птиц, она предложила привезти их на остров, для восстановления популяции, а к тому времени уже и континент восстановит утраченное — здоровье природы. Тогда ничего не будет угрожать ни людям, ни животным. Это хороший способ вновь отличить Торговое Содружество, показать кто на самом деле заботится о будущем, и стать некими хранителями истории.       Де Сарде неожиданно остановила перо, не закончив предложение, окинув текст полный официоза и сухих констатаций. Как будто это не предназначено человеку, что скупо заменял ей отца, и был семьей всю жизнь. Даже после всего случившихся и всех секретов. Искоса взглянув в сторону скрытого ящика, куда обычно клала важные документы, она словно чувствовала то самое письмо, что было слишком личным. Письмо дяди племяннице; отца, похоронившего двух сыновей, сироте, что дважды теряла родителей. С главным вопросом, секрет которого она так же придерживала при себе. Это не было местью. Просто было всё ещё больно и не затянулись раны, а вкус обмана и обиды крепко осели на корне языка. Это был побег от реальности, нерешенных внутренних проблем и собственных вопросов.       Глубоко вздохнув, Леа Виктория отложила механическое перо, взяв другое, диковинное, не принадлежащее обычной птице, что всегда стояло на её столе неизменно и в конкретном месте, в досягаемости руки. Насколько на самом деле мог быть красив горный надайг, не искаженный остервенённой злостью и навязанными страхами? Сколько “А что если бы...” мучают Де Сарде, когда она смотрела на перо и другие вещи, ничего не значащие для других. Уделив своим обычным и бесполезным вопросам некоторое время, она поставила перо на место, отпила едва теплый кофе, и убрала незаконченное письмо в сторону, не притронулась к скелету в ящике и взялась ломать сургучи других писем. Когда-нибудь она ответит Великому Князю. Такое писать сухим, официальным не получится. Строчки сложатся во что-то откровенное и слишком личное для них двоих, как будто они снова взаправду семья, ведь потери и прошлое у них оставались общими. Однажды она расставит все точки, и для себя, и для других.Однажды она расставит все точки, и для себя, и для других.       Но пока есть другие вопросы, требующие её внимания и ответов.