Дом на осколках сердец

      Главный порт Серены не изменял себе — даже запах погребальных костров не перебивал запах морской трясины, смрада тухлой рыбы, что выкидывалась там же, куда ставились корзины свежего улова, а птицы и люди будто пытались перекричать друг друга, особенно капитаны навтов. И тем не менее, всё это не могло затмить шум самого моря. Де Сарде по своему обыкновению старалась параллельно складывать в голове планы, намечать курсы, и слушать заливающего соловьём Константина, которого ничуть не смущало пленение разбойниками и произошедшее в целом. После скудного перекуса водой и черствым хлебом в таверне, он был свеж и бодр, словно спал в своих покоях и по обыкновению позавтракал с кузиной в одной из смежных комнат, а не поздоровался с ней пустой бутылкой сомнительного пойла. Курт уже по привычке бурчал на подопечных, не перетягивая особого внимания на себя, лишь время от времени поглядывая на Де Сарде. Ах да, о дивном море. “Он же не считает, что я свалюсь в паническом припадке от одного его вида?” с отголоском раздражения будущий эмиссар обернулась в сторону дальних причалов, оглядывая водную гладь. Уставшие рыбаки собирали свои сети и снасти, закидывая в привязанные лодки вёсла и прочую рыбацкие необходимости. Де Сарде передернула плечом, и продолжила свой ход, ведь их ждали Курсийон и приветствие с капитаном. Она честно старалась не зацикливаться на ненужном, ведь оставалось столько дел до отплытия. Однако….       Виктория всё ещё помнила это ужасное чувство — когда небо схлопнулось над тобой толщей воды.       Уже и не вспомнить деталей и имён, что имели значения и откуда шло начало этой истории, но сама суть была банальной и глупой — покорить море на лодке. Для детей это было как и невероятным, так и осуществимым приключением, если очень захотеть. Общая картина того дня была словно порвана на кусочки, у которой сохранились лишь некоторые фрагменты, и по ним вы сами составляете недостающие элементы и отвечаете на свои вопросы.       Тот самый редкий случай, когда они с Константином играли с другими детьми, обычно их игры заканчивались на первых же обидных шутках в сторону Де Сарде или очевидных подлизывании ко второму принцу. Как они сбежали из дворцового двора, такой оравой, при страже, и как именно дорога их привела к одному из одиноких причалов у моря? Это не было так впечатляюще, как на главном порту Серены, но по своему красиво — море слышалось лучше, чем при шуме навтов, таскавщих ящики или идущих с таверны, торгашей, что спорили с капитанами из-за оплат и спекуляций, и криках чаек, которых всегда много там, где много еды. Но и тут были лодки. Злосчастные, старые лодки. Она и правда не помнила тот день, только из рассказов их уважаемого профессора, после её первой панической атаки. Ни кто был инициатором идеи, ни как они поддержали эту шалость.       Самое яркое — она словно оказалась в воздухе, на какие-то мгновения, и следом боль.       Лекари объясняли это как защитную реакцию, и не могли ответить, когда она во время одной из истерик спрашивала, почему она помнит самое неприятное из случившегося. Зато не выжечь ни Телемской инквизицией, ни взрывчатками алхимиков взгляд дяди. Разумеется, кровь его крови не имеет право на изъяны и слабости. И последующие путешествия — если была возможность добираться по воде, её отправляли по воде. Из тех двух раз Курт был с ней только в первый. Поэтому перед ним уже стыдно не могло быть, он видел самое убогое и уязвимое состояние племянницы Князя. Во второй раз она просто почти не выходила на палубу. Тогда главной задачей становилось не дать об этом узнать дяде. — Это корабль, а не лодка.       И вот снова корабль. Определить капитана не составляло труда — такие как он всегда выделялись хорошо поставленным голосом и жестким тоном, они не кричали на весь порт, их просто слышали. Ну и позой хозяина, который контролировал этот муравейник. Характер Леа старалась пока проигнорировать. Де Сарде за доли секунд испытала ураган смешанных чувств и вариаций ответом на это замечание. Уж что, а в словесной и интеллектуальной перепалке Виктория считала себя куда лучше. Но между Не обращать внимания до Объяснить, почему он сейчас пожалеет, придираясь к местоимениям*, она выбрала самое лучшее, как гребанный прилежный эмиссар: — Мои извинения.       Может всё складывалось не худшим образом, и оскорбленный навт скрасит их путешествие или же не будет трогать вовсе, что ей будет на руку. Пафосно выскочивший поприветствовать капитана Константин подчеркнул своим наличием, что отсидеться в каюте всё таки не получится. Хорошо, если с матч снимать не придётся. В худшем случае, всегда есть Курт. И навт. Ох, простите, капитан Васко.       Де Сарде хмыкнула, снова оглядев горизонт. Говорят, Создатель любит троицу. Она надеялась, что в её случае это хороший знак.