В глубине воспоминаний

Реабилитационный период Сяо Чжаня длился шесть месяцев. Если бы его попросили рассказать о том времени, то он бы болезненно поморщился, а после неловко улыбнулся. Свой рассказ он бы начал не с момента пробуждения, так как первый месяц прошёл, как в тумане, и толком не запомнился. Лишь ощущения подсказывали, что тогда он не до конца пришёл в себя. Задумавшись, первое, что бы он вспомнил, – жуткая головная боль, второе – валящая усталость и бессонница. Хотелось отдохнуть, сил не было даже чтобы малость привстать, но ноющая головная боль с резкими простреливающими вспышками не позволяла расслабиться и уснуть. Тогда к нему часто заходил медперсонал. Сяо Чжань был слишком сосредоточен на своей боли, поэтому не обращал на посторонних никакого внимания, но каждый такой проверяющий предвещал несколько часов сна, ведь ненавистная боль в эти моменты по каким-то причинам временно отступала. Со временем стало легче. Вспышки головной боли возникали с небольшими интервалами. Тогда же он смог в первый раз изучить обстановку и с не затуманенным болью разумом ощутить своё тело. Оказалось, привстать на кровати не получалось не только из-за усталости. В исхудавшем теле мышцы настолько истончились, что, казалось, слились с костями. В руках не было сил даже просто поднять их, не говоря уж о крепкой опоре для поддержки туловища. Имеющихся сил хватило лишь на то, чтобы медленно ощупать небольшие части своих бёдер. В тот момент его пальцы будто покрылись ледяной коркой, покалывающей кожу, а к горлу подступила паника. Он действительно испугался, когда попытался шевельнуть ногами и не смог. Внутренне он тут же разделился на две части, одна из которых беспомощно запаниковала, а другая одновременно пыталась сдержать первую и мыслить рационально. Благо приложив больше усилий, ему всё же удалось слабо дёрнуть стопой, после чего внезапный сумбур медленно развеялся, и тогда Сяо Чжань с облегчением осознал, что чувствует все свои конечности. Пожалуй, то было самым ярким, что он запомнил из первых ощущений. Во втором месяце ему как следует представили команду медицинских работников, которые в ближайшем будущем должны были хорошенько с ним поработать, чтобы он в конечном итоге смог плавно вернуться в социум. Позже медсестра, помогающая ему с самообслуживанием – словом, для него являлось проблемой даже самостоятельно почистить зубы, – рассказала, что они не впервые знакомятся, но из-за провалов в памяти Сяо Чжань часто переспрашивал её имя, думая, что их очередная встреча – первая, хотя она заходила к нему каждый день. Так вышло и с остальными врачами, поэтому спустя месяц они надеялись уже окончательно познакомиться с ним. Признаться честно, в тот момент Сяо Чжаню стало немного совестно, хоть он и понимал, что его вины в том не было. Забывал он не только имена новых знакомых, но и довольно длительные отрезки времени. Иногда не мог вспомнить даже целые дни. Когда он узнал о своих провалах в памяти, то очень обеспокоился этим. Мама по его просьбе принесла тетрадь с ручкой, и он решительно настроился записывать события каждого дня. Однако тут его застала затруднительная неожиданность – ухудшение моторики. Свои кривые каракули с трудом получалось разбирать, но бо́льшая проблема заключалась в затрачиваемом времени на письмо. Рука подрагивала, а каждый иероглиф отнимал слишком много времени, сил и внимания. Концентрации не хватало, он быстро раздражался, психовал и бросал дело на полпути, что для него было нехарактерно. На помощь пришла Сяо Тинг. Во время своего каждодневного посещения женщина вместо него записывала всё, что Сяо Чжань рассказывал, и это принесло свои результаты. Благодаря этим записям провалы в памяти стали заполняться, а позже и вовсе значительно сократились. Правда, оставалось ещё много проблем, с которыми ему, в свою очередь, помогала группа врачей. На протяжении нескольких месяцев ему помогали восстановить не только своё тело, но и навыки самообслуживания, чтобы он элементарно мог самостоятельно одеться, принять душ, использовать столовые приборы и совершать прочие обыденные вещи. Также в восстановительную программу входила и психологическая помощь. Конечно, вначале было тяжело. Ему требовалась дополнительная пара рук для выполнения каких-то простых действий. За три с лишним года его тело изрядно закостенело и ослабло, что даже незначительное движение могло привести к судороге, поэтому сторонняя помощь была попросту необходима. Его кормили, умывали, одевали, перевозили в инвалидной коляске, и при всём при этом чувствовал себя Сяо Чжань крайне отвратительно. Вроде за ним ухаживали, а с другой стороны он ведь уже не ребёнок и должен сам справляться с повседневной рутиной, но на деле не справлялся. Отсюда брала своё начало зарождающаяся депрессия. Из-за нарушения кровоснабжения головного мозга возникла сложность с восприятием и обработкой информации. Окружающим приходилось дважды, а то и трижды повторять сказанное, чтобы Сяо Чжань смог понять, что до него пытаются донести. Он подолгу обдумывал чужие слова, размышляя над их смыслом, даже если то была абсолютно обыденная фраза. Со стороны их с мамой вечерние разговоры, без сомнений, выглядели заторможено. Таковыми их делала ещё и спутанная речь. Его язык заплетался, звуки и тона путались, из-за чего приходилось повторять, пытаясь правильно выговорить желаемые слова. Сяо Тинг всегда терпеливо слушала и, как заметил Сяо Чжань, старалась не акцентировать на этом своё внимание. Но и без лишних напоминаний эти проблемы явно замечал он сам, и они не могли не удручать. Страх, что эти изменения останутся на всю дальнейшую жизнь, бесспорно, присутствовал и всё больше загонял в отчаяние. В глазах порой темнело, в ушах звенело, а резкая дезориентация в пространстве поднимала новую волну страха. Весь этот букет прекрасно дополняли: спутанность сознания, эмоциональная нестабильность, вспыльчивость на нервной почве, головокружение, быстрое утомление и тошнота. Казалось, с момента пробуждения он только и делал, что мучился. Скукоженный желудок плохо контактировал с жидкими питательными смесями, начавшими поступать в увеличенном объёме, из-за чего поначалу его часто выворачивало. Вот только он всё ещё не мог нормально функционировать, поэтому приходилось ждать, когда ему – уставшему, болезненному, испачканному в отвергнутой желудком еде, с вновь вспыхнувшей головной болью – помогут вытереться, переодеться, и в довершение введут обезболивающее, чтобы после всего на грани эмоционального срыва и с чувством отвращения к себе он смог уснуть. Наиболее тяжёлым ударом по ментальному здоровью стало нарушение мелкой моторики. Костлявые пальцы с трудом удерживали предметы, дрожали при письме и во время приёмов пищи, а резкие судороги причиняли боль. С наличием художественного образования для него были чрезвычайно важны свои руки. Всё-таки чтобы в будущем он смог работать в сфере графического дизайна требовалось без особого труда двигать кистью и пальцами, но тогда же ему приходилось прикладывать массу усилий, чтобы удерживать карандаш хотя бы минуту. Голову заполняли мысли «А что если...». А что если это никак не исправить? Что если его руки уже не будут функционировать как раньше? Что если он не сможет рисовать? Куда ему в таком случае двигаться в будущем? Что если он в целом не сможет восстановиться? Неужели тогда до конца своих дней он станет обузой для семьи? Истерика началась одним вечером с капающих на тетрадные листы слёз. Испуганная Сяо Тинг как могла пыталась его успокоить, хоть и сполна не понимала причину внезапной эмоциональной вспышки. Разгромить палату не вышло, как и случайно травмировать себя на эмоциях – не хватило сил. Зато после этого случая его стал чаще посещать психолог. Спустя несколько недель стали заметны значительные улучшения. Благодаря хорошим специалистам, которые упорно помогали исправить разного рода нарушения в работе его организма, Сяо Чжань понял, что пусть понадобится немало времени, но вернуться к прежней жизни он определённо рано или поздно сможет. За тот период времени его речевая функция, казалось, полностью восстановилась, провалы в памяти прекратились, а восприятие и понимание информации улучшилось. Упражнения для развития моторики рук принесли результаты, и ему стало проще управляться с мелкими предметами. Изменился рацион питания, он перешёл на более густую и мягкую пищу, да постепенно переходил на твёрдую, а рвотные позывы наконец перестали его мучить. Препараты, что он регулярно принимал, тоже дали свои плоды, и внутренние органы начали в полной мере выполнять свои изначальные функции. Разве что самостоятельно передвигаться он всё ещё не мог, да и с самообслуживанием по-прежнему требовалась помощь. Где-то в начале зимы случился любопытный разговор с мамой. Тогда его речь ещё была немного невнятной, но встречи уж точно протекали более продуктивно, нежели в первое время после пробуждения. Сяо Тинг рассказала про девушку, якобы его – Сяо Чжаня – подругу, которая, как ей думалось, повлияла на его состояние. А точнее сделала что-то, благодаря чему Сяо Чжань очнулся. Что-то сверхъестественное. Как только женщина озвучила свою догадку, спектр эмоций на лице Сяо Чжань дал сбой. Там проглядывалось и удивление, и недоверие, и сомнение, и лёгкая грусть, а завершала весь этот коктейль нервная улыбочка. Тогда он попросил маму рассказать об этом подробнее, ведь как он считал раньше, Сяо Тинг не из тех людей, кто верит в нечто потустороннее. Со слов матери, девушка по имени Сюань Лу как-то раз позвонила в приют и представилась его давней подругой. Она собиралась приехать из Пекина, чтобы навестить Сяо Чжаня в больнице. Сяо Тинг сперва отнеслась к ней с подозрением, но когда эта девушка действительно приехала и сунула ей в руки свою визитку со словами, что хочет помочь и денег не просит, то тут уж потерявшая всякую надежду Сяо Тинг решила довериться. И, как оказалось, не зря – Сяо Чжань очнулся, а девушка-медиум сразу же пропала. Сяо Тинг была слишком счастлива, увидев, что сын открыл глаза, поэтому вспомнила о Сюань Лу слишком поздно, когда девушки уже и след простыл. Осталась только визитка с номером, по которому женщина звонила лишь раз. Ей тогда ответили, но медиум сказала, что ничего не сделала, Сяо Чжань справился сам. После того разговора Сяо Тинг больше не звонила девушке, но визитку всё же не решилась выбросить, ведь в душе засели некоторые сомнения. Сяо Чжань никогда не верил в экстрасенсов и что-либо сверхъестественное, поэтому и маме посоветовал взглянуть на ситуацию с другого ракурса. Тем более он заверил, что не знает никого с именем Сюань Лу, так что, скорее всего, эта странная девушка – обычная шарлатанка. В один из других дней Сяо Тинг рассказала о произошедших событиях в приюте. Сяо Чжань был крайне рад услышать, что у приюта появился благотворитель. К тому же мама отзывалась о господине Цзи Ли очень тепло, называла его благодетелем и всячески хвалила. По рассказам этот человек – очень разносторонний, и Сяо Чжаню даже подумалось, что они чем-то схожи. Вероятно, интересами, виденьем прекрасного и чуточку характерами. Но всё это лишь по рассказам Сяо Тинг. В будущем он надеялся встретиться вживую с этим удивительным, с маминых слов, человеком, чтобы лично побеседовать на различные темы и узнать верны ли были его представления. Позже его навестили друзья. Они наконец-таки прошли строгий контроль его мамы – которая невозмутимо отсеивала всех, кто пытался с ним повидаться, так как считала, что Сяо Чжаня ещё рано нагружать лишними встречами – и заявились в количестве трёх человек к нему в палату. Чэнь Чжосюань с порога расплакалась, пока Юй Бинь с Ван Чжочэном каменными изваяниями с выпученными глазами рассматривали его, словно не веря тому, что видели. Та встреча получилась каплю неловкой и скомканной. В жизнях его друзей три года не прошли бесследно. Каждый из них по-своему изменился как внешне, так и внутренне. Изменились также и их жизни, у кого-то менее значительно, у кого-то более. Изменилось окружение каждого – новые знакомства, новые люди, новые отношения. Изменились разговоры, опять же из-за сменившихся этапов в жизни каждого. Интересы и увлечения тоже подверглись метаморфозам, и так получилось, что в ту встречу он вновь знакомился с своими друзьями, узнавал их заново, ведь всё, что он знал о них раньше, потеряло свою актуальность. Как только все трое ушли, Сяо Чжаня накрыло тишиной. Он чувствовал себя опустошённым. Чужим. Одиноким. В момент накатила удушливая грусть, но в то же время эмоции не обладали им. Он полностью абстрагировался от мира и словно застыл во времени. Хотя, должно быть, он уже давно в нём застыл. Друзья были в его жизни три года назад и остались тогда же, как и он сам. Он всё ещё ощущал себя тогда. Всё ещё только окончивший университет двадцатидвухлетний парень со своими мыслями, мечтами, надеждами, планами на будущее, счастливо смеющийся в компании близких друзей, не подозревающий, что через какое-то жалкое мгновение очнётся в ослабшем, недвижимом теле с трёхлетней дырой в памяти. Друзья, которые были рядом с ним в прошлом, вдруг предстали чужими. Как будто, переместившись в будущее, он встретил их повзрослевших, и вроде бы они всё те же, но другие. Они друзья Сяо Чжаня из будущего, но не Сяо Чжаня из прошлого. А ведь он именно тот прошлый, тот только окончивший университет, тот двадцатидвухлетний парень со своими мыслями, мечтами, надеждами, планами на будущее, тот Сяо Чжань. Тот Сяо Чжань, который по какой-то жестокой случайности очутился в теле двадцатишестилетнего себя, вынужденный выкарабкиваться из пропасти в своей памяти и вынужденный продолжать жить с этой пропастью и её последствиями позади. Рассказывая кому-то этот отрывок сейчас, он бы с тоской в сердце сказал, что в тот долгий вечер реальность с присущей ей неумолимостью болезненно обожгла всё его нутро, а после хорошенько встряхнула, вбивая в голову невозможность своего возврата. Возвращаясь к моменту, когда его состояние значительно улучшилось – это была, примерно, середина зимы, – Сяо Чжань ни за что бы не обошёл стороной забавную подругу мамы, с которой они заочно познакомились, и которая неустанно его поддерживала на протяжении всего реабилитационного периода. Он часто получал приветы и пожелания скорейшего выздоровления, передаваемые через Сяо Тинг, которые со временем лишились своего посредника и переросли в длительные видео, наполненные не только воодушевляющими напутствиями, но и расслабляющей повседневной болтовнёй. С госпожой Ван Лиу они даже как-то раз общались по видеосвязи. Изначально тот звонок должен был протекать между его мамой и её подругой, но из-за того, что Сяо Тинг находилась рядом с ним, Сяо Чжань с энтузиазмом тоже втянулся в разговор. Эта энергичная женщина в тот тяжёлый для него период в жизни всегда кстати умела поднять настроение и рассмешить своим ворчанием в адрес сына, стоящего за кадром в некоторых видео. Она была одной из тех, кто безоговорочно верил в его силы, в его волю, в него, как в человека, который справится с любой поставленной задачей, и была готова помочь с чем бы то ни было, при этом постоянно подпитывая его положительными эмоциями. Неудивительно, что она ему запомнилась. Тем временем реабилитация была в самом разгаре. Куча лекарств по расписанию, четырёхразовое питание, занятия с врачами узкой специализации, физиотерапия, дыхательная гимнастика, лечебная физкультура и постоянная работа над собой – это всё то, из чего состоял каждый его день. Он настолько погрузился в свой распорядок дня и однообразные будни, что часы в его палате стали не сильно нужным элементом, так как он на них даже не смотрел. На каком-то уровне ощущений понимал когда и куда ему нужно, и точно угадывал время, когда за ним приходили, чтобы отвезти на ту или иную процедуру. Отдельного внимания заслужил зал для обучения ходьбе с множеством тренажёров. Под конец реабилитационного периода Сяо Чжаня натурально подташнивало при виде всех тех приспособлений. Просторное помещение в какой-то момент стало ненавистным для него, и Чжань подозревал, что это из-за перенесённых там неудач, ведь он далеко не сразу вновь встал на ноги. Безусловно, роботизированные системы для обучения ходьбе сыграли значительную роль в процессе его восстановления. Без них конечный результат не был бы таким успешным, но Сяо Чжань всё же предпочтёт больше никогда в своей жизни не видеть эти спасительные агрегаты. Слишком часто те ранили его когда-то нестабильную психику. Невозможно передать словами, насколько он был счастлив, когда окончательно покидал тот приевшийся зал уже на своих двоих. Пусть маленькими, неспешными, дрожащими шагами, но зато самостоятельно, без помощи кого бы то ни было, полный уверенности, что отныне его шаг будет становиться лишь твёрже. В день выписки его встречала семья и друзья. Ребята, с которыми он учился, и давно повзрослевшая девчушка из приюта после первого болезненного посещения не отказались от него. Они продолжали приходить, переживали тяжёлое время вместе с ним, отвлекали от ненужных мыслей, своими словами и действиями давали понять, что дружба – это не просто слово. Сяо Чжань всё же узнал в них тех людей из прошлого. Как бы время их не изменило, суть осталась всё та же. Знакомые привычки выбивались на поверхность, невыполненные обещания ждали своей реализации, а выполненные горели признательностью. Они по прежнему смеялись над кривляньями Юй Биня, дразнили добродушного Чжочэна, пока Сюань-мэй, наблюдая, крутила пальцем у виска. Подноготная каждого хранилась где-то глубоко в галерее – Сяо Чжань знал это точно, – причём в нескольких экземплярах. Их общие старые воспоминания никуда не делись, и, увидев своих друзей в день выписки, Сяо Чжань был уверен, что в будущем появятся новые. Он всё ещё хорошо помнил: то был тёплый весенний день. Мягкий ветерок ласкал его лицо, заставляя самую малость слезиться глаза. В душе царило умиротворение благодаря долгожданному ощущению свободы, вздымающему грудь. Выписка стала событием дня, и все дружно решили это событие отметить. Конечно, за его самочувствием пристально наблюдали, готовые в любой момент прервать всё веселье, но, к счастью, никаких казусов в тот день не произошло. Через время выяснилось, что он всё ещё был не в порядке. Прошло пару месяцев, и сейчас его порой продолжали терзать головные боли. Как ни крути, безупречного здоровья ему уже не вернуть. После такого долгого отсутствия многие не выживают, а те счастливчики, кто приходит в себя, вынуждены всю оставшуюся жизнь бороться с последствиями. Остаётся лишь порадоваться, что ему достались хронические головные боли, а не что-то похуже. Скорее всего, после такого рассказа Сяо Чжаня бы спросили, что он собирается делать дальше. И на этот вопрос ответ был очевиден и прост, ведь теперь его руки в порядке.