В глубине воспоминаний

Окружающий воздух наполняли сахарные нотки. Сладкий аромат управлял им и тянул в пока ещё неизвестную Сяо Чжаню сторону. Ведомый, он как заведённый вертел головой, пытаясь хотя бы в общих чертах запомнить местность и при этом не застопорить беспрерывный поток прохожих, в который он своевременно влился. Шумный, оживлённый Пекин волновал своей суетливостью, но в целом вызывал те же впечатления, что и в первый раз несколько лет назад. Лёгкий восторг от случившейся смены обстановки и предвкушение долгожданных изменений в жизни преобладали. Он ещё не знал, каких поворотов судьбы ждать в этот раз, и наотрез отказывался верить в злобный рок, встретивший его здесь когда-то. Сейчас цель поездки отличалась, и в будущем он вполне мог переехать в Пекин насовсем, а значит нужно было хорошенько подружиться с городом, как следует изучить его и не оглядываться на болезненные события прошлого, связанные с ним. Ласковым касанием ванильный аромат окутал его с ног до головы, зазывая в небольшое кафе, к которому Сяо Чжань успел приблизиться. Войдя в светлое помещение, его сразу же поприветствовала улыбчивая девушка за стойкой. И либо из-за того, что сегодня был понедельник, либо из-за раннего времени – ведь других объяснений Сяо Чжань не находил, – посетителей кафе можно было пересчитать по пальцам одной руки. В его же понимании, каждый способный почувствовать волшебные запахи, коими было наполнено это место, не смел пройти мимо, не заглянув хотя бы на минутку. Булочки, пирожные, тортики, кексы, печеньки – у Сяо Чжаня глаза разбегались. Всего не увидеть, не пересчитать, не перепробовать – за раз уж точно. Для начала бы хоть с выбором определиться, что являлось, мягко говоря, непростой задачей. Прибегнув к помощи улыбчивой девушки, Сяо Чжань останавливает свой выбор на шоколадных вафлях с карамельным сиропом. Сегодня он как раз во рту и крошки не держал, а есть на завтрак плотный, перегруженный десерт не лучшая идея. Уместившись за свободный столик с привлекательными на вид вафлями и стаканом холодного латте – не всё же время пить чай и молочные коктейли, – Сяо Чжань на па́ру секунд откидывается на спинку стула, настраиваясь. Первый кусочек обволакивает рецепторы мягкой сладостью. Совсем не приторно, чувствуется слабая горчинка, тут же тухнущая под тягучей, пощёлкивающей карамелью. Большего не требуется. Охлаждая язык напитком, Сяо Чжань планирует впредь часто радовать себя десертами конкретно этого заведения. Невероятное везение, что его теперешнее место жительства расположено совсем недалеко. Уютная атмосфера места и блаженная трапеза плавно успокаивают сознание, и Сяо Чжань, рассматривая оживлённую улицу за панорамными окнами кафе, задумывается, как же в его жизни всё успело поменяться за год. Только прошлым летом, не зная чем себя занять после долгого восстановления, он создал страничку, где разместил своё портфолио, созданное за время учёбы. На многое Сяо Чжань не рассчитывал, но во всяком случае надеялся, что дело постепенно пойдёт в гору, и на редких, с трудом добытых собеседованиях у него появится чуть больше шансов. Тогда ему приходилось нелегко. Очередного потенциального работодателя, как и немногих таких предшественников, прекращали волновать его навыки и способности сразу же, как те видели Сяо Чжаня воочию. Их не интересовало его состояние здоровья в настоящий момент, им просто мозолила глаза его болезненная худоба. Все они отговаривались пустыми предположениями. Что, если он и работать толком не сможет, будет постоянно жаловаться на самочувствие, отвлекать своих коллег или случайно сломается при неловком движении. Сяо Чжань уставал каждый раз выслушивать одно и то же. Как он только ни старался, набирать вес получалось плохо. Большие порции его желудок не вмещал, поэтому он ел мало, но часто. Позже все поглощённые калории, казалось, волшебным образом исчезали, ведь ни жира, ни мышц не прибавлялось, хотя он прилагал достаточно усилий. Утренняя пробежка, вечерняя пробежка — и не важно, что пробежка больше походила на неспешную прогулку – он бежал как мог, — йога, куда вместе с ним записалась и мама. Сяо Чжаню нравились эти занятия – зал для йоги всегда встречал ароматом весенней свежести. Ещё был бассейн, куда он каждый раз шёл со страхом, что все увидят его тонкое, угловатое, практически обнажённое тело и с отвращением отвернутся или – что ещё хуже – будут рассматривать, думая в своих головах: «Что с ним не так?». Но он всегда перебарывал себя, не пропускал ни дня и, если и были нежеланные взгляды, стойко выдерживал, стараясь игнорировать их. Более тяжёлые нагрузки были пока под запретом. Страничка, куда он стал выкладывать свои дизайнерские идеи, так и не помогла устроиться на стабильную работу. Случилось другое. Ему напрямую поступил заказ, за тем последовал хвалебный комментарий, привлёкший новых клиентов. Он брался за все последующие заказы, выполнял работу качественно и недорого – боялся, что, завышая цену, оттолкнет возможных заказчиков, – так что обратная связь не заставила себя долго ждать. К нему обращалось всё больше людей, хотя этого всё равно не хватало на отдельную, независимую жизнь. Сяо Чжань стремился к самостоятельности и стабильности, а такой фриланс не гарантировал устойчивого дохода. Он продолжал заниматься этим до лета следующего года – до этого лета, – до момента, когда ему поступило предложение работы. Место в прогрессирующей компании в Пекине. Первым его посетило недоверие. Осторожность не помешает, вдруг это окажутся мошенники. Он несколько раз внимательно изучил пришедшее на электронную почту письмо, рассуждая, могло ли нечто подобное произойти с ним. Затем, когда он осознал подлинность и реальность предложения, пришло неверие. Он спит. По-любому это всё ему только снится. Тогда в нём поселились зачатки надежды. Неужели фортуна наконец улыбнулась ему. Радость от осознания, что всё было не зря, стала лучшим облегчением. И вот спустя месяц обсуждения всех условий и нюансов он здесь – в Пекине. Прилетел вчера вечером, сразу же заселился в съёмную квартиру, сейчас сидит в кафе неподалёку, а завтра собирается на одно условное собеседование. На самом деле его уже приняли, оставались разве что некоторые формальности. Кажется, жизнь начинала налаживаться, и чудесный запах выпечки был лучшим предвестником перемен. Когда посуда перед ним опустела, Сяо Чжань ещё с минуту наслаждался ароматной тишиной и приятной обстановкой. После он купил навынос заварное пирожное и, вежливо попрощавшись, покинул «милое кафе» – так в своих мыслях Сяо Чжань прозвал обитель лучших десертов. Сегодня он планировал записаться в бассейн. Плавание требовалось для восстановления мышечного тонуса, но со временем оно стало сродни привычке. Он даже полюбил плескаться в воде, забывая о своём страхе и неуверенности. Вот и переехав, желание продолжать посещать бассейн, правда, уже на новом месте никуда не делось. ... Через пару дней вместе с рабочими буднями нагрянула аномальная жара. При любом удобном случае Сяо Чжань старался урвать полчасика, чтобы заскочить в милое кафе полюбоваться на красивую еду и побалдеть под кондиционером. Вскоре он понял, что дни подобные тому, когда он впервые пришёл в обитель лучших десертов, были крайней редкостью, и тогда ему, по-правде, ой как повезло застать заведение полупустым. Чаще же всего нужно было отстоять длинную очередь, чтобы купить еду навынос, ведь в самом кафе свободных мест не наблюдалось. Так одним пятничным утром Сяо Чжань заскочил за какой-нибудь сладкой булочкой да порцией зелёного чая и заметил, как на него удивлённо уставилась невысокая девушка в очереди за ним. Настолько пристальным был её взгляд, что Чжань весь съёжился, и получив свой заказ, быстро сбежал на работу. На следующий день, урвав себе столик у окна, он мирно попивал молочный коктейль, когда та самая девушка подошла к нему. — Не будете против, если я присяду? — не очень уверенно обращается к нему на вид милая особа в сиреневой кофточке. Оглядываясь, Сяо Чжань вскользь отмечает, что все столики заняты. Вежливость, с детства как следует вбитая в его голову, возмущённо гудит где-то внутри, когда он открывает рот, чтобы отказать, и вовремя затыкает его, позволяя лишь со слабым кивком произнести: — Садитесь. Девушка благодарно улыбается, изящно приземляясь напротив Сяо Чжаня. Она не представляется. Да и зачем? Он же просто согласился разделить с ней приятную трапезу. Приятную только за счёт фантастического лакомства, в остальном же присутствие постороннего отнимало комфортное ощущение покоя. «И почему она решила подсесть именно ко мне?» — проскальзывает недовольная мысль. — Вам нравится? — тихий вопрос застаёт Сяо Чжаня врасплох. Он поднимает на девушку недоумённый взгляд, и его вид, очевидно, сквозит растерянностью. — Здешняя еда. Вам нравится? — разъясняет свой вопрос его неожиданный визави́. — А, да. В последнее время за дозой сладкого хожу только сюда, — с неловкой улыбкой поясняет Чжань. Девушка не кажется удивлённой, но всё равно, облокотившись на стол и заглядывая в глаза, приподнимает брови. — Я вас здесь раньше не видела. Из Сяо Чжань рвётся лёгкая усмешка, но он вовремя её давит. Выражение лица никак не меняется, только уголок рта предательски дёргается вверх. Он говорит прямо, не утаивая то, что успел приметить. — Как же, вчера видели. — Ох, вы заметили, — милая особа смущённо отодвигается, стыдливо опуская взгляд и краснея щеками. — Простите, если поставила вас в неудобное положение. Просто вы очень похожи на одного моего друга. Давно его не видела, вот и обозналась. Что это? Разве не с такой дурацкой причины начинается добрая половина знакомств с романтическим подтекстом? Сяо Чжань, конечно, знал, что в этом кафе любят проводить свидания парочки, но становиться частью одной из таких парочек не планировал. Во-первых, он ещё не прочувствовал вкус налаженной, стабильной жизни и раньше того, как это случится, не собирался заводить отношения. Во-вторых, он всё ещё не был уверен нужна ли ему девушка. Может большинство людей к его-то годам определяются с предпочтениями, а Сяо Чжань такой-сякой в своих всё ещё не разобрался, но у него должна быть гарантированная поблажка в этом вопросе, всё-таки ещё не так давно он не мог себе позволить тратить время на такого рода размышления. Стараясь сгладить ситуацию, но дать понять, что он не настроен на знакомство, Сяо Чжань подбирает, на его взгляд, наиболее равнодушный ответ: — Понятно, — и перемещает всё внимание на лежащий перед ним кусочек торта, возводя этим коротким словом невидимую стену между ними. Девушку эта едва ощутимая стена не останавливает. — Так вот, я хотела сказать, что знаю, как выглядят многие здешние постоянные посетители, ведь сама часто тут бываю, но вас вчера видела впервые. Вот я и подумала, что, возможно, вы неместный. Или же только сейчас наткнулись на это место? Проигнорировать вопрос было бы крайне невежливо, поэтому вынужденный ответить Сяо Чжань вновь взглянул на свою собеседницу. Нет, конечно, девушка была вполне симпатичная – маленькое личико с аккуратными чертами лица, острый подбородок, миндалевидные глаза, обрамлённые пышными веерами ресниц, которые поблёскивали робким теплом, едва морковных губ касалась трогательная улыбка, – но у Сяо Чжаня она вызывала лишь желание улыбнуться в ответ, но отнюдь никаких романтических чувств. — Я недавно в Пекине. Живу недалеко, вот и сюда теперь часто заглядываю, — сказал и тут же пожалел. В мыслях крутилось, что если девушка начнёт навязываться, то, как бы ему ни было тяжело и неловко, придётся ей отказать. — О, это замечательно! — неожиданно чувственно и чересчур громко восклицает девушка, но тут же, будто ругая себя, ударяет рукой по губам и малость пригибается. После неловкого смешка она продолжает, — Я имею в виду, замечательно, что вы можете ходить именно в это кафе, всё же здесь лучшие десерты в городе. Хотя это лишь моё скромное мнение. Что ж, ожидал он немного другого, но то, что выдала незнакомка, пожалуй, порядком успокоило Сяо Чжаня, даже позабавило. Реакция, конечно, вышла странноватой и излишне эмоциональной, но говорила девушка по делу. К тому же он полностью разделял её мнение, пусть и пока не успел много где в городе побывать. В конце концов издав приглушённый смешок, тщательно замаскированный под хмык, уже более радушно Сяо Чжань протянул: — Полностью согласен. На этом их вежливая беседа не закончилась, напротив, приобрела более бурный характер. Они сошлись на обсуждении любимых сладостей, и девушка, в свою очередь, порекомендовала вкусности, которые Сяо Чжань несомненно должен попробовать. Первое впечатление оказалось обманчивым, а романтический подтекст – надуманным, на самом же деле особа попалась действительно милая, а ещё страшно дружелюбная и очень разговорчивая. Так под конец их приятной трапезы Сяо Чжань, проникшись тёплыми чувствами, без стеснения открыто улыбался в ответ. ... Своим чередом текло время. Июль сменился августом, а Сяо Чжань продолжал как минимум раз в неделю встречать в милом кафе свою новую знакомую незнакомку. Не всегда они садились за один столик и не всегда заводили непринужденный разговор, чаще просто вежливо здоровались друг с другом или, стоя в очереди, тихо переговаривались ни о чём особо важном. Когда же мест в кафе катастрофически не хватало, любой из них услужливо приглашал другого за один столик. Со временем совместные трапезы вошли в рутинный порядок вещей, а понимание между ними возросло настолько, что, лишь переглянувшись, они могли при помощи мимики и движения глаз договориться о месте приземления. Разве что взаимное уважение никуда не делось. Они не переходили на «ты», тем самым сохраняя дистанцию и обозначая чёткие границы дозволенного. Сяо Чжань как-то раз заметил, что до сих пор не знает имени девушки, но это как будто им и не мешало, а может и не было нужно. В любом случае никто из них не пытался познакомиться поближе, и даже имена друг друга их почти не интересовали. Почти. В начале сентября Сяо Чжань всё же не удержался и решил попытать удачу. — Я по-прежнему не знаю вашего имени, — говорит он, когда девушка встаёт из-за стола, собираясь уйти. Пару мгновений она, не мигая, смотрит ему в глаза, а дальше её губы расплываются в мягкой улыбке. — Вы его знаете, — загадочно произносит она на прощание, оставляя Сяо Чжаня сидеть в замешательстве.

***

Рабочий день Ван Ибо не так давно закончился, и парень, откровенно говоря, собирался приехать домой и опрокинуть в себя баночку чего-нибудь алкоголесодержа́щего. Мышцы во всём теле приятно побаливали, пока пятая точка стремительно каменела в седле. На перекрёстке он почувствовал вибрацию во внутреннем кармане кожанки, поэтому, проехав вперёд, остановился, чтобы ответить на звонок. На том конце просили об услуге, и Ван Ибо понял, что приезд домой придётся отложить. Его вечерним планам не суждено было сбыться так скоро. Оперативно сменив направление, он понадеялся быстрее со всем разобраться и в награду наконец расслабиться в своей гостиной. Теперь пунктом назначения являлся не дом, а офис брата. Этот растяпа забыл на полуофициальную встречу какие-то документы, а доставщиком назначил Ибо. Что в принципе понятно, он же на мотоцикле – никакие пробки не страшны. Вообще, Лю Хайкуаня было весьма сложно назвать растяпой, преимущественно тот собранный и сосредоточенный, и подобные оплошности совершенно точно не были ему присущи. Ну да ладно, все мы люди. Сентябрьское солнце выборочно золотило кроны деревьев и оставляло сквозь листву пятнистые узоры на асфальте. Яркие лучи так отражались от топливного бака мотоцикла, что, если бы не визор перед глазами, запросто могли ослепить его. Ван Ибо гнал по городским улицам настолько быстро, насколько позволяли правила дорожного движения и ситуации на дорогах. Хоть просьба брата была крайне срочной, но, по личным соображениям Ибо, не до той степени, чтобы позже оплачивать бесчисленные штрафы. Припарковав мотоцикл около высоченного здания, Ван Ибо, минуя главный вход, проходит в приёмную зону, где, по-видимому, помощник Хайкуаня суетливо передаёт ему забытую папку с бумагами. Он с деланной аккуратностью засовывает ту в рюкзак и быстрым шагом возвращается к своему средству передвижения, чтобы успеть доехать до места, где должна состояться встреча Лю Хайкуаня. Благо Ибо успевает. Брат встречает его на улице у входа в какой-то вычурный ресторан вместе с высоким — возможно, даже выше самого Ван Ибо — мужчиной, которому на вид лет двадцать шесть, и то пару лет, как кажется Ибо, добавляет тому строгий выглаженный костюм. Не снимая шлем, он перемахивает через мотоцикл, на ходу стягивая рюкзак и расстёгивая его молнию, после чего протягивает Хайкуаню “посылку” со словами «Как заказывали». Брат коротко впопыхах благодарит его, пока Ибо с интересом рассматривает мужчину рядом, всё равно за тонированным визором не видно, куда направлен его взгляд. Мужчина тоже окидывает его взглядом, но быстро отвлекается, отворачиваясь и уходя следом за Лю Хайкуанем. Ван Ибо остаётся стоять на месте. Разглядывая уходящую спину, он думает, как бы в нескольких местах старательно смял этот идеальный, без единой складочки пиджак. Слишком разглаженный, слишком чистый, слишком опрятный, слишком официальный – непривычно, – слишком по фигуре, слишком привлекательный. Последнее относилось больше к человеку, нежели к его внешнему виду. В представлении Ибо реальные люди не бывают такими...такими. Большеглазый мужчина стоял всего в метре от него, но, казалось, их разделяла грань величиной в измерение. Вроде протяни руку и коснись, но ведь такое нельзя проделать с незнакомым человеком. Вот и выходит, что, чтобы дотронуться, необходимо преодолеть неопределенное время и расстояние. А пока этот человек был для Ван Ибо неприкасаем, и это почему-то раздражало. Его редко что-то или кто-то мог настолько заинтересовать практически на ровном месте. И было непонятно, откуда сейчас взялся такой внезапный интерес. Или же правильнее назвать это любопытством, а может это – любовь с первого взгляда? С последнего предположения Ибо аж передёрнуло, что лицо чуть перекосило. Нет, в такие вещи он не верил. Бред сивой кобылы не иначе. Но тогда что? Или лучше спросить «почему»? Не просто же так он заострил своё внимание на совершенно незнакомом человеке. Верно, не просто. Вероятно потому, что лицо незнакомца показалось Ибо смутно знакомым, как будто он видел его не впервые. Вариант про любовь с первого взгляда заслуженно получил крепкую пощёчину и виновато покинул мысли. Ни по пути домой, ни в тепле квартиры, ни в объятиях одеяла, ни в плену предсонной неги он не вспомнил, где мог раньше видеть сегодняшнего мужчину в выглаженном костюме. Всё изменилось за ночь. ... Утром субботы Ван Ибо проснулся с невыносимой головной болью. Первая мысль – похмелье, ведь голова болела не как при болезни. Жара не было, и парню не требовался градусник, чтобы понять – температуры нет. Боль была иного рода. Через силу он встал с кровати и побрёл в поисках обезболивающего. Отыскав в одном из кухонных шкафчиков нужную таблетку, Ван Ибо закинул ту в рот и разжевал, прежде чем запить. Вчера вечером он позволил себе совсем немного, но ещё никогда его голова не болела после столь малого количества выпитого алкоголя. Это было странно. Обезболивающее не помогло, голова разболелась только сильнее. Из-за боли он не смог нормально поесть и пропустил обед, а ведь ближе к вечеру у него была запланирована встреча с друзьями, на которую такими темпами он мог не приехать. Ещё одна таблетка пошла в расход, а за ней и вторая, оставляя после себя горькое послевкусие, но ни через полчаса, ни через час легче не стало. И вот Ибо уже собирался написать в общий чат и предложить парням перенести их грандиозные планы на другой день, как всё внезапно прекратилось. Боль исчезла резко и неожиданно, а на её месте появилось что-то непонятное. В голове промелькнула чужая жизнь с ним в главной роли. Какие-то воспоминания, события, которых никогда не было. И он в них. Он и вчерашний большеглазый мужчина, пусть менее опрятный и худой. Поначалу Ван Ибо не понимал, что это. Воспоминания казались инородными, чужими. События не вписывались ни в единый момент его прошлого и выглядели, как бредовый сон. Не получалось осознать своего участия в мелькающих фрагментах и факт знакомства с тем парнем. Тем не менее то были его воспоминания. Внезапно вспыхнув, они сразу же потихоньку начали приживаться. Первые десять минут Ван Ибо думал, что в удивительных подробностях вспомнил сегодняшний сон, или что его воображение создало ужасно-нереалистичную фантазию. Затем всплыло больше деталей, а вместе с ними буря эмоций и ощущений. Ван Ибо понял, что то не сон или какие-то бредни, то – события прошлого. Место для них в потоке его жизни стало явным, а ведь Ибо даже не подозревал, что в его воспоминаниях чего-то не доставало. Ранее незнакомый человек вдруг предстал открытой книгой со своими привычками, вкусами, страхами, заморочками, интересами, желаниями, с своим характером в конце концов, пусть и неполным, деформированным из-за обстоятельств. Ван Ибо не успел узнать всего о своём гэгэ, а то, что узнал, умудрился забыть. И сейчас вернувшиеся вместе с воспоминаниями чувства, которые эти два года должны были направлять его, не отпускать, чтобы он смог сдержать произнесённые когда-то слова, переменили всё так, как должно было быть изначально. Внутри всё пылало и растекалось жидким теплом по венам. На встречу с друзьями Ван Ибо поехал со знанием, через кого следует искать его потеряшку, оттого и не переживал о затрачиваемом времени. Немного, конечно, посокрушался, что не узнал этого Сяо по фотографии, которую ему в лицо несколько раз тыкала Ван Лиу, и что, увидев гэгэ вживую, не вспомнил всё сразу. Но теперь-то он был готов намертво приклеиться к Сяо Чжаню, встретив того в следующий коварно-подстроенный раз. Однако... Ждать и подстраивать не пришлось. Судьбой ли, волей случая или удачно совпавшими маршрутами всё решилось без его вмешательства. Притормозив на светофоре, Ван Ибо без задней мысли крутил головой, разглядывая ближайшие строения. Его привлёк приятный аромат выпечки, для которого даже шлем не являлся преградой. Взгляд остановился на светлой обёртке заведения, приятно гармонирующей с общим антуражем улицы, а внимание неумолимо приковали стёкла во всю стену. Точнее тот, кто удобно устроился за ними и сидел с довольным видом, что-то за обе щеки уплетая. Внезапно для самого себя Ван Ибо узнаёт шумную улицу. Он далеко не в первый раз проезжает по ней, но сейчас дорога, здания, вывески, фонари и даже воздух в этом месте мелькают иными знакомыми кадрами. Ему казалось: он вспомнил всё, чего не доставало, но старые воспоминания продолжали будто по крупицам возвращаться к нему. От больницы, которая расположена чуть дальше, они шли вдоль дороги мимо торгового центра с аквариумом, проходили перекрёсток и чаще всего направлялись прямиком в отель, где в своё время обитал Сяо Чжань. Как раз напротив этого отеля находилось кафе с огромным разнообразием кондитерских изделий, где они, бывало, проводили вместе время – Ибо нравилось думать, что туда они ходят исключительно на свидания. Там же сейчас и сидел его гэгэ. Его высокий, стройный – даже слишком, –  бледнокожий, улыбчивый гэгэ. Одетый в белую безразмерную толстовку и тёмные джинсы – совсем не так официально, как вчера – Сяо Чжань был слишком увлечён едой, чтобы заметить полный обожания взгляд, объектом которого он стал. Ибо тем временем жадно поглощал каждую проступающую на лице Сяо Чжаня эмоцию и безнаказанно умилялся с набитых едой щёк, попеременно бугрящихся, как у прожорливого крольчонка. Из некоего транса его выводит настойчивый гудок сзади стоящего автомобиля. За то время, пока он увлечённо разглядывал длинноногую фигуру, позади него успела образоваться небольшая пробка, участники которой стремительно теряли терпение. Опомнившись, Ван Ибо наконец двинулся с места, чтобы остановиться чуть дальше в дорожном кармане. Его ни мгновение не волновало, разрешена ли в этом месте стоянка, все его мысли были заняты одним конкретным человеком, к которому он прямо сейчас уверенно – почти бегом – направлялся, готовый снести любую возникшую перед ним преграду. Ван Ибо, признаться, был не готов к этой встрече морально, но упустить подвернувшийся шанс себе ни в коем случае не позволил бы. Вполне вероятно, своим появлением Ван Ибо встревожил каждого посетителя и работника кафе. Высокий парень, весь в чёрном, ещё и в мотоциклетном шлеме, торопливо почти ворвался в тихое заведение с таким видом, будто собирается его ограбить или по меньшей мере устроить драку – ну как уж тут настороженно ни уставиться на этого ненормального, который точно замыслил что-то недоброе. Приблизительно такое настроение окружающих Ибо прочувствовал всем телом, сосредоточив на себе всеобщее внимание. Взгляды посторонних были ему безразличны, поэтому он принял решение проигнорировать их и невозмутимо подошёл к человеку, на котором уже давно всецело и полностью сфокусировался. Округлённые глаза и в миг напрягшиеся плечи Ибо совсем не понравились. Предчувствие не сулило ничего хорошего. Ещё бы! Он же прибежал раньше, чем успел подумать. — Вам что-то нужно?.. — чуть испуганно произносит Сяо Чжань, и, о боже, как же давно Ван Ибо крайний раз слышал этот голос. Он судорожно втягивает ртом воздух, внутренне переживая лёгкое потрясение. Формальное обращение режет слух и как будто отдаляет, делая из них незнакомцев. Ибо смотрит прямо в глаза человеку, с которым делил самые разные эмоции, чувства, моменты, ощущения и даже несколько раз спал в одной кровати, но при этом чувствует себя чужим. Возникает закономерный вопрос. — Ты... — от волнения Ибо сбивается. — Я? — Ты не помнишь меня? Что же там говорила мама о его прямоте и импульсивности? Кажется, она всё же где-то в своих причитаниях преуменьшала. Сяо Чжань пару раз недоумённо моргает, а затем внимательно оглядывает Ибо с ног до головы. На его лице проступает сомнение, но через секунду он восклицает: — О, точно! Я вас вспомнил! — и указывает на Ибо пальцем. Сердце на миг сбивается с привычного ритма, а дыхание замирает, пока горячие лоскуты надежды опутывают лёгкие, стягивая что-то внутри. – Вы вчерашний доставщик. Температура лоскутов оказалась слишком высока, и, по ощущениям, те только что прожгли лёгкое, а после осели пеплом внутри – примерно так ощущалось едкое разочарование. — На вас тот же шлем, что и вчера. Вот почему вы показались мне знакомым, — Сяо Чжань словно горд тем, что вспомнил их вчерашнее короткое столкновение. Он говорит увереннее и уже не выглядит, как запуганный ребёнок. Ван Ибо такая реакция кажется нелепой. — Я прав? Это же были вы? Чему тут радоваться? Почему на лице Сяо Чжаня сияет робкая улыбка? Ибо вот совсем не весело. Обида колет душу, как колет глаза простодушный вид человека напротив. Этот Сяо посчитал его каким-то доставщиком! И всё? В бездонных глазах он – лишь доставщик? И как Ибо теперь следует поступить? Выложить всё как на духу? Рассказать без утайки, что уже знакомы? «Нет, плохая идея». В лучшем случае Сяо Чжань решит, что над ним захотели очень, ОЧЕНЬ, хреново пошутить. Приколоться – посмеяться, вот только вариант смеха после подобных “шуток” бывает лишь один – нервный смех. Вдобавок он может попытаться взглядом выпросить спасения у ближайших очевидцев. После такого кто-нибудь, без сомнений, захочет вытолкать Ибо за дверь. В худшем же случае Ван Ибо примут за сумасшедшего, сбежавшего из соответствующего учреждения, и оперативно гурьбой заломят прямо на столе перед Сяо Чжанем, во взгляде которого будет смешан глубокий испуг с отвращением и неприязнью. К такому Ибо уж точно никогда не будет готов. За короткое время, перебрав в голове разные варианты поведения, Ван Ибо решает подыграть и тихо бормочет: – Да. Но я не доставщик. Не теряя лишних секунд, за которые Сяо Чжань успеет опомниться, он решительно отодвигает свободный стул от соседнего столика и бесшумно садится лицом к своему забывчивому гэгэ. Сяо Чжань возмущён. Это видно по его лицу, но, как и полагал Ибо, вежливость и хорошие манеры – коими этот диди пренебрегает – не позволяют свободно высказать всё, что крутится у старшего на уме. Слова застревают на языке и не вылетают из приоткрытого рта. Пока Сяо Чжань мешкает, Ван Ибо отработанным движением снимает шлем, отставляя тот на край стола, и всей пятернёй взъерошивает волосы. Он впивается пытливым взглядом, ждёт, надеется. Быть может Сяо Чжань не узнал его из-за шлема? Ожидания с треском рушатся, когда в глазах старшего не виднеется и капли узнавания. В лице тот всё же меняется – недовольство сменяется на...смущение? Нахмурив брови, Ван Ибо старался точнее идентифицировать возникшие на лице гэгэ эмоции. Застенчивый взгляд потерянно бегал по рукам Ибо, сложенным на столе в замок, и изредка поднимался к лицу, сталкиваясь с ответным, после чего скрывался за слегка опущенными веками. Когда же Сяо Чжань всё-таки собрался, расправил плечи, поднял голову и неловко улыбнулся, Ван Ибо первый не выдержал затянувшегося молчания. — Ван Ибо, — на это Сяо Чжань лишь глупо моргнул пару раз, поэтому Ибо добавил, — моё имя. Внезапный пронзительный писк, чем-то напоминающий скрип качели, прерывает чужие маломальские разговоры и – что бесит – отвлекает их от едва начавшейся увлекательной беседы. Повернув голову в сторону звука, Ван Ибо моментально жалеет, что снял шлем. Мало того, что его явно узнала какая-то девушка, торопливо вытащившая из сумочки телефон, чтобы, очевидно, включить камеру и направить на него, так ещё и окружающие люди поголовно пялились то на девушку, то на него, а вместе с тем и на Сяо Чжаня. Вот скажите на милость, как под этими многочисленными любопытными взглядами возможно хоть о чём-то нормально говорить? Ван Ибо уверен: это невозможно. Шлем быстро возвращается на голову своего владельца. Внимание давит, но Ван Ибо упрямо продолжает сидеть на месте. И видимо смекнув, что он не собирается уходить, а потерянного спокойствия уже не вернуть, Сяо Чжань решает не засиживаться. На улице старший, похоже, надеется отделаться от него, но Ибо и тут своевольно рушит неугодные ему планы. — Вы разве пешком? — спрашивает Сяо Чжань, когда они отходят от кафе на приличное расстояние. — Нет, на мотоцикле. Совершенно молча Ибо плёлся за старшим уже около пяти минут, и даже не задумался, что это может быть воспринято как-то не так. Поэтому он не сразу понял, к чему ведёт этот Сяо. — И так далеко припарковались? — Далеко? Он стоит в двух шагах от того кафе, — объясняет Ибо, указывая пальцем за спину. Вот тут-то Сяо Чжань и подловил его. — Тогда зачем вы идёте в эту сторону? Ван Ибо уже было открыл рот, чтобы бесхитростно выдать что-то наподобие: «За тобой» или «Потому что ты сюда идёшь», но шестерёнки в голове подсказали заткнуться. Как же легко он только что мог всё испортить. Это минное поле оказалось серьёзнее, чем он думал. Оно замкнулось вокруг него и растянулось огромным полигоном на десятки ли во все стороны. Одно неловкое движение, слово, фраза, и всё взлетит на воздух. Стало быть, теперь нужно было следить за тем, что говоришь и делаешь. Едва отыскав, Ван Ибо был не готов вновь потерять, лишиться близкого по духу человека, который стал самой яркой звездой в его жизни. Испытываемые чувства были сильны, и отчасти это они руководили им, откладывая момент раздумий, а Ибо лишь безвольно позволял. Да даже просто отпустить – ненадолго, на день или два, максимум на неделю, только до следующей встречи – было страшно, вот он и следовал за Сяо Чжанем. Но нужно было добавить в поведение хотя бы каплю адекватности. Наверняка, его и так уже считают, мягко говоря, странноватым. А если Сяо Чжань примет его ещё и за преследователя или за маньяка, если своим поведением Ибо ненароком напугает, спугнёт, тогда не видать ему слащавого «долго и счастливо», на которое он, вообще-то, рассчитывает. В мыслях уже начали созревать грандиозные планы на дальнейшую совместную жизнь, так что он не мог испортить всё, толком не начав. Для начала совершенно точно не стоило говорить правду. «Я хочу знать, где ты живешь», – после такого у Ибо будет лишь один выбор: в дурку или за решётку. «Решил прогуляться», – после столь долгой паузы будет ли это звучать правдоподобно? Скорее нет, чем да. На этом мыслительный процесс прервался. Дольше молчать он уже не мог. — А ты? У него получилось застать собеседника врасплох. На некоторое время Сяо Чжань, кажется, потерялся в своих размышлениях. «Это ли не гениальный ход?», – оправдывал себя Ван Ибо, не придумав ничего лучше вопроса на вопрос. — Мой дом в этом направлении. — Я подвезу, — не подумав, быстро выпалил Ван Ибо. Ему это показалось хорошей возможностью узнать, где старший живёт. К тому же хотелось побыстрее сблизиться. Желания Сяо Чжаня же отличались. — Что?! Не нужно, здесь всё равно недалеко, — суетливо начал отговаривать его Чжань. — Тогда провожу, — без труда выкрутился Ибо. Он, действительно, не видел причин Сяо Чжаню отказываться. Выдержав на себе какой-то очень непонятный взгляд с прищуром, Ван Ибо, затаив дыхание, ожидал, что на его предложение согласятся. — Это странно, — огорошил своим ответом старший. — Вам не нужно этого делать, — он был резок и категоричен. — Странно? Почему? — Мы едва знакомы! — возмущённо изложил очевидную истину Сяо Чжань. Это ранило. Ван Ибо всё никак не мог привыкнуть к этому неудачному изменению. Для Сяо Чжаня он – странный парень, которого тот видит второй раз в жизни. И если задуматься, это и вправду был второй раз в жизни. Они молча смотрели друг другу в глаза ещё около минуты, после чего Сяо Чжань настороженно отступил на пару шагов, наблюдая, пойдёт ли Ибо за ним. Отчаянно хотелось сделать шаг навстречу, но Ван Ибо понимал, что это последняя возможность сгладить все углы и не сделать хуже. Настаивать нельзя. В качестве подстраховки у него уже появилась парочка идей, у кого он может выведать информацию о Сяо Чжане, но даже при этом страх и сомнения никуда не исчезли. Но Ибо берёт себя в руки. По-хорошему прямо сейчас он должен развернуться, вернуться к своему средству передвижения и доехать до встречи, на которую уже безнадёжно опоздал, поэтому, сжимая кулаки, Ван Ибо мягко кивает на прощание и отступает.