Обезьяний кулак

***

      — Что-то случилось? — демонстративно поджав губы, спрашивает Гук.       — Нет.       А голос-то словно заморожен. Как же нет, если да?       — Не хочешь говорить?       — Не о чем говорить.       Хорошо, пусть так! С дураками — дурацкими методами. Чонгук выходит из гостиной, оставляя Тэхёна один на один с его скетчбуком. В котором он просто, блять, чёркает! Это и слепой увидит! Или, может, он рисует новый яой «Из жизни палок»? Тогда да, эти штрихи как раз про его главных героев.       Как только Чон уходит — понятно, что к своим любимцам, садовым цветам — Тэ отбрасывает блокнот в одну сторону и швыряет карандаш в другую.       Что происходит?! Почти неделю длится это занудство — вроде бы не ругаются, но ищут малейший повод, чтобы не завтракать вместе, чтобы остаться подольше возле ноута, якобы появилась срочная работа, которую как раз и надо делать ночью, чтобы дождаться мерного сопения партнёра и только после этого лечь…       Тэхён уже пытался отследить, с чего это началось, но не смог. Лишь примерные догадки и примерные сроки. А душу уже скрутило в тугой корабельный канат из восьми нитей — дышать тяжело!       Ведь Тэ безоговорочно любит своего Чагию, безумно привязан к его телу, безвозвратно притянут его черными глазами… Но упрямится и в ответ на эти поджатые губы отвечает своим оледеневшим молчанием.       …Прошло полгода, как они решили съехаться и жить вместе в доме Чонгука. Первое время, конечно, царила самая медовая идиллия! Изредка Гук мог совсем легонько надуться, если Тэхён вдруг «зарисовался» и выпал из хронометража.       — Тэ! — острым голосом тогда возвращал его Чон. — Я тут долго буду, как спящая красавица, один спать?       — Милый, — отрывался Тэхён от новой мангве, — она ж со всем своим королевством заснула, не?       — Это я лучше некоторых знаю. Главное, что «красавица» и «спящая». Я тебя жду! — После этого Тэ быстро оставлял своё вдохновение на завтра и спешил в спальню.       И зрелище, которое он заставал там, было действительно сказочным: Гук очень любил свечи — их мерцающий свет возбуждал в его романтичной душе совсем неромантичные фантазии… А уж как в этом антураже поблёскивало его тело, когда он после душа втирал в кожу смягчающее масло!       — Гук-и-и-и, а вот здесь я сам тебя смажу, — не выдерживал Тэхён и с предвкушением опускал ладони на потрясающие упругие ягодицы, размазывая по ним и между ними ароматную субстанцию, слушая одобрительные стоны и ощущая наливающийся тяжестью свой член…       Тэхён встаёт, подбирает разбросанную канцелярию — аккуратист в нём не умрёт никогда! — и идёт в кабинет.       Набирает номер.       — Привет, Чим рядом?       — Нет, на интервью убежал. Привет.       — Мне нужно с тобой поговорить как мужчине с мужчиной, — вздыхает Тэ.       — Не понял… У тебя мужчины рядом нет, чтоб поговорить?       — Вот как раз об этом мужчине и речь, понимаешь?       — А-а-а… Понял. Слушаю тебя.       — Скажи, когда Чимин-и начинает вести себя как блондинка, что ты делаешь первым делом?       — В смысле, ведёт себя как дурак или ведёт себя как женщина?       — Как женщина.       — Н-ну… Я какое-то время терплю капризы и стараюсь быть ласковым, иногда быстро срабатывает.       — Пробовал. Не сработало.       — А что, у твоего сейчас заскок?       — Да просто ПМС, блять!       — Угу… Ну, на следующем этапе я показываю, кто в доме хозяин.       — С этим сложности — хозяин-то дома Гук.       — Не в этом суть, брат! Ты показываешь свою власть. В вашей паре ты доминируешь, поэтому ты и демонстрируешь свою надёжность, свою силу. Но без фанатизма.       — Понимаешь, у нас с ним будто холодная война — без ругани, без слёз, но какой-то пизденящий душу леденец!       — Знаешь что, Тэ? За косу его и в койку! И отъебать так, чтоб не заёбывал!       — Он у меня нежный, не любит боль…       — Значит небольно еби. Но постарайся это скорее прервать — наши «дамочки» сами себя затягивают в страдашки, накручивают. Чем дольше они там, тем сложнее вытащить. Ты знаешь, говорят, что за первый год отношений надо притереться именно в этом плане: кто слушает, а кто говорит. Так что вы на важном этапе.       — Я понял, — вздыхает Тэхён.       — Давай, удачи тебе!       — Спасибо, Шуга!       Легко сказать: за косу и в койку! Шуге оно понятно — он сильнее морально и физически, Чимин рядом с ним совсем расслаблен и элегантен.       А в Чонгуке соединяется нежность и телесная мощь: с ним не подерёшься, он сам кого хочешь за косу и… Ну, допустим, не в койку.       Надо подумать…       Тэхён переодевает растянутую футболку и направляется в тренажёрку, обматывая кисти эластичной лентой.       Стоп.              Он ещё раз заматывает и разматывает тейп на руке, задумчиво глядя, как липучие зубцы почти намертво фиксируют слои… А вот и решение.       

***

             Сегодня вечером Тэхён тщетно пытался быть мирным и ласковым. Нихуя. Да, явно этот этап он упустил — терпеть капризы бесполезно, Чон не ведётся.       Закончилось тем, что Гук с нейтрально-вежливой улыбкой спросил:       — Ты скоро, милый? — ожидая ответ «Нет, дорогой, я ещё поработаю».       — Нет, Чагия, мне надо немного порисовать, — Тэ отвечает то, что нужно.       Блять! Вот это и есть семейная жизнь?! Может, поэтому люди предпочитают гостевой брак? Ну, нет! Не согласен вот этот конкретный Ким Тэхён с таким мейнстримом! Его семья будет иначе решать свои непонятности!       Но он всё-таки остаётся в гостиной, пока слышит, как Гук возится на втором этаже: шлёпает туда-сюда, открывает-закрывает гардероб, легко постукивает чем-то… Так, затих.       Тэхён идёт в ванную на первом этаже, с удовольствием моется и вымывается, бреется со всем тщанием, сушит волосы — наводит красоту. Даже пару капель парфюма на запястья. М-м-м! Какой же, суко, мужчина! И кроме духов никакой одежды не нужно!       Злоумышленник ещё несколько раз прокручивает в голове последовательность своих действий. Главное, чтобы Гук спал на животе, как обычно. Если вдруг окажется, что он на боку, можно потерять несколько драгоценных секунд, и тогда этот змей вывернется, победит, и всё может стать ещё хуже. Хотя, не стоит исключить возможности, что такая игра приведёт к «за косу и в койку».       Большой рулончик хорошего широкого тейпа, моток свежей верёвки, презервативы чёрного цвета и самый ядрёный чёрный спиртовой маркер — толстый, как фаллоимитатор, блин. Набор для примирения готов!       Тэ беззвучно входит в приоткрытую дверь спальни: в приглушённом свете ночника Гук, умничка, лежит лицом в подушку, нешироко раскидав ноги и подложив руки под грудь.       Верёвку нужно неслышно положить прямо возле кровати, туда же маркер. Они понадобятся чуть позже, а сначала тейп… Первым делом щиколотки. Потом кисти за спиной.       Тэхён по миллиметру отрывает кончик тейпа и, как ночной хищник, готовится к атаке. У него буквально пять секунд на всё. Вперёд!       Он одним движением сдвигает вместе ноги Гука и молниеносно сматывает их тейпом чуть выше щиколоток. В следующую секунду, предупреждая брыкание своего любимого, прыгает ему под колени и цепко ухватывает за широкой спиной обе руки, которые полусонный Чон лишь выпростал из-под себя и… ничего не успел ими сделать, как оказался стянут в локтях и кистях. Есть! Да-а!       — Тэхён, блять! Ты охуел?! Бессмертный вдруг?! Что это за хуйня?! — не сразу определяет, что произошло.       — Это тейпинг, любовь моя. Так что дёргайся-не дёргайся, он не развяжется. Потому как узлов нет — всё намертво, — зловредно объясняет Тэ.       — И зачем это? — злится пока беспомощный бакуши.       — Это ещё не всё, — уже спокойно продолжает манипуляции Тэ: убирает простыню, не преминув полюбоваться голой прекрасной задницей. Кладёт под колени Чонгука свёрнутую верёвку нужной длины и упирается коленями в его стопы. Со всей силы тянет его на себя за бёдра, потому что тот сразу попытался вырваться, но не успел. Тэхён садится на спину возлюбленному, плотно складывая того и прижимая животом к коленям. Верёвку из-под сложенных ног протягивает наверх и проводит под скрещенными на спине руками Чона, перехватывая их несколькими витками поверх тейпа. Затем, как лямки рюкзака, фиксирует по два витка через трапеции — и снова за колени. Очень хорошо! Гук пыхтит и терпит.       — С каких это пор ты вяжешь, малыш? — саркастично интересуется он.       — С детства. Но вот только что понял, как кайфово вязать людей. Мне очень нравится!       Ещё бы! Гук представляет из себя аккуратный свёрток: мускулистый, безвольно сидящий на коленях с завязанными за спиной руками. Причём руки в несколько слоёв обмотаны верёвкой — такие ухватистые, прямо зовущие, чтобы за них тянули на себя… Золотистое тело, перечёркнутое чёрным тейпом и чёрной верёвкой. Безумно красиво! Тэхён берёт телефон и с разных ракурсов фотографирует полученный результат.       — Тэхён, я не знаю, что ты задумал, но я тебя пришибу, когда это закончится, — тихо и осознанно предупреждает Чон, слушая звук фотозатвора.       — Посмотрим, — не сдаётся Ким.       — Да, посмотрим, сука… И это было нечестно. Я спал.       — Всё честно. Иначе я бы тебя не скрутил. Ты много говоришь, детка. Кляп? — он идёт ва-банк, потому что никакого кляпа не планировалось. Тэ хотел бы слышать голос своего парня.       — Я, пожалуй, помолчу, — ещё больше обижается Гук.       Осталось немного подготовительных движений. Совсем чуть-чуть потерпеть.              Тэхён открывает маркер, и по спальне тут же разносится запах спирта.       — Что?! — не выдерживает Гук. — Ты будешь пить?! Ну пиздец…       — Не пить, а рисовать. — Тэ удобно располагается позади аппетитно раздвинутых ягодиц Чонгука — очень удобная поза для обвязки! — и наносит первые эскизные штрихи надписи. Гук дёргается от щекочущих прикосновений маркера.       — Не ёрзай, иначе мне придётся тебя шлёпнуть! — угрожает Тэхён. Чон мгновенно замирает. Тэ прищуривает глаз, прикидывая симметричность и графичную форму слогов. Хорошо! Он начинает наводить красоту — утолщает линии, вырисовывает кружочки и перекладинки, наслаждаясь процессом каллиграфии.       — Тэхён, — опять подаёт голос Гук, — что ты, блядь, делаешь?       — Всё.       Тэ закрывает маркер и снова фотографирует. Ах, какая фотосессия — кто бы мог знать!       — Отличная попка, — оглаживает он мускулистые половинки, сразу чувствуя дрожь, которая разошлась от его ладоней по телу Чонгука, возбуждённому интригой. Затем разворачивает его поперёк кровати и подтягивает ближе к краю, а сам садится на колени на пол и, наконец, со стоном наслаждения проводит языком по дырочке Чона. Тот вскрикивает от неожиданно горячего прикосновения. Ах! Этот голос, когда он так сладко и покорно демонстрирует свою готовность отдаться ласкам, заводит Тэхёна, как самый сногсшибательный афродизиак!       — Чонгук, блять, как я хочу тебя, м-м-м… Давно нужно было…       И он, стараясь сдерживать своё бешеное желание, чтобы не сделать больно, щекочет и погружает язык в сжимающийся анус, лижет яички, ласкает пальцами основание члена, который — он уверен — толстым колом сейчас упёрся в связанные колени Чонгука, сочась смазкой. Тэ гладит раскрытые ягодицы, легко царапает ногтями бёдра, спину.       У Чона нет возможности выгнуться навстречу этому напору, как просит тело, и оттого он стонет жалобно, надрывно, прося:       — Да-а, ещё, прошу, о-о-ох, Тэ-э… М-м-м! — и эти поскуливания уже невыносимы! Его спина и ноги сплошь покрыты бисеринками пота. Тело, которое не может реагировать движением, видимо, отзывается таким образом, истекая…              Тэ поднимается на ноги и надевает презерватив, льёт меж ягодиц Гука смазку, которая чуть холодит его, заставляя вновь задрожать — о боги! Как же он прекрасен!       И вот теперь Тэхён в полной мере оценил, как он славно укрепил сложенные руки Чонгука: как влитое ложится это соединение в захват его пальцев, когда он плавным размеренным ударом входит в любимое тело. Замечательная идея! Что-то похожее на тренажёр: держись крепче и знай себе двигай ритмично бёдрами, притягивая мощный продуманный снаряд.       — Гук-и, о! Ох! Как же мне удобно! Я теперь только… так тебя буду!.. А-а-а, блять! — он опять берёт камеру и снимает видео, специально чуть медленнее входя и выходя из Чонгука. Такой контент после сегодняшнего вечера! Вот что ему мешало раньше так резвиться? Всё-о-о! Плотину прорвало!       Тэхён чувствует такую распирающую радость, когда Гук снова становится тем доверчивым, нежным, неожиданным, самым любимым, которого он просто боготворит! За каждым его движением следует громкий отзыв; он танцует бёдрами, вбиваясь в Чона под разными углами и кайфует от певучих стонов; со звонкими хлопками сталкиваются их горячие влажные тела, аплодируя друг другу. Тэ любит менять скорость — за десятком очень быстрых ударов, от которых Гук-и может только сбито дышать, следуют несколько длинных скользящих движений, когда Тэхён почти выходит из Чонгука, а на входе каждый раз задевая возбуждённую простату и слушая гортанные звуки…       — Тэ, я… я скоро… да, милый мой… Да! Сильнее, давай… — Его уже бьёт дрожь, он закатывает глаза своим коронным, только ему присущим образом.       Ещё сильнее, ещё глубже, сам уже чувствуя свою скорую разрядку. И Тэхён опять кончает первым!       — Гук-и-и-и!.. Да-а-а! Кончай, сука! — продолжает он натягивать Чонгука. — Давай! — И словно ему разрешили, Чон несколькими короткими звонкими вскриками догоняет оргазм любимого.       … Даже когда Тэ вышел из Гука, почувствовав неизменно следующее за семяизвержением расслабление, по связанному телу ещё пробегала судорожная дрожь.       — Чагия, ты кончил вообще? — удивляется Тэ.       — Я уже хочу ещё, — шепчет тот.       — О-о-о, как тебя…              Тэхён развязывает верёвки, снимает тейп. Чонгук лежит на животе и покорно позволяет привести себя в порядок: чуть постанывает, когда Тэ разминает кожу с отметинами узлов, растирает кисти, которые долго были неподвижны, массирует напряжённую поясницу… Ким стоит, расставив ноги над лежащим, и целует его, начиная от копчика, вверх по позвоночнику, одновременно лаская ладонями бока Чона. Тот стонет расслабленно, прикрыв глаза от удовольствия.       — Как я люблю тебя… — нежно шепчет он. — Я обожаю тебя… Ты самый прекрасный, мой Тэхён-и…       А Тэ, поднявшись губами к шее Гука, разворачивает наконец к себе лицом и ложится всем весом на него. Он бы мог слушать слова любви бесконечно, но целует любимый рот страстно, сильно, властно. Язык его мужчины стремится к нему навстречу, с искренним наслаждением скользя и лаская.       — Ты плачешь, милый?! — только сейчас заметил он.       — Любовь моя… Ты первый связал меня… Я никогда, понимаешь — никогда! — не был связанным! И это… Боже, это не похоже ни на что… Я люблю тебя… — всхлипывает, тихонько объясняя причину своих слёз, но не прекращает их лить. Такой трогательный! Большой, сильный, с покрасневшим носом — неповторимо!       — И это было так красиво! Я покажу тебе, я всё снял на телефон, — нежно слизывает его слёзы Тэ.       — Ты извращенец, — усмехается Чон, — ты же не сольёшь эти снимки в сеть?       — Непременно! Для чего же я их делал? Так и вижу скандал: «Мастер Чон Чонгук — пассив»! И твоё фото с моим членом в заднице.       Чонгук перестаёт плакать:       — Я тебя придушу, если не покажешь!       — Покажу, — не упирается Тэхён. Он ставит побольше подушек в изголовье и помогает им вдвоём улечься поудобнее. — Только ты расскажешь мне, почему началась эта хуйня, из-за которой пришлось всё устроить.       — Я на тебя обиделся, — очень, знаете ли, понятно объясняет Чонгук, улегшись на грудь своему мужчине.       — Прекрасно. И на что? — старается выведать побольше Тэ.       — На то, что ты никак не прореагировал на мой сюрприз.       — Ох, прости, конечно… А на какой?       — Я купил кое-что, положил к тебе на стол и подписал: «Ты хочешь, чтобы я это надел сегодня вечером?» А ты даже не посмотрел на это! — Так, опасный момент: в голосе Гука проскальзывают обиженные капризные нотки.       — Подожди, радость моя. — Ким обхватывает ладонями совсем немного погрустневшее лицо с чуть-чуть надутыми губами. — А где этот сюрприз лежит?       — Не знаю! — ещё капризнее. Блять! Это надо срочно остановить.       — Но куда ты это положил? — аккуратно-аккуратно говорит Тэ, понимая, что сейчас можно и нарваться…       — К тебе на стол, внизу в кабинете.       — Я сейчас! — подрывается Тэхён и кубарем скатывается на первый этаж.       Нет ничего на столе! Только его бумажки, наброски, журналы… Что же это за сюрприз? Ещё раз осматривает стол — да нету!       Бежит обратно в спальню:       — Детка? Там ничего нет… Я тебе клянусь — я всё осмотрел.       — Как это нет? — тоже встаёт Гук с намерением ткнуть Тэхёна носом в свой неоценённый сюрприз, с которого весь сыр-бор пошёл.              Осмотрели вдвоём. Ничего.       — Не понял, — бормочет Чонгук, — я же его собирался положить сюда, — показывает в центр стола. И задумавшись, медленно поворачивается. — Бля-а-ать…       — Что? — волнуется Тэ.       — Грёбаный склероз…       — Да что такое?       — Вот они, — и с таким разочарованно-виноватым лицом показывает на полку со старыми, ещё японскими мангами V, что Тэ прыскает:       — Милый, но это не стол!       — Я вижу, — берёт он аккуратную коробочку с пластиковым окошком, — я только что вспомнил, как собирался это сделать, но тут ты вернулся за чем-то, и я быстро сунул сюда, чтобы потом переложить на стол. Кошма-а-ар… И я всё это устроил… О боже, как мне стыдно!       Чон виновато упирается лбом в плечо Тэхёна, который продолжает тихо хихикать, поглаживая голую спину своего позорника.       — Ну ладно, ладно, счастье моё! Зато смотри, как хорошо всё получилось! Я тебя связал, мы прекрасно провели шибари-сессию, я наделал кучу фоток и видео, мы сейчас всё это посмотрим, и ты успокоишься. Хорошо? — Поднимает он любимое лицо за подбородок и чмокает в губы. — А что там за сюрприз?        — Это джокстрапы, — показывает он коробочку.       — Ух ты! — Если б не картинка на упаковке, Тэ вряд ли бы без помощи гугла узнал, что это за хрень такая. — Ты знаешь что? Это самое то! Надевай! Прямо сейчас!       И разрывает упаковку, отдавая Чонгуку чёрно-золотистый гульфик.       Гук со знанием дела надевает эту порнуху на свой член, расправляет резинки пониже ягодиц и становится, отклячив задницу, спиной к Тэхёну.       — Ну как? — крутится он.       — Прекрасно! Я так и знал, что всё будет очень красиво вместе.       — Что вместе? — не понял Гук.       — Твои трусишки с моей надписью, — во все зубы скалится Тэхён, но как-то это подозрительно.              — Какая надпись? — опасливо уточняет Гук, так и сяк поворачиваясь, чтобы посмотреть себе за спину.       — Пойдём наверх, покажу, — Тэхён уже откровенно ржёт и ведёт любимого за руку по ступеням.       Телефон с компроматом лежит возле кровати.       — Вот. — Тэ отдаёт Гуку аппарат с открытой на экране фоткой.              В кадре Чон Чонгук, Мастер шибари, очень красиво связанный чёрной верёвкой, запечатлён в ракурсе сзади снизу, а крупным планом — его раздвинутые ягодицы, где красуется каллиграфическая надпись с аккуратной звёздочкой ануса ровно посередине:

      С У Ч К А * Т Э Х Ё Н А

      

💋💋💋