Пещера Аладдина

- Консьерж-служба «Пещера Аладдина» приветствует Вас, - Захария с дежурной улыбкой повторял заученный текст. Их учили, что люди слышат улыбку в голосе, даже когда не могут видеть его, но сам он мыслями был где-то далеко. Он впервые едва не проспал на работу, да и пробуждение было тягучим, мутным. От усталости ломило плечи и спину, а от общения с младшим Брендоном хотелось помыться, оттереть себя жесткой щеткой до красноты, лишь бы забыть, какие слова наговорил ему альфа. И ведь абсолютно не заслуженно. Ни разу, ни разу за месяцы, что он тут работал, он не… нет, пару раз клиенты и правда говорили, что у него приятный голос, один раз даже позвали на свидание, бывало, приглашали кофе выпить, но он бы никогда… это же правда какая-то проституция получается. Нельзя строить отношения с тем, на кого ты работаешь, с богатым человеком, который заведомо видит в тебе обслугу, ну и относится соответственно. А этот тестостероновый дурак, ничего о нем не зная, подумал сразу самое худшее. Вот именно поэтому с такими, как он и его брат, и нельзя связываться. Возможно, на первых порах будут и цветы, и конфеты, и свидания, но закончится все тем же самым: утверждением, что он мелочный и распутный, продавший свое внимание и всего себя за пару подачек. - Меня зовут Захария, что я могу для Вас сделать, мистер… - он скосил взгляд на монитор компьютера. Стоун Брендон. Какая распространенная фамилия, а он и не замечал раньше. Минусом в его вроде бы идеальном плане не встречаться с клиентами было то, что кроме учебы и работы он больше нигде не бывал. Единственной отдушиной было прогулки по извилистым мощеным улицам города, в который его притянуло из тихого сонного дома магнитом, и при первом взгляде на который он влюбился, пропал просто. На факультете искусствоведов альф было полтора человека, да и те вызывали больше вопросов, и, кажется, были вовсе не по омегам. Так что единственной любовью в сердце Блума оставался прекрасный солнечный город с его винтажными вытянутыми к небу домиками, раскидистыми кронами деревьев да шепотом морских волн. - Захария, - бархатный голос в наушнике пустил волну мурашек вниз по спине Зака. Невольно передернув плечами, Захария поборол желание обернуться, чтобы проверить, что этот самый Стоун не стоит у него за плечом и не шепчет сейчас ему на ухо, - как удачно. Блум снова перевел взгляд на монитор. Если верить данным, очередной Брендон зарегистрировался лишь сегодня, так что не мог слышать его раньше. И, что примечательно, отметил Зак, листая карточку клиента ниже, оплатил не что-нибудь, а вип-абонемент. А это, ну как сказать… нет, ну не то чтобы он купил сотрудников и их семьи с потрохами и потомками до седьмого колена, но в целом похоже. «Пещера Алладина» была совсем молодой и весьма амбициозной компанией, хоть и имела неплохую репутацию среди себе подобных, но и старались они, надо признать, чуть больше, чем остальные. Платили за это хорошо, и Зак по-своему любил совершать для своих клиентов маленькие чудеса каждый день, но вот випы… Это был совсем другой уровень. Если его можно было назвать чудо-мальчиком, то випы - это была лига Суперменов, криптониты которых были надежно закопаны и не могли сбить своих героев с защиты интересов клиента. У по-настоящему богатых и влиятельных были и причуды особенные, и для того, чтобы с ними разбираться, существовали специальные кураторы, которые, если нужно, сами выполняли работу курьеров, уборщиков, выносили мусор и держали волосы, пока випованная особа выблевывала внутренности в золоченый самосмывающийся унитаз. Обычно Зак с ними никак не пересекался, видел только с утра, как они подкатывали на работу на дорогих новеньких иномарках. Что ж, помогать людям - это образ мышления, а если за это еще и хорошо платят, то почему бы и нет. Вот только его это обычно никак не касалось, с випами он никогда прежде не сталкивался, ибо за каждым таким был закреплен свой собственный ламинированный омега или строгий бета. Альф с недавнего времени на эту работу не брали. Нервы, говорят, у них сдавали быстрее всех. А одновременно бьющий в стену пудовым кулаком, плачущий и заедающий истерику пончиком парень под два метра ростом - зрелище не для слабонервных, не для детей и не для кормящих пап. Однако сегодня, видимо, произошла накладка и из-за того, что этот Стоун Брендон был зарегистрирован всего пару часов назад, отдельный куратор был ему пока что не назначен, а уточнить и попросить помощи в районе полуночи было не у кого. Ну что ж, была - не была, ведь и он, Захария Блум, все же не в первый раз на родео, подумал Зак и буквально запел в трубку: - Мистер Брендон, очень рад, что Вы обратились именно к нам. Что я могу для Вас сегодня сделать? Голос не дрожал, мед лился в уши клиента рекой, и Зак искренне гордился собой, представляя, как утром Колсон ахнет от его находчивости и лично выпишет ему премию. Или выходной. Ну или хотя бы благодарность. Письменную. Однако же ладони предательски взмокли, когда пауза на том конце провода затянулась. Брендон молчал, молчал и Зак. Молчал и потел. Особенно плохо стало, когда он услышал в наушнике что-то, подозрительно похожее на рык. Разозлился что ли? Почему? Что он уже успел сделать не так? Переборщил со сладостью или… - Значит так, завтра утром разбудишь меня в восемь, к девяти привезёшь на завтрак из ресторана «Континенталь» итальянский омлет, тосты с джемом, зажаренный бекон, - Зак судорожно схватил первую попавшуюся под руку бумажку и принялся строчить, - кофе черный, с корицей и перцем, и булочки из кофейни на углу у моего дома. Короткие гудки раздались так неожиданно, что он даже охнуть не успел, лишь замер посреди недописанной фразы. Зак вытер о штанину вспотевшие ладони. Ну, вроде все было не так плохо. Аккуратно переписывая кривые торопливые каракули, Блум убеждал себя, что вежливость - это пережитки прошлого, а этот мистер Брендон 2.0 наверняка очень занятая цаца, и никогда не заработал бы на консьержа, расшаркиваясь с каждым встречным-поперечным по часу. Итак. Утром он закажет завтрак и эти чертовы булочки, вызовет курьера, потом позвонит очередному странному Брендону, появившемуся в его жизни, третьему за последние сутки, между прочим, убедится, что тот не подавился насмерть своим кофе, и навсегда о нем забудет, как только за грубияном закрепят своего собственного куратора. Все будет хорошо. Так, собственно, и вышло. Альфа, очевидно, неплохо выспался, так как ответил на звонок после первого же гудка и звучал добрее, чем ночью, кофейню удалось найти в поисковике почти сразу, завтрак был готов вовремя, а курьер о выполненном заказе отчитался буквально за минуту до ухода Зака домой, именно поэтому омега никак не ожидал, что, не успеет он дойти до спасительного лифта, гостеприимно распахнувшего двери, как за его спиной раздастся пронзительный вопль Колсона. - Блу-у-ум! - разговоры на этаже мгновенно стихли, и десяток макушек как по команде повернулся в сторону кабинета начальника: такого визга от почтенного и всегда сдержанного шкафообразного альфы они не то что раньше не слышали, но даже предположить не могли, что он в принципе способен подобный выдать. Не дойдя до обещающей свободу кабины каких-то два шага Захария замер. Захотелось втянуть голову в плечи, уменьшиться, сделать так, чтобы на него перестали пялиться. Вопль шефа совсем не был похож ни на премию, ни на письменную благодарность. Зак замер испуганным опоссумом и, сделав разворот, посеменил в сторону кабинета Колсона. - Да, шеф? - безумно хотелось спать и в туалет. Если Колсон не поторопится, то есть шанс, что Захария все это сделает прямо на пороге его кабинета. - Зайди, - на лице альфы нервно играли желваки, зубы были плотно стиснуты, и, казалось, даже руки его чесались от желания схватить мальчишку за шкирку и втащить внутрь. Стоило двери с треском захлопнуться, как человеческий улей офиса отмер и загудел, выдавая самые невозможные версии того, что мог натворить мелкий, спокойный и со всех сторон беспроблемный омега. Особо заинтересованные даже повадились дружною толпой на кухоньку, путь к которой шел точнехонько мимо кабинета начальника: то чашку кому срочно потребовалось помыть, то кофейку налить, то печеньку вдруг захотелось, да и притормаживали на секундочку-другую у двери, но из-за добротного деревянного полотна кроме недовольного невнятного рычания расслышать, увы, ничего не удавалось. Тем временем по другую сторону двери Колсон растирал виски, словно его мучила ужасная мигрень, и заговаривать не спешил. Зак переминался с ноги на ногу, косился осторожно то на шефа, то на окошко за его спиной, где утренние лучи призывно улыбались сквозь начищенные стекла и манили к себе, но нарушить молчание первым не решался, уж больно свирепо сопел альфа. «Вот вам и еще одно доказательство того, что альфы и стресс - плохое сочетание», - как-то отстраненно подумал Захария. Наконец, когда напряжение в комнате уже можно было, казалось, потрогать, тот выдал так, словно это все объясняло: - Стоун Брендон. Зак в ответ лишь недоуменно нахмурился: он красавчик, отработал мужика без единой помарочки, несмотря на то, что приятным их общение назвать было ой как сложно. А Колсон меж тем продолжал: - Он только что звонил. Орал на меня, как на щенка малолетнего. Спрашивал, где я беру таких сотрудников, которые простейшие задачи выполнить не в состоянии, - жилка на лбу Колсона посинела и вздулась, и, будь Зак менее возмущен, он бы перепугался за здоровье шефа. - Но я… - чувствуя, как запылали щеки, начал было он. - Что - ты? Вот что - ты? - рыкнул Колсон. - Тебе что было сказано сделать? - Разбудить и обеспечить завтраком. Я все сделал, как он просил! - от несправедливости обвинений уже горели не только щеки, но даже кончики ушей, и Зак почувствовал, как и у него начинает пульсировать в висках. - А-а-а, - альфа внезапно закивал головой, чему-то заулыбавшись и переходя на шепот, - то-то и оно, что нет. Улыбка шефа напугала Блума даже сильнее, чем все вопли Колсона до этого. По правде сказать, альфа все меньше с каждой минутой походил на нормального. - В-в каком см-мысле - нет? - прозаикался Зак, вспомнив прочитанную накануне статью о том, как стресс пагубно влияет на менеджеров среднего звена, и как один из них работал себе, работал, а потом кинулся на секретаря с ножом. Ножей поблизости на первый перепуганный взгляд омеги не наблюдалось, но Захария все равно прижался к двери, нащупав ручку. На всякий случай. Тот, из статьи, вообще бетой был, а поди ж ты, ножевое ранение и баснословную компенсацию мальчику обеспечил… - А в таком, мой юный друг, - миролюбиво присаживаясь на край стола и не замечая, как тот жалобно скрипнул под мощным бедром, продолжил негромко Колсон, - мистер Брендон просил привезти завтрак? Просил. Ты этого не сделал? Не сделал. Тебя просили прислать курьера? Не просили… Захария, конечно, с такой интерпретацией событий согласен не был, но, учитывая, что шеф сам задавал вопросы и сам тут же на них отвечал, то он лишь молча клацнул зубами и крепче сжал латунный шарик за спиной. - Чем, собственно, мистер Брендон остался жутко недоволен, о чем и сообщил мне не далее как десять… - Колсон задумчиво посмотрел на массивный циферблат наручных часов, туго опоясывающих мощное запястье, - да, десять минут назад. Захария поборол желание лишь руками развести. Он сделал все, что было в его силах, чтобы выполнить желание Брендона. То, что он не смог угадать, что происходит в голове у парня, не его вина, ведь он и правда не обучен работать с вип-клиентами. Ему бы никогда в жизни не пришло в голову, что привезти - это значит буквально оторвать задницу от стула и нестись через весь город с омлетом наперевес. Ему за это как бы и не платят. - Ах вот оно что, - протянул Колсон. Он что, сказал последнее вслух? - Ну, милый мой, теперь тебе за это платят. Поздравляю с повышением. Воздуха в просторном кабинете внезапно стало не хватать. - Ч-что? - уточнил Зак шепотом. - То, - рявкнул Колсон, уже почти привычно кардинально меняя ипостась. - С завтрашнего дня ты официально персональный менеджер у мистера Стоуна Брендона. Поздравляю ещё раз. Блум посмотрел в лицо начальника, надеясь прочитать в нем, что все это не более, чем глупая шутка. Ведь ну бред же. Этот мистер Брендон был им недоволен, так почему же… - Но я не могу, - растерянно пробормотал он вслух, - я же учусь, я студент. Я могу работать только по ночам, я… - На кого учишься? - резко перебил Колсон, сжав край столешницы. - На искусствоведа, - сбитый с толку, выдохнул Захария. - Ерунда, потом доучишься, - Колсон отмахнулся от него так, словно все это совершенно не имело значения. Возьмешь перерыв, а через пару лет продолжишь. Это же искусство, мальчик, там за последние пятьдесят лет ничего нового не произошло, ты ничего не пропустишь, - довольный собственной шуткой, альфа хохотнул. - Глупость какая-то, - пропуская мимо ушей оскорбительные комментарии альфы, Зак опустился на стул. - Почему бы вам просто меня не уволить? Колсон молчал, ковыряя пальцем одному ему видимую щербинку на отполированном столе. Секунды тянулись патокой, Захария смотрел перед собой, думая, что, может быть, он просто уснул на смене, и ему снится кошмар. Такого, правда, не бывало, но и это казалось более логичным предположением, чем все, что он услышал в кабинете. - Понимаешь, Блум, - как-то на удивление человечно начал Колсон. - Этот Стоун Брендон обещал привести к нам на обслуживание все семейство. С одним условием - именно ты будешь с ним работать. - Но почему?! - закричал Зак, а в голове мысли теснились, не находя ответа на эту откровенно дурацкую загадку. Ведь этот альфа на него разозлился, остался недоволен, так какого же черта он теперь хочет? - А черт их, богатеев, разберет, - пиджак начальника угрожающе натянулся, когда тот пожал широкими плечами. - Но нам очень нужен этот контракт, Зак. Очень. Это не звезды-однодневки, которые сторчатся через пару лет, не новомодные блоггеры или как там это называется, не подозрительные бизнесмены. Это потомственные аристократы, Зак. Если нам удастся зацепиться за этот контракт, перед нами откроются совершенно новые горизонты. И ты, Закари, можешь нам в этом помочь. Жестом волшебника он выудил из стопки бумаг несколько скрепленных между собой листочков, протягивая их в руки Блуму: - Твой договор. Прочитай и приноси завтра подписанным. К десяти утра. Зак перевел взгляд с лица альфы, где нервно билась на виске жилка, на стопку листков. После бессонной ночи все это больше всего напоминало бред, но… Но. А что ему мешает попробовать? Так сказать, проверить себя. Ведь не зря же он сбежал из дома, не зря же решил, что способен на большее, чем просто жить в тени родителей. Не зря стремился доказать себе, что сможет выжить в этом большом и шумном городе один. Так почему бы, собственно, и нет? Если не получится, ну что ж, никто и ничто н сможет его удержать его насильно, но сдаваться до начала Зак как-то не привык. Решительно забрав из широкой ладони договор, он поднялся, направляясь к выходу из кабинета: - Мое имя Захария, мистер Колсон. Ну, чтобы Вы знали имя того, от кого Вам требуется помощь. *** Зак не хотел быть искусствоведом. Звучало это, наверняка, немного странно на сторонний взгляд. Ведь он однажды проснулся с утра пораньше и принял его, это решение - бежать. Зная, что папа, если узнает, не погнушается и слёзы пустить в ход, и уговоры, и шантаж, зная, что отец всегда поддержит папу, зная, что дед посмотрит сверху вниз, подожмёт губы гузкой и скажет прекращать концерт, все равно решился однажды снять все карманные деньги с карточки, написать поздно ночью записку и, побросав трусы с носками в новенький вместительный рюкзак, сел на первый утренний автобус, уходящий на восток. Добравшись до города, он знал точно, что хочет гулять по берегу залива на закате, хочет кататься на верёвочных трамвайчиках, хочет жить в квартирке с видом на какой-то то ли разрушенный, то ли закрытый властями за непоправимый вред для экологии завод… на этом план, если можно его, конечно, таковым назвать, заканчивался. У Зака не было идеи стать великим актером или танцором, он не грезил по ночам выкройками и не рисовал на салфетках. Он не был уверен, что хочет учиться вообще… нет, не так. Он, конечно, хотел в будущем стать кем-то… ну, кем-то особенным, однако пока совершенно не знал, кем. Романтика большого города манила, нашептывала, что перед ним открыты сотни путей, и он может сегодня быть бариста, а завтра стать спасателем, послезавтра мог бы обучать детей музыке, а ещё через месяц - уехать с гастролями с какой-нибудь третьесортной инди-группой. Однако первый же звонок родителям выбора не оставил: те обещали не объявлять своего сыночку в розыск лишь при одном условии - если омега оправдает свой побег тем, что поступит в университет. Именно так и оказался Зак на скамье первокурсников, грызущих гранит искусствоведческих наук. Хотел ли он быть искусствоведом? Нет. Но это было то, о чем он знал больше, чем о строении организма человека и больше, чем об интегральных схемах. Зона комфорта и определила его выбор на этом этапе. Направляясь пасмурным дождливым утром в офис, а не из него, как обычно, ощущая внутри неясный трепет от неправильности происходящего, Блум сжимал во влажной ладони подписанный договор. «А почему бы и нет?» - сказал он себе прошлым вечером, заваривая крепкую чашку чая. «А почему бы и не попробовать?» - подумал он, отставляя чай и откупоривая бутылку давно ждавшего своего часа вина. «Если не попробую, буду жалеть ещё больше», - убеждал он себя, впервые набирая номер Мэттью не по дороге на работу, а, как и положено офисному планктону, встречая сумерки за плотными кирпичными стенами своей маленькой кухоньки. И было что-то тревожно-прекрасное в этом простом действии, словно даже в воздухе ощущались грядущие перемены. Принесут ли они что-то хорошее? Зак этого не знал. Но, как и тогда, глядя через стекло автобуса, как удаляются ухоженные палисадники Саннивиля, увозя его из отчего дома навстречу приключениям, он готов был скорее откусить себе язык, чем сдаться, не попробовав. Ему предстоит работать на альфу, который кажется взбалмошным и ненавидит его, даже не зная? Предстоит. Знает ли альфа, с кем связался? О нет, Захария Блум так просто не сдаётся. Он от дедушки ушёл, он от папочки ушёл и от этого злобно рычащего в трубку волчары уйдёт целым, невредимым, с ушами и хвостом. Из-за туч выглянуло по-осеннему спокойное солнце, когда Зак постучался в кабинет Колсона. Страхи и волнения остались там, за порогом, за дверьми неслышно захлопнувшихся дверей лифта, остался лишь нервный интерес: как-то теперь изменится его жизнь. - И что, мне просто сидеть и ждать, пока его высочество изволит позвонить? - теребя в тонких пальцах новенький рабочий телефон, Зак с трудом сдерживался, чтобы не поправлять ежеминутно выглаженную с вечера блузку В кабинете, где ещё пять человек, помимо него, с деловым и занятым видом резво стучали по клавишам, он чувствовал себя гадким утёнком: слишком молодой, слишком лохматый, слишком случайно оказавшийся здесь, будто бы не на своём месте. Да ну бросьте, вот прямо точно не на своем. - - Идём, - ещё более неразговорчивый, чем обычно, Колсон, проигнорировал вопрос и направился к свободному столу. - Устраивайся. Не успел Захария пристроить рюкзак в уголке у подоконника, как перед ним плюхнулась увесистая папка. Зак, казалось, видел, как от неё пошла по поверхности стола рябь, разошлись круги дрогнувшего покрытия, но то, конечно, было лишь его воображение. - Что это? - переводя взгляд с папки на мрачное лицо альфы, почему-то шепотом спросил он. - Твоя работа. В вип-обслуживании есть услуги, входящие по умолчанию: оплата счетов, ведение календаря, обслуживающий персонал, закупки, почта. Твоя задача - собрать все необходимые данные и к концу дня знать, чем живет твой подопечный. В какие рестораны ходит, у какого парикмахера стрижется, посещает ли проктолога, есть ли у него пес, что он носит, чем живет и когда он записан к ветеринару. - Кто? - папка, казалось, с каждым словом Колсона лишь увеличивалась в размерах, так что Зак в конце пламенной речи шефа перевел на того вконец осоловелый взгляд. - Собака! - рявкнул Колсон и, стерев рукой со лба незнамо когда выступивший пот, развернулся и стремительно вылетел из кабинета под недоуменные взгляды коллег. Зак мог бы поклясться, что он слышал что-то вроде “помоги нам Бог”, пока дверь еще не успела закрыться. И что прикажете делать дальше? Зак взмокшими руками открыл папку на первой странице. Итак: Стоун Брендон, год рождения - не указано. Семейный статус - не указано, место работы - не указано. Зак листал страницы, пока они не слились в единое полотно, но все также, как и титульный лист, белело прочерками и пустыми строками. Как много ему предстояло узнать об этом человеке, о котором пока что был известен лишь номер телефона и то, что он слишком буквально подходит к своим распоряжениям. Звонить не хотелось так, что заныло в затылке и даже прихватило живот, но, сбегав до туалета, заварив кофе, съев три печенья и дважды прочитав сводку погоды, пришлось признать, что особого выбора не было. Дрожащими пальцами набрав номер на служебном телефоне, расставаться с которым нельзя “даже если у тебя разорвало аппендикс и ты уже на операционном столе, Блум!”, Зак медленно вдохнул и выдохнул, напоминая себе, что он не первый день этим занимается, что Брендон не способен откусить ему голову через трубку и что это всего лишь работа. - Говорите! - грозно отозвалась трубка едва ли после одного гудка. От напора в голосе Брендона Зака буквально парализовало. Только этим он мог объяснить то, что вылетело из его рта в следующую секунду: - Мистер Брендон, это Захария Блум. Подскажите, пожалуйста, Ваша собака записана к проктологу и если да, то когда? А дальше у него была, казалось, вечность, чтобы понять, что именно он только что спросил у своего подопечного. Секунды тянулись, Зак вспоминал, как дышать, а на том конце провода не раздавалось ни звука. Резкие короткие гудки отдались в ушах тюремным приговором. “Подозреваемый обвиняется в том, что он хронический идиот. Обжалованию не подлежит”. Ну серьезно? Еще две чашки кофе спустя пришлось признать не только то, что Брендон пугает его до чертиков, но и то, что работу за него никто не сделает. Звонить мистеру Стоуну даже не рассматривалось им как вариант. Он был уверен, что Брендон записал его в калеки умственного труда уже дважды, а доказывать самому себе, что Бог троицу любит, Зак не собирался. Окольными путями, используя абсолютно все, что могла ему предложить всемирная паутина, он собирал информацию по крупицам. Стоун Брендон задачу ему не облегчал, отсутствуя в любых социальных сетях. И когда вечером Колсон на удивление неслышно для его комплекции вырос за спиной, заглядывая через плечо в скудные заметки, Зак готов был признать свое поражение: если он такими темпами будет собирать информацию о подопечном, то лет через пять он будет знать все, что ему нужно для работы. - “Брендон корпорейшн”. Позвони завтра с утра секретарю и объясни, что тебе нужно, глядишь, чем и помогут, - казалось, шеф сам не верил в успех затеи, но, тяжело вздохнув, опустил мощную ладонь на поникшее плечо Захарии. - Спасибо, - Зак, ожидавший услышать отповедь на тему: “как можно быть таким ущербным”, почувствовал прилив не только сил, но и благодарности. Шефа хотелось обхватить руками, как большого плюшевого мишку, обнять покрепче, и чего греха таить, расплакаться у него на плече, потому что, ну правда, Зак, похоже, просто не был создан для этой работы. Таким никчемышем он не ощущал себя ни разу в жизни. *** Не зря умные люди когда-то давным-давно придумали поговорку, что утро вечера мудренее. Заев поражение двумя пончиками, запив добрым бокалом вина и проплакавшись в трубку Мэттью, который, уложив сынишку спать, готов был подставить крепкое омежье плечо, Зак чувствовал себя если не заново родившимся, то уж точно готовым к свершениям. Следующее утро улыбалось ему солнечными бликами на окнах, приветствовало свежестью омытых дождем улиц и щебетом птиц, прячущихся в кронах деревьев. Такое прекрасное утро просто не могло быть началом отвратительного дня. Поэтому ровно в десять утра, открыв папку, что все еще стыдливо зияла пустыми строчками, Зак с воодушевлением схватился за телефон. Секретарь “Брендон Корпорейшн” явил себя существом бдительным, но понимающим. Проверив историю Блума и убедившись, что он именно тот, за кого себя выдает, омега, представившийся Миком, оказался просто кладезем полезной информации. По его данным, пса у Стоуна отродясь не было, что было упущением, так как “вместе они бы смотрелись ну просто очаровательно, ведь мистер Брендон такой милый”. С этим Зак был, правда, в корне не согласен, но благоразумно сдержал своё мнение при себе, так как милейший Мик был единственным, кто мог и искренне стремился ему помочь. От непрерывного потока хвалебных отзывов в адрес Брендона свело челюсть, голова гудела от обилия информации, полезной и не очень, когда он наконец повесил трубку. Но стоило отложить телефон и потянуться в попытках размять плечи и пустить в мозг немного кислорода, как вдруг тот зазвонил сам. Звонить он мог лишь в одном случае - мистер Брендон лично желал с ним говорить. Охнув, икнув и мысленно перекрестившись, Зак принял звонок. - Мистер Брендон, меня зовут Захария, чем я могу помочь? - Я знаю, как тебя зовут. - Я… - У моего племянника послезавтра день рождения. Придумай подарок, упакуй и пришли мне домой до завтрашнего вечера. И снова, прежде чем Зак успел попрощаться, раздались короткие гудки. “Очевидно, прощаться его родители в принципе не научили”, - Зак, который за время короткого разговора успел нарисовать на чистом листе рожицу с высокомерно вздернутыми бровками, со злостью проткнул нарисованному Брендону глаз. Как бы то ни было, но это был его шанс. Папка пестрела малопонятными запутанными заметками, которые еще только предстояло привести в порядок, но сейчас это было не важно, сейчас у него было настоящее задание. Итак, подарок племяннику. Наверняка, он должен знать, сколько этому племяннику лет, какого он пола и существует ли в природе, либо же это проверка на вшивость от недоброжелательно настроенного альфы. Еще раз взглянув на полупустую папку, которая не могла дать ему ответов на эти вопросы по понятным причинам, Зак решил твердо, во что бы то ни стало, справиться с заданием. Пришлось снова звонить Мику, который подтвердил, что племянник реально существует, и даже снабдил инсайдерскими данными, что папочка Тони, а именно так звали племянника Брендона, - создание, широко известное в узких кругах, ведет какой-то крайне модный блог и ежедневно выкладывает там на обозрение тысяч людей чуть ли не всю свою жизнь. Если где и можно разузнать о мальчишке все, то именно там. Старательно записав адрес, Зак мысленно пообещал себе, что если с подарком выгорит, то он лично отправит Мику торт. И цветы. И цветы, и торт. К вечеру он и правда знал о маленьком Тони настолько много, что становилось не по себе: знал, какую школу тот посещает, знал, на какие секции тот ходит, знал, что тот ненавидит фасоль, что вот у него собака как раз есть, и что папочка так приучает его к ответственности. И что Тони всего один раз забыл пса в парке, что, наверно, не так уж и плохо для семилетки. Уже смеркалось, а Зак все рассматривал фотографии маленькой семьи: вот Тони, его папочка и пес по кличке Зумба вместе идут по улице. На всех троих ярко-желтые, теплые и уютные пальтишки, а у мальчика на голове очаровательный берет с вышитой бабочкой на ней, почти такой же, как у папы приколота на отвороте. Вот Тони в полосатом купальном костюмчике со смешными нарукавниками в форме утят плещется в бассейне. Вот, закинув ногу на станок, стоит в классе танцев и улыбается прямо в камеру. Обычный счастливый мальчишка, которого любят и которым папа, очевидно, очень гордится. *** - Мэтт, а что сейчас любят мелкие омеги? - Зак, не успев включить свет в комнате, зажал плечом трубку телефона, пока пытался на ощупь левой ногой стянуть ботинок с правой. - Я так подозреваю, что это не праздный интерес? - Мэттью говорил тихо, и смешок у него вышел едва слышным. Похоже, он только-только уложил сына, и сейчас крался подальше от детской, опасаясь разбудить. Зак мысленно отвесил себе затрещину - настолько погряз в Брендоне и его задании, что даже не посмотрел на часы, а электронное табло у кровати показывало как раз начало десятого. - Стоун Брендон, - то ли вздохнул, то ли проныл он в трубку. - Можешь больше ничего не объяснять, - смех в голосе Мэтта стал громче, чиркнула на фоне зажигалка, а голос зазвучал глухо. Похоже, молодой папочка добрался до балкона, чтобы побаловать себя запрещенной вечерней сигареткой под стоны и жалобы друга. - Возраст? - Семь. - Ну, туда мы еще не доросли, - длинно выдохнул Мэтт и продолжил, - но я недавно видел… Четверть часа Мэттью с усердием маньяка утрамбовывал в и так перегруженную голову Зака все, что нравилось юным омегам. От детской косметики до модных супергероев, от наборов карандашей до фотоаппаратов со встроенными фильтрами, и далее, далее, далее. Чем больше Захария слушал, тем больше ему казалось, что, во-первых, он за двенадцать лет изрядно устарел, во-вторых, что родители на нем неслабо экономили, покупая вещи больше нужные, нежели приятные. Однако помощь Мэтта переоценить было невозможно, и Зак, сто раз рассыпавшись в извинениях за поздний звонок и двести - за помощь, упал в кровать, не дойдя даже до душа, и, кажется, в неснятых до конца штанах. Он спал, едва коснувшись головой подушки, и снилось ему, как он пытается научить почему-то розового пони ездить на новеньком велосипеде с корзинкой на руле. Пони пускал в него мыльные пузыри, смеялся и копытами в роликовых коньках отказывался крутить педали. *** Зак был горд. Он шел домой, по-хулигански наступая прямо в лужи, пытаясь поднять как можно больше брызг, потому что чувствовал себя превосходно. Ему удалось все. За один день он не только сумел найти очаровательный туалетный столик, начинить его всем, о чем только мог мечтать юный звезда папочкиного блога, от заколок до весьма недешевых, хоть и детских, парфюмов, но и упаковал, перевязал пышным бантом и доставил прямо до консьержа в доме Стоуна Брендона. Подарок вышел изящным, не лишенным вкуса, и по-настоящему продуманным. Если маленький омега не будет пищать от восторга, когда распакует все это богатство, то он не Захария Блум. Зак посмотрел на часы - ровно семь. Праздник начинался в пять, это он знал из блога папочки Тони, значит, Брендон уже забрал подарок и, скорее всего, даже вручил. Нет, ну конечно Зак не рассчитывал, что мистер Стоун Брендон позвонит ему, похвалит и рассыплется в благодарностях, признав, что был несправедлив. Но, перепрыгивая очередную лужу, Зак невольно сжимал в ладони молчащий телефон и улыбался. Даже если говнистый альфа ни слова не скажет вслух, он вынужден будет признать, что Захария Блум - профессионал, что он по одной малопонятной фразе провел целое расследование и подготовил замечательный подарок. Что дядю Стоуна маленький омежка Тони будет любить больше остальных родственников, потому что каждое утро будет вставать и смотреть в зеркало на своем красивом резном туалетном столике, как совсем взрослый. Под рукой завибрировало, и телефон разразился трелью так неожиданно, что Зак едва не поскользнулся в луже. С трудом удержавшись на ногах, он поднес трубку к уху, замирая от приятного предвкушения: - Мистер Брендон? - Какого черта, Блум?! Тебя головой не роняли случайно? - альфа буквально рычал в трубку. Зак замер. - Что-то не так с подарком? - неверяще помотав головой, пробормотал он. Этого не могло быть, подарок был просто… - О нет, - Брендон перешел на шепот, и от зловещего шипения у Захарии побежали мурашки по спине, - он и-де-аль-ный. Именно так, с паузами и расстановкой! Именно так сказал мне его папа, едва не писаясь от восторга! - Но, - Зак продолжал стоять в луже, не замечая, как промокает тоненькая подошва, - я не понимаю… это же, наверное, хорошо? - Наверное, хорошо, - передразнил Брендон высоким голоском и, кажется, даже сплюнул от злости. - Наверное, хорошо?! - Ну, - проблеял Зак, окончательно переставая что-либо понимать, - да? Маленький омежка, наверное, рад, его папочка рад, все довол… - Энтони - альфа! - рявкнул Стоун так, что динамик противно захрипел. - К-как ал-льфа? - вспомнив большеглазое чудо в берете, Зак почувствовал, что ему не помешало бы присесть. - А вот так вот, Энтони Брендон - альфа, и все в семье в курсе этого, кроме его папаши, который решил одним прекрасным утром, что ему просто необходим сын-омега и с тех пор прикладывает все возможные усилия, чтобы таким своего сына и вырастить. - А его, ну, отец? - Это совершенно не твое дело, но его отец погиб два года назад и с тех пор его супруг никого не подпускает к воспитанию ребенка, хотя, видит Бог, уже все в семье пытались вразумить чокнутого омегу. - А теперь… - А теперь! - перебил Захарию Брендон. - А теперь я приперся туда, как дурак, с этим столом, сложил его к хоккейным клюшкам, моделям самолетиков и боксерским грушам и выглядел полным идиотом! Все родственники тут же решили, что я поддерживаю папу Энтони и что помогаю ему растить его “особенного” сына так, как он хочет, и чуть не сожрали меня живьем. Спасибо, мистер Блум, Вы просто чертовски мне помогли. Вы настоящий профессионал. Зак опустил руку с телефонной трубкой, из которой неслись короткие гудки, и почувствовал, как злые слезы закипают в уголках глаз. Это… это было совершенно несправедливо! Он ведь так старался. Да, он плохо разобрался в ситуации, но если бы этот Стоун Брендон потратил бы хоть лишнюю минуту, чтобы объяснить ему ситуацию, то такого бы никогда не произошло. А подарок… подарок-то был хорошим. Захария понуро переступил с ноги на ногу, слушая, как чавкнула вода в ботинках, и, утерев скатившуюся-таки по щеке слезинку, побрел в сторону ближайшей кондитерской.