Пещера Аладдина

К главным воротам парка Захария не шел, он бежал, несся, как лань, не чувствуя почвы под ногами. Тоненькие подошвы ботинок разбрызгивали грязь, но он этого не замечал. Солнце лениво ползло вверх по небосклону, и прилегающие дорожки не наполнились еще ни гуляющими папочками, ни бодрыми старичками с палками для скандинавской ходьбы, а для бегунов и собачников уже было поздновато, поэтому одинокую фигуру, смолившую, прислонившись к колонне, Зак заметил издалека. Ссутуленный, хмурый альфа с длинными сальными волосами в замызганной спецовке отбросил бычок, стоило запыхавшемуся Захарии поравняться с ним. - Это… с Вами… я разговаривал… по телефону? - делая паузы на глоток воздуха, прохрипел Зак. - А ты тот чудик, который своего хахаля потерял? - окинув юношу цепким взглядом, отозвался мужик. Голос, к счастью, был тот же, что и по телефону. - Он не мой… - начал было Захария, но сразу же махнул рукой: кислорода и так хватало с напрягом после резвой пробежки, не стоило еще переводить его на то, чтоб в чем-то переубеждать этого местного йети. - А, не важно. Где он? - Идем, - альфа развернулся и, не отвечая на вопрос, пошагал вглубь парка. Шаги у него были широкие, Зак едва поспевал за ним, но все же постепенно дыхание восстанавливалось, пот перестал стекать под блузкой прямо в брюки, и, видимо, когда кислород наконец-то насытил легкие и излишки начали поступать в мозг, Зак задумался: а что, собственно, тут вообще происходит? Ну то есть… он знал, что происходит: он идет за не самого благополучного вида бугаем, о котором он ровным счетом ничего не знает, куда-то в лес, рядом ни единой живой души, и никто из друзей, родных, знакомых не знает, где он и с кем. Он даже не был уверен, что этот мужик не грохнул того самого Райана Брендона, не забрал его телефон и теперь не заманивает Зака с той же целью. Омега затормозил так резко, что ботинки проскользнули по брусчатке. - А куда мы, собственно, идем? - Захария надеялся, что голос его прозвучит строго, но на выходе получился перепуганный фальцет. Да и что с того, что сказал бы он это строго? Их на первом курсе, когда он только поступил в колледж, помнится, староста наставлял: «не пить в компании незнакомцев, не гулять ночью одному, если альфа или бета ведут себя подозрительно, бежать к скоплениям людей, на территории общежития носить при себе свисток». Но нигде, нигде в этом списке не было ни слова о том, что надо строго отчитать альфу и все, он одумается и перехочет тебя убивать или насиловать. - К этому твоему, Брендон который, - не оборачиваясь и не замедляя хода, прошелестел "йети". Ну вот и что думать? То ли убьют, то ли нет. Монетку что кинуть? А, была не была. Покрепче сжав в кармане куртки телефон, Зак поспешил за альфой. - А Вы кто? Работаете тут? - идти в тишине было страшно, а еще он слышал, что маньяку надо рассказать о себе, чтобы он увидел в тебе именно твою личность, а не того, кого хочет убить на самом деле, сублимируя на тебе. Так что можно скоротать время и в светской беседе. Это ощущалось, как соломку подстилать при падении из самолета, но все же было лучше, чем не делать вообще ничего. - Смотритель, - словно бы нехотя ответил бугай, помолчав немного. - Интересная работа, все больше на природе, и парк такой красивый, - одобрил Захария, усиленно вертя головой по сторонам, пытаясь запомнить, в которой стороне выход. - А я… - Пришли, - перебил его альфа, резко затормозив. Они стояли на узкой тропинке, со всех стороной зажатой сочными темно-зелеными ветками. Казалось, между ними нельзя разойтись вдвоем, даже плотно прижавшись плечами. Лишь в одном месте дорожка немного расширялась, и там, прямо под фонарем, на кованой лавочке, подложив сложенные ладошки под голову, спал мужчина. Темные волосы спадали на скуластое лицо. Ресницы отбрасывали на щеки густые тени, а пробившаяся щетина не могла скрыть какого-то трогательного, беззащитного выражения на спящем лице. Между густыми ровными бровями залегла хмурая морщинка, словно ему снилось что-то плохое, а четко очерченные губы изредка капризно изгибались. Светлые волосы на затылке забавно стояли торчком, а легкий утренний ветер играл с ними, еще больше запутывая. Зак сделал пару шагов вперед, невольно вытягивая шею. Ботинки и пальто на мужчине явно были не из дешевых, такой вполне мог позволить себе абонемент в консьерж-службе. Но одет он был совсем не по погоде - под легким пальто с отделкой по бортам была лишь тонкая рубашка, и та расстегнута на две пуговки. И как он не околел тут спать на лавочке посреди леса? Захария мысленно отвесил себе подзатыльник. Это что, получается, бедняга провел тут всю ночь из-за него? И все потому, что он тогда сбросил вызов? Не перезвонил? Но почему, все-таки, он спит именно тут? Можно было и дальше грызть себя, но что-то подсказывало, что без показаний спящего красавца он все равно ни к чему не придет. Сделав для храбрости глубокий выдох, Зак присел на край лавочки и осторожно потрепал мужчину по плечу. Тот нахмурился сильнее, но не проснулся. В следующий раз омега тряхнул его уже решительнее. Ресницы дрогнули, и два темных, мутных со сна глаза уставились на Зака. - Ты кто? - да, голос был хриплым со сна, но это точно был тот самый голос! Низкий, но мягкий и очень приятный. - Захария, - улыбнулся Зак, чувствуя, как волна облегчения накрывает его. Райана Брендона никто не убил за прошедшую ночь, да и его самого, наверно, не станут. Правда, все еще оставалось непонятным, почему этот явно не бедный человек предпочел остановиться на ночь в таком странном месте, но он жив и это… - А я кто? - большие, шоколадные глаза альфы смотрели растерянно. Ох… *** Бессонное утро плавно перешло в такой же бессонный день, долгожданный выходной накрывался медным тазом, но винить, кроме себя, было некого. Если бы только он не повесил тогда трубку, если бы дослушал и попытался выяснить у человека, растерянно бормотавшего в ночи, что случилось. Не пришлось бы, ежась от холода и зябкой утренней свежести, кутаться в тоненькое пальто, ожидая машину скорой помощи, не пришлось бы блеять невнятно на вопрос «Вы родственник?», не пришлось бы тратить деньги на такси, чтобы в этот раз все же довести дело до конца. Забежать в приемное отделение, узнать, куда доставили мистера Брендона, объяснить, что нет, он не родственник, но ему очень надо увидеть больного. Медбрат, хоть и улыбался мягко и кивал согласно, но, пока Райана Брендона не осмотрели врачи и не разместили в палате, никуда Зака не пустил. Пришлось почти два часа просидеть на неудобном пластиковом стуле в приемном покое, грея подрагивающие от усталости руки о пластиковый стаканчик с кофе. Глаза закрывались, на смену лихорадочному возбуждению пришли усталость и апатия, но на то, чтобы есть себя поедом, сил почему-то хватало. «Это все ты виноват», - твердил внутренний голос. - «Твоя работа помогать людям, а ты не разобрался, не выслушал, бросил. Если с ним что-то случится, виноват будешь только ты». Второй голос пытался возразить, что кто угодно на его месте принял бы альфу за пьяного или, как минимум, за не очень умного шутника, что ничего такого уж страшного он не сделал, что в итоге не прошел мимо, иначе не сидел бы здесь, но голос этот звучал слабо и все его аргументы даже в голове больше напоминали оправдания. Незаметно для себя Захария в итоге задремал, повесив голову и съехав на неудобном стуле, поэтому легкое прикосновение к плечу заставило его дернуться и тут же сесть ровно. - Мистер Брендон готов Вас принять, - тот самый омега-медбрат указал в сторону лифтов. Теперь эта идея не казалась такой уж хорошей. В тяжелой от непродолжительного сна голове одна за другой мелькали мысли: «Врачи сами могут связаться с его родными», «Что я ему скажу?», «Зачем я вообще приперся за ним в больницу?». Но сбегать теперь, после двух часов ожидания, было и вовсе глупо. Ничего страшного: зайдет, представится, объяснит ситуацию и извинится, что не помог раньше. Очень просто. Очень-очень просто. Брендон обнаружился в уютной одноместной палате: то ли страховка у парня была хороша, то ли врачи по ярлычку на пальто нынче могут определить платежеспособность клиента. Смешного в ситуации ничего не было, но Зак все равно нервно дернул уголком рта. А альфа на кровати, заметив это, улыбнулся в ответ. Как-то по-детски, немного смущенно и открыто. Захария топтался на входе, не зная, то ли пройти, то ли сбежать, то ли метнуться в сувенирную лавку за букетиком. Ну вот какие демоны дернули его вообще лезть в это дело? Мужик явно не бедствует, ночи еще не холодные, рано или поздно родные бы хватились, ну или тот огромный дикий сторож позвонил бы в службу спасения. Но нет, полез, и стоит теперь тут дундук дундуком. - Привет, ты Захария? На заросшем двухдневной щетиной смуглом лице с потрескавшимися губами доверчивый взгляд темных глаз смотрелся не то что инородно, дико он смотрелся. Зак кивнул. - Врачи сказали, это ты меня нашел, вызвал неотложку, - от его доброжелательности и доверчивой улыбки стало совсем тошно. - Спасибо тебе. Считает его этот Брендон, очевидно, каким-то добрым самаритянином, что поутру дышал в парке хвойным мотивами, да не испугался спящего на лавке заросшего альфача. Добрый, храбрый, сострадательный омежка. Тьфу сто раз. И вот как теперь прикажешь извиняться, как скажешь, что на самом деле в ночевке в парке он сам и виноват? Что не самоотверженность и не любовь к ближним толкнула его на помощь Брендону, а банально заевшая его совесть и трусость? Что он спать бы не смог, не убедившись, что случайно не стал причиной чьей-то беды? А спать Зак хотел спокойно, а не ворочаясь с боку на бок от ненужных мыслей. Эгоист, трус и сволочь. А этот Райан, словно бы слыша его мысли, казалось, издевался: - Я не знаю, были ли мы раньше знакомы, Захария, но если нет, то ты просто потрясающе храбрый парень, а если да, то мне повезло. И снова растянул лицо в улыбке. - Повезло? - выцепил мозг Зака, корчащегося изнутри от незаслуженной похвалы в адских муках, как ему показалось, самую безобидную часть. Альфа кивнул, сверкая под густой щетиной ямочками: - Я рад, что знаком с таким симпатичным омегой. И не просто хорошеньким, но и добрым. Та-дам. Контрольный в голову. Совесть Зака взвыла коротким агонизирующим воплем, хрипнула, да и отбыла восвояси, разбитая по всем фронтам. Зак испытывал острую потребность уподобиться совести: взвыть и исчезнуть, а после, уже дома, свернуться под пледом и заесть все произошедшее ведерком мороженого, тихо надеясь, что у него приключится кома от переизбытка сахара в крови. Так стыдно и неловко ему не было еще ни разу, но, чувствуя, как по щекам ползет предательский жар, а капли пота пропитывают ткань рубашки, он все же выдавил: - Я… я, может быть, могу позвонить кому-то из Ваших родных? - в конце концов, должен же он сделать хоть что-то действительно полезное. Альфа же в ответ мотнул лохматой головой так, что светлая челка упала на лицо. - Врач сказал, что уже позвонил кому-то, чей номер они нашли в телефоне. Вот, сижу, жду, когда приедет, знакомиться будем. Первый раз за это время Зак увидел, как уголки его губ поехали вниз, смешливые морщинки у глаз исчезли, и мысленно хлопнул себя по лбу. Да ну конечно, как можно быть таким идиотом! Стоит тут, жалеет и корит себя, а о мужике даже и не подумал. Ему же наверняка жутко страшно! Пришел в себя, ничего не понимает, очутился в больнице совсем один, никого не помнит и что за родственники к нему вот-вот нагрянут, тоже не знает. Незнакомые знакомые могут рассказать ему все, что угодно, и это станет его новой жизнью. Страх-то какой. Внутренние метания внезапно показались такими мелочными и никчемными по сравнению с тем, что приходилось сейчас переживать этому красивому и растерянному мужчине напротив, что Захария уверенно скинул пальтишко, придвигая стул к кровати. - Вы же не против, если я посижу с Вами, пока они не приедут? А пока расскажу Вам, что захотите. Могу о себе, могу об учебе, о работе, могу о заливе рассказать, я когда сюда приехал, каждый день на пирс бегал, там так много воды, и вся в одном месте! - улыбаясь, тараторил Захария, но вдруг нахмурился. - Вы же про залив вообще помните? Глаза альфы снова стали ярче: - Про залив я помню, а вот про учебу с удовольствием послушаю, - откидываясь на подушку, фыркнул он. Впервые с того момента, как он глубокой ночью нажал кнопку сброса вызова, Заку показалось, что он что-то сделал правильно. *** - …Несут они на второй этаж рояль, двое сверху тянут, двое - снизу держат, а жара на улице, градусов восемьдесят шесть, не меньше, пот ручьем течет, ремни прямо через одежду впиваются. И тут я слышу, как один из них возьми да ляпни: «да лучше б он на дудке играл или вообще, рэп бы попробовал читать, кому это его пиянино в нашем веке сдалось». Ты бы видел, какие глаза были у дедушки! Я думал, он возьмет пюпитр и заколотит им этого альфу до полусмерти! Хохот на два голоса было слышно, наверно, из коридора, и удивительно, как им до сих не пришли делать замечание, ведь люди-то тут все ж таки болеют. Захария повозил пластиковой ложкой по дну чашки, но желе не осталось, а отбирать у Райана второе он не рискнул, ведь это не ему улыбчивый медбрат, краснея щеками, притащил вкусности, а альфе. Тот же, отсмеявшись, смахнув с глаз выступившие слезки, норовившие сползти по загорелым щекам в бороду, хмыкнул и молча протянул ему свою нетронутую чашку. Омега неловко попытался отмахнуться, но Брендон лишь поймал его за руку, буквально впихивая посудину в ладонь: - Кушай, кушай, сытый омега - добрый омега, по опыту тебе говорю. И чем омега стройнее, тем быстрее звереет с голодухи, - усмехнулся он краешком рта. Зак так и застыл с протянутой рукой. - Ты… ты кого-то вспомнил? - запнувшись, выдохнул он. - Ты же про кого-то конкретного говорил, нет разве?! - Я… - Райан растерянно опустил глаза, хмуря густые брови, - я не знаю. Он все также держал Зака за запястье, когда от двери раздался крайне недовольный голос: - Ваш гогот слышно от самых лифтов, а я так понимаю, что больным надо отдыхать и выздоравливать. Зак дернулся, резко оборачиваясь и едва не роняя чашку с желе прямо на коленки. От двери на него смотрел… Райан, папу его за ногу, Брендон. Захария мотнул головой, пытаясь отогнать наваждение, но наваждение отгоняться не собиралось, а продолжало стоять в дверном проеме, подперев широким плечом, затянутым в кожаную куртку, косяк и хмуро переводило взгляд с их сцепленных рук на сидящего в кресле омегу и обратно. Ноздри альфы дрогнули, он на мгновение нахмурился, и в воздухе опасно запахло озоном, словно бы вот-вот под потолком одной отдельно взятой палаты на шестом этаже Центральной клинической больницы должна была разразиться нешуточная гроза. Отчего-то стало очень страшно и, казалось, будто из палаты высосали весь кислород, потому что дышать Заку стало почти физически тяжело. Он невольно покосился на кислородный баллон в углу, прикидывая, успеет ли добраться до маски, либо же Райан Брендон номер два прикончит его осуждающим взглядом раньше, чем он успеет вскочить со стула. - Так вот, значит, кто нашел моего брата и любезно доставил аж до палаты, - протянул альфа, прищуривая глаза. Братья. Ну конечно. Когда первая паника от внезапного вторжения прошла, Зак, присмотревшись повнимательнее, заметил, что братья вовсе не идентичны, как ему показалось изначально, а просто похожи. Тот, что стоял у входа, был, очевидно, младше, хоть и пошире в плечах. Губы имели другой, более капризный изгиб, глаза были не карие, цвета темного шоколада, а серые, вот только смотрели на него эти глаза ой как недобро, буквально впиваясь в кожу льдинками. Но в остальном, папочки родные, их будто в соседних пробирках вырастили. Зато не было никаких сомнений в том, что этот новый участник мизансцены точно обещанный врачами родственник. - Ну, по крайней мере, даже я понимаю, что мы родня, - где-то за его спиной Райан попытался разрядить обстановку, но младший Брендон, полоснув по брату взглядом, посторонился, освобождая выход из палаты. - Да, к гадателю можно не ходить. И раз теперь я здесь, то мы не будем больше задерживать твоего спасителя. Заку непрозрачно намекали, что пора бы и честь знать, да и сам он понимал, что при повторном знакомстве братьев будет явно лишним, так что, скомкано попрощавшись и пообещав, что «еще заглянет на днях», подхватил со стула пальтишко и валявшуюся на полу сумку и заторопился на выход. Теперь можно было отдохнуть, планы на выходные полетели к чертям, и его единственной задачей было добраться до дома и отоспаться, но все же на губах его играла улыбка. Райан Брендон оказался очень приятным парнем, и, несмотря на все угрызения совести, Захария был почти рад, что все сложилось именно так. Вызови он просто еще ночью помощь по телефону, так бы и не познакомился с веселым интересным человеком, который был весьма приятным собеседником, даже не помня собственного имени. Удивительно, на самом деле. Брендон прекрасно помнил, как пользоваться ложкой, знал, где они находятся, даже рассказал забавную историю из младшей школы. Но когда Зак попытался уточнить, в какой именно школе тот учился, то альфа лишь развел руками. Не помнил он и семью, и друзей… неужели можно взять вот просто так и стереть часть себя? И зачем это делать? Крепко призадумавшись, Зак брел в сторону больничного лифта, когда на его плечо опустилась тяжелая рука. Вздрогнув, он вынырнул из размышлений и обернулся, хотя окутавший его запах грозы говорил сам за себя. Младший Брендон, порывшись в кармане куртки, вынул пахнущее выделанной кожей портмоне и, достав оттуда пару купюр, протянул Захарии: - За беспокойство и потраченное время. Зак растерянно опустил глаза на хрустящие бумажки. - Я… я не… - он даже спрятал руки за спиной, чтобы альфа не подумал, будто есть какой-то шанс, что он возьмет деньги. - Что ты не? - хмыкнул Брендон. - Хочешь сказать, что просто так, по доброте душевной, подобрал спящего на лавке парня без памяти и в дорогих шмотках? Просто так притащился сюда? Просто так заливался там, в палате, соловьем, хохоча и хватая брата за руки? Зак почувствовал, как щеки стремительно начинают гореть. Этот дурак что, подумал, что он какой-то мошенник? Что он хотел - что? - Или ты все же прикинул, что парень явно при бабках и сейчас, когда ни черта не помнит, то легко поведется на заботу и сладкий омежий запашок? Западет на первого, кого увидит? Особенно на того, кто к нему был так добр? Жар растекался от щек на лоб и шею, ему казалось, что он уже весь полыхает от унижения и от несправедливости слов, которые этот совершенно незнакомый альфа сейчас бросал ему прямо в лицо. Нет, у Зака был конечно, скрытый мотив помочь Брендону, но, Господь всемогущий, такое ему бы даже в голову никогда не пришло. Этот зазнавшийся гад считает его ни много ни мало проститутом, не иначе. Ну сейчас он ему покажет! Захария так резко оттолкнул руку альфы, что бумажки выпали и разлетелись по коридору, и даже собственную сумку он успел поймать уже в полете. Кажется, из ее недр на выдраенный пол больничного коридора посыпались какие-то записки и фантики, но сейчас было вообще не до того. - Не надо мерять всех по себе, уважаемый. Ваш брат обратился ок мне за помощью, и я помог. Вам этого, конечно, не понять, у Вас все покупается и продается, но не все делают что-то только ради наживы. Подберите свои деньги и засуньте их себе знаете куда… Задохнувшись к концу обличительной речи, Зак резко развернулся и бегом устремился в сторону лифтов. Заслужил ли он такое? Нет, конечно. Хотя если бы сразу все сделал нормально, ни о каком визите в больницу не шло бы речи, не сидел бы он тут, не встретился бы с братом Райана Брендона и не услышал бы, какая он продажная шкура. - Это не день, а ад какой-то… - бормотал он, яростно тыча в кнопку вызова лифта и недобро косясь на застывшего со скрещенными руками посреди коридора альфу. Запах грозы сгустился в коридоре до удушающих размеров. Когда двери наконец звякнули, раскрываясь, Зак запрыгнул внутрь, жалея, что не может хлопнуть ими как следует. Лифт тронулся, увозя взбешенного омегу, а Стоун присел на корточки, подбирая с пола рассыпанные банкноты. Рядом с одной из них лежал небольшой картонный прямоугольник. Слегка нахмурившись, альфа подобрал его, переворачивая и читая надпись на обороте: «Пещера Аладдина. Мы исполним любое Ваше желание». - Любое желание, значит, - капризно изогнутые губы растянулись в улыбке, - нет, мальчик, твой ад еще только начинается. Брендон выудил из кармана джинс телефон и, сверяясь с цифрами на визитке, набрал номер. - Консьерж-служба «Пещера Алладина» приветствует Вас. Меня зовут Мэттью, что я могу сделать для Вас? Консьерж-служба, значит. Не массажный салон и не эскорт-агентство, как он подумал изначально, глядя на тонкую фигурку, сжимающую в ладошке пальцы его брата, кокетливо склонив кудрявую голову на бок, но мальчишку это ни в коей мере не оправдывало. Привык, значит, томно дышать в трубку богатеньким клиентам в надежде на подачки с барского плеча. Или же, может быть, и больше… А что нет-то? Наслушается какой-нибудь папик при бабках мурлыканья в стиле: «Что мне для Вас сделать, сэр? Чем я могу помочь, сэр? Ах, ах, одну минуточку, сэр», в ресторан позовет, кофточку, шубку, браслетик подарит, а взамен всего лишь полчасика охов-вздохов на заднем сиденье попросит. Сложно им, таким, что ли? - Мэттью, - вкрадчиво проворковал в трубку Стоун, - очень приятно. Я вчера общался с вашим сотрудником, кажется, его зовут Захария. У Вас есть кто-нибудь с таким именем? - Все верно, - бодро ответил голос на том конце, - Захария Блум работает в ночную смену, но я с удовольствием помогу решить… Стоун, не дослушав, отключился. Захария Блум, значит. Невинный цветочек, блядь, как же. Трудится, бедняжка, по ночам, не покладая рта, а такие, как Райан попадаются на эту удочку, и потом с ними… Брендон помотал головой. Нет, в этот раз он сможет позаботиться о задурившем брате. Пусть хотя бы одного продажного шлюшонка, но он отучит окучивать денежные мешки. Спрятав визитку в карман, Стоун заторопился назад в палату.