Умри, Зайчик, умри!

Соловьёва жила в соседнем доме на первом этаже. У неё была двухкомнатная квартира. Одна комната родителей, а другая её. Комната у Маши была небольшой квадратной, но дорого обставленной. Напротив кровати стоял шкаф с зеркальными дверцами. Мы сели на диван, и я старалась смотреть на Машку, а не на зеркало. — Секс или рассказ? — Рассказ. — Всё просто, — она достала пачку сигарет и закурила. — Меня настойчиво попросили тебя заставить. Вот и всё. И я, как могла, сделала это. — Всего-то облила меня бензином. — Веришь или нет, но я надеялась, что таким путём ты к ней не попадёшь. — Очень глупо звучит. — Знаю, — она протянула мне пачку «Кента», и я взяв сигарету, тоже закурила. Очень непривычно курить в комнате. — Но я думала, что это как-то её отпугнёт. А она только больше обрадовалась, что повод появился тебя к себе домой затащить. — А то, что мою испорченную куртку директору показали? — Мне ничего не было. Заявление же никто не написал. А показала она для виду. Типо я о тебе забочусь. Вот и всё. Мы ещё после этого случая раза два переспали у неё дома. Меня замутило. — Как-то я переспала с ней у себя дома и пару раз у неё в машине. Семь раз в школе. — Ты все разы считаешь? — Делать просто нечего. — И давно ты с ней? — Она приметила меня когда я в седьмом классе училась. Вот с того времени. Только тогда я была тупой и не понимала, что внимание с её стороны не на пустом месте. А потом она положила взгляд на тебя. Ну ты конечно ещё та жопа, Зайчик, я тебя всячески чморю в надежде, что ты или из школы уйдёшь или свалишь после девятого, а не останешься дальше. И вот она получила, что хотела. — Она тоже у тебя была первой? — Ну а кто же ещё? Я вообще с ней первый год боролась. Всячески пакостила, чтоб она отстала, а она не отстала. Ещё и в койку затащила. И то это было тупо. Я тогда с отцом пересралась, из дома ушла и с ней столкнулась. Всё равно же с одного района. В итоге она к себе позвала, а я на тот момент такая нервная была, что и забыла о наших конфликтах. Вот в тот день всё и произошло. Я осталась у неё на ночь, и мы раза четыре ещё потрахались. У Алиевой определенно недотрах. Для меня лично и одного раза уже больше нормы. — Ты пополнила её коллекцию. Я уверена, что помимо нас она ещё кого трахала. Она с тобой в постели какая? — Мягкая и нежная. — А потом будет жесткой, — Машка сняла футболку и повернулась ко мне спиной показывая длинные глубокие царапины. — Она очень любит впиваться ногтями в кожу и царапать до крови. Я прям кричала, когда она это делала. Больно было невыносимо. Вся в крови была. — Ого! — Вырвалось из меня. — Они недавние? — Шутишь? Им скоро год будет. Она очень хорошо меня исцарапала, вообще не проходят, как шрамы. А так, Алиева очень коварная и злая женщина. Вот тебе она кажется милой. Мне тоже казалась. А потом постепенно, когда она поймёт, что деваться тебе некуда, покажет всю свою сущность во всей красе. Она манипулятор. Она подомнёт тебя под себя и будет использовать, как только вздумается. И самое паршивое, ты не сможешь выйти из этой игры. Она тебя просто не отпустит. Ты посмотри на меня. Я её пешка. Она меня не отпускает уже много лет. И тебя не отпустит. Лучше бы ты, Зайчик, ушла после девятого. — Может ей дать отпор? Надо бороться. Нас двое, а она одна. Может есть ещё жертвы? — В твоём плане прекрасно всё, — она тяжело улыбнулась. — Кроме того, что эта женщина очень опасна. — Она школьный учитель. — Вот именно. Зайчик, она знает нас с пятого класса. Она всё о нас знает. Ей известно кто наши родители. Наши адреса. Она всё про нас знает. И ты думаешь, что она этим не воспользуется? — Чем она тебя держит? У тебя отец мент. Неужели с ним нельзя поговорить? — Ты просто моего отца не знаешь, — она потянулась. — Ладно, у меня родители умотали на несколько дней на дачу. Я в ванную, ты со мной? Она не стала ждать ответа, просто вышла. Я же ещё некоторое время сидела на кровати и пялилась на своё отражение. Слышу шум воды. Может правда пойти? С Алиевой в душе я уже была. Дверь в ванную не была закрыта, и я вошла. Машка лежала в ванной и через воду я видела её голое тело. Руки лежали на бортах ванны и они были сильными. Сразу вспоминается, как этими руками она столько лет меня била. — Решила присоединиться? — Может быть, — стою и откровенно пялюсь. Пока не поздно, стоит валить домой. — Можешь остаться на ночь, — она ухмыльнулась. — Я не буду против. Раздеваюсь, глядя на Соловьёву, а после забираюсь к ней в ванную. Маша тут же обнимает меня, прижав к себе, чувствую спиной её твёрдые соски. Вода горячая и я даже слегка вскрикиваю, но в её объятиях всё равно приятно. — Завтра же школа. — И? Вспоминаю, что у меня целых два урока у Алиевой и что её видеть вообще не хочется. — И я останусь с тобой, — всё же её прикосновения мне приятны. — А у меня контрольная по обществознанию, — она потёрлась носом об мой затылок. — Так что многого не теряю. Мы просто лежали в горячей воде пока не надоело, а после, выбравшись мы стали целоваться. Целовались в самой ванной, в коридоре и в её комнате, где запнувшись, полетели на пол. Машка жарко целовала меня везде. Особенно мне понравилось, когда началось всё с поцелуями между ног, а закончилось вылизыванием в том же месте. Она не проникала в меня. О моих шрамах мы не говорили, хотя мне кажется, что ей не понравилось. Мы лежали на её кровати и просто обнимались. Моя голова лежала на её груди, а её рука гладила мою обожжённую спину. — Всё же я не хотела, чтоб такое уродство осталось с тобой, — рука замерла на ожоге. — Забей, — хоть у меня и есть комплекс по этому поводу, но я его не вижу и ладно. — Родители тебе что сказали? — Им всё равно, я даже даю гарантию, что они не станут интересоваться где я провела ночь. — У меня в этом плане строже. — В чём? — Да во всём. Отец у меня помешан на том, что девушка должна выходить замуж девственницей. Если девушка не девственница, то для него она шлюха. На мою мать он посмотрел, потому что она была девственницей. И мне он мозг выносил все года, что я не должна встречаться с мальчиками и что они все только одного и хотят. И если я выйду замуж не девственницей, то опозорю и его и всю нашу семью. Что я благополучно и сделала, переспав с Алиевой. — И из-за этого ты от неё не уходишь? — Отчасти. Всё же мне осталось доучиться этот год. Да и не особо охота, чтоб она рассказала отцу, что я не девственница. Он же не ею займётся в первую очередь, а мной. Отец у неё, однако странный. — И скорей всего он выпнет меня из дома, а Алиева вообще выйдет сухой из воды. Мы поели, а после снова легли на кровать. Маша обнимала меня, а после, объятия перешли в поцелуи и закончилось всё нашим с ней сексом. Никогда бы не подумала, что Соловьёва будет настолько нежной. Она не причиняла мне никакой боли и входила пальцами даже слишком аккуратно. Я кончила и тут же заснула, так и не доставив никакого удовольствия Маше. Просыпалась я только однажды, тогда Соловьёва поцеловала меня в лоб и крепко обняла. Проснувшись в обед, я оделась и вышла из комнаты, услышав звуки с кухни иду туда. Маша стоит и варит макароны, а на сковороде жарится яичница. Маша стояла в майке и трусах. — Ты конечно любительница поспать, — сказала Соловьёва улыбнувшись. — А я жаворонок. Всегда, даже в выходные и праздники встаю в семь утра. Мы позавтракали (или пообедали). Мыслей о школе у меня никаких не было. — Будем ещё целоваться? — Да я и не против близости. Всё же входить в Машку я побоялась, да и она не настаивала. Всё сделала сугубо одна она и я почувствовала себя ещё тем бревном. — Мои родители должны приехать в семь. — Поняла. Одевшись, я уже готова была уйти. — Я не гоню тебя. — Всё равно дома надо появиться. Как только я вышла из квартиры Соловьёвой, так тут же пришли мысли, а что со мной сделает Алиева? Она же явно поняла, что я подслушала и увидела то, чего не следовало. Ладно, завтра хотя бы её предметов нет. Но что ей мешает просто стормознуть меня и к себе в кабинет завести? И что я её скажу? А она мне что скажет? Обвинит во всём меня? А если к моим ожогам ещё и такие шрамы добавятся? Вот совсем не охота, чтоб меня до крови царапали.