"След Солнца"

Это было его время. За окном царила ночь, до рассвета еще так бесконечно долго. Сейчас он, как большой дикий зверь в минуты отдыха - сыт и спокоен. А рядом с ним крепко спала та, которую он хотел видеть и чувствовать рядом. Эта девушка, сама того не ведая, смогла заставить его не только почувствовать что-то, но и захотеть, чтобы это чувство осталось с ним, чтобы оно жило и крепло. Он не забыл об испытанных ощущениях, как забывал всегда, получив желаемое. Большинство женщин были для него безликими, бездушными манекенами, красивыми, чаще всего безотказными. Были среди них и гордые, и капризные, и трогательные, но не было среди них такой, какой была Сьюки. Не было самой Сьюки. Возможно, он хотел бы открыть ей и только ей иного себя, которого не видел никто и никогда. Вообще-то он и сейчас сомневался, а существует ли другой ОН, может быть это лишь самообман, иллюзия, остатки чего-то, что было присуще ему, когда он был еще человеком. В те бесконечно далекие времена он был воином, умевшим скрывать чувства, которые делали его слабым – жалость, сострадание, боль, любовь и привязанность. Он научился скрывать, то, что чувствует, но так и не смог научиться не чувствовать. Все эти эмоции жили в нем, порой раня так, что наружу вырвались лишь гнев и ярость, желание разрушить все, что мешает ощутить полноту жизни, согласие с самим собой и этим миром. Он не был человеком уже больше тысячи лет, но все это время он существовал среди людей, наблюдая за ними, используя их, даже учась у них. Сегодня он знал и умел много больше, чем любой из живущих, а прежняя человеческая жизнь пригодилась ему еще и для того, чтобы став вампиром, он мог выживать и ничего не бояться. Вот только времена викингов давно миновали, и нет больше необходимости отказывать себе в том, чего так порой хотела его человеческая душа, запертая в теле безжалостного воина. Беспощадный, суровый воин стал вампиром, и душа, как вечная узница, затихла и смирилась, но все же не умерла окончательно. Остановилось и остыло сердце, а все эти чувства продолжали зарождаться где-то внутри его существа. Так где же тогда, если не в душе? Эрик лежал, подперев голову рукой, и смотрел на спящую рядом девушку. Он должен был давно уже встать и уйти, забыв о том, что между ними произошло до следующего раза, если ему захочется, чтобы этот следующий раз вообще был. И был именно с ней. Но Эрик остался. Сначала, он хотел подождать, когда она уснет. Потом стал смотреть, как она спит. Сейчас он хотел, чтобы, проснувшись, она увидела его рядом с собой. Он давно уже не питал никаких иллюзий. Он знал, как выглядят самые невероятные, невообразимые, неприглядные стороны этого и иного мира, к которому сейчас и принадлежал. Он уже ничему не удивлялся и ничего не воображал себе, существуя благодаря умению реально смотреть на те вещи, которые вызывали его интерес и становились важными для него, будь то бизнес или какие-то отношения. Давно он не испытывал такого искреннего удивления, которое почувствовал, поняв, что он стал первым мужчиной для Сьюки. Его не интересовало, насколько важно для девушки то, что он оценил это. Но сам он испытал что-то, чему не торопился давать определения. Но на нормальном, человеческом языке это звучало бы так – «я тронут, я благодарен, я горд». Но давно уже в том, что касалось этой стороны существования, в его языке не было иных оттенков, кроме сочных и грубых тонов похоти, ярких и волнующих цветов желания, пылающих и резких красок возбуждения. Никакой нежности, никаких привязанностей, никаких обещаний и, тем более, любви. Одна лишь чистая, незамутненная никакими лишними эмоциями физическая потребность. Но здесь и сейчас Эрик честно признался себе, что ему нравится испытывать то, что он испытал со Сьюки. И после их близости ничего не прервалось, ничего не кончилось и не затихло. Все продолжалось, и он хотел, чтобы так и было. Сьюки лежала на спине, отвернув от него лицо, одна рука откинута за голову, другая расслабленно лежит вдоль тела. Тонкая белая простыня немного соскользнула, открывая грудь с бледно розовыми сосками. Еще совсем недавно Эрик видел, как от его ласк соски эти становились ярче, как трепетало все ее существо от его прикосновений и поцелуев. У вампиров возбуждение не проявляется в стольких оттенках, их тела, изнемогая от желания, не становятся жарче, и не покрываются бисеринками пота, словно чистой росой, их дыхание не прерывается, а сердца не пускаются вскачь в момент кульминации. Ранки на ее шее уже затянулись. Эти метки не должны говорить никому о том, что между ними было. Когда его клыки пронзили тонкую кожу и рот наполнился волшебной живительной влагой – ее кровью – Эрик, не терявший контроль над собой, позаботился о том, чтобы ранки зажили как можно скорее. Испив немного ее жизни, он не нанес девушке ущерба, а маленькие отверстия от клыков стали затягиваться, когда он просто лизнул их. Слюна вампира не обладает всей силой, которой обладает его кровь, но заживляющего воздействия было вполне достаточно, чтобы справиться со следами от укуса. Эрик опустил голову на подушку и придвинулся совсем близко к Сьюки. Она пошевелилась, вздохнула, и повернула к нему лицо. Сейчас он чувствовал ее легкое дыхание, коснувшееся его лица, видел, как слегка трепещут веки, чуть шевелятся губы. Эрик протянул руку и коснулся кончиками пальцев ее соска, медленно, нежно проводя по нему, ощущая его шелковую гладкость. Под его прикосновением сосок затвердел, став похожим на яркую бусину, с губ девушки сорвался легкий стон, больше похожий на вздох. Эрик уже возбужден, он не хотел будить ее, но и не собирался останавливаться. Рука его просккользнула под простыню и замедлила свое продвижение, коснувшись живота Сьюки. Она все еще находилась во власти сна, но ее естество уже проснулось, и желало, ждало его ласк. Пальцы мужчины медленно переместились еще немного ниже, коснулись ее бедер, проникли между ними, задвигались медленно, ритмично. Бедра девушки раскрылись для него, руки искали его, найдя, обняли его голову, приближая к себе. - Я не сплю, - прошептала она и поцеловала сначала в щеку, в глаза, в уголок губ и, наконец, в губы. Поцеловала нежно, неторопливо, словно хотела смаковать удовольствие. Но под руками Эрика ее тело уже нетерпеливо дрожало, выгибаясь навстречу его прикосновений… …Рассвет придет через пару часов. Ночь почти миновала, закончилась гроза. Сьюки лежала на его груди, распущенные волосы закрывали ее лицо, но он знал, что она улыбается сейчас. Она дышала ровно и спокойно, и ему нравилось ощущать ее дыхание, он не хотел, чтобы она отодвигалась от него. Сьюки пошевелилась и пробормотала: - Мне надо в ванную, а у меня нет сил встать. - Я отнесу тебя, - сказал Эрик и вскочил с кровати. - Ну, уж нет, - поспешно возразила девушка, - я хочу в туалет и туда как-нибудь сама доберусь, без сопровождающих. - Не думаю, что увидел бы что-нибудь новое, - отозвался Эрик. - Вот и оставайся здесь, раз все равно ничего нового не увидишь, - заключила Сьюки, с трудом поднимаясь с кровати, - тело словно не моё, все такое…ватное, - вполголоса проговорила девушка. Она встала на поднибающиеся ноги и едва не рухнула на кровать снова, но пошатываясь, все же пошла в сторону ванной. - Ноги не слушаются и дрожат, как после марафона, - с удивлением произнесла она, цепляясь рукой за стену. - Ты когда-нибудь бегала марафон? – с интересом спросил Эрик. - Только что с тобой, - ответила Сьюки, скрываясь в дверях ванной. - Нет, милая. Это был не марафон, а так, легкий спринт, - сказал ей вослед Эрик, подходя к двери ванной. Чуть погодя в проеме показалось удивленное лицо девушки. - Не пойму, ты только что пошутил, похвастался или сказал чистую правду? - Поверь мне, малышка, это чистая правда, - улыбнулся Эрик, - но для тебя марафон пока устраивать не будем. Для первого раза и так было неплохо. Ты пустишь меня к себе? Сьюки молча распахнула перед ним дверь ванной, пропуская его внутрь. - Не знаю, на что я еще нарываюсь, - сказала она, глядя на стоящего перед ней Эрика снизу вверх, - но идея принять душ вместе мне нравится. Эрик хитро прищурился, подхватив Сьюки, легко поставил внутрь ванной и присоединился к ней сам. Он просто включил теплую воду и вымыл девушку, как моют ребенка, ласково и нежно касаясь ее тела. Поначалу его касания взволновали ее вновь, но вампир не изменил чувственности своих прикосновений, не сделал их более настойчивыми, интимными. Он просто был нежен и заботлив. Потом завернул ее в большое мягкое полотенце и отнес на кровать. Сьюки лежала, почти не ощущая своего тела, смотрела, как вампир быстро одевается и слушала, как говорит: - Отдыхай, моя маленькая нежная фея, спи, у тебя еще достаточно времени, чтобы отдохнуть. Мне тоже нужно поспать. Позже я пришлю тебе известие о том, что мы будем делать дальше. Позвоню сам или сообщу через Барри. Сьюки кивнула и спросила: - А кто он такой, этот Барри? - Помощник, - коротко ответил Эрик, давая понять тоном, что не будет продолжать эту тему. Сьюки это не понравилось, и она задала следующий вопрос: - Ты и Пэм разместились в одном номере? - Да, в одном, - просто ответил Эрик, подходя к девушке. - Вы…вы спите вместе? – чуть замявшись, продолжила Сьюки. - Сью, Пэм – моя правая рука, мое дитя, - едва сдерживая смех, ответил Эрик. - Ну и что, что она твое дитя, - ворчливо возразила Сьюки, - разве между создателем и его дитя не может быть… ну, отношений? - Может быть, - подтвердил Эрик, присаживаясь на край кровати. - Между мной и Пэм тоже был секс, когда-то очень давно. Но теперь уже нет. - Ага, теперь ты ей просто поешь колыбельные перед сном? - Бывает, что и пою, - невозмутимо кивнул Эрик. И было совершенно непонятно, шутит он или говорит всерьез, - но не так как хотел бы петь тебе, - добавил он приглушенным, чуть хрипловатым голосом. Он наклонился к девушке и поцеловал в губы долгим поцелуем. Сьюки едва сдержалась, чтобы не расплыться по его губами в счастливой улыбке. - Иди уже, у меня и, правда, глаза слипаются… - сказала она. - Только вот дверь закрыть нужно… - Не вставай, я сниму защелку на замке с предохранителя, - говорит Эрик, удаляясь. Сьюки почти уже спала, когда услышала, как негромко щелкнул замок на двери ее номера и окончательно погрузилась в глубокий сон. …Сьюки проснулась около одиннадцати часов утра, отлично выспавшаяся и отдохнувшая. Она быстро умылась, причесалась, оставшись довольная тем, как выглядит, наложила легкий макияж, оделась и заказала завтрак. В дверь постучали через четверть часа. Сьюки открыла дверь, ожидая увидеть там Барри с сервировочным столиком, но в дверях стоял Эрик. Столик тоже имелся. Девушка удивленно воззрилась на вампира, потому что совсем не ожидала его увидеть так быстро и снова днем. - Сью, твой завтрак, - сказал он это так, словно каждый день доставлял ей завтраки к полудню. Не заходя в номер, Эрик нащупал на стене справа от двери в номере небольшую панель, открыл ее, нажал там что-то, и Сьюки услышала легкое шуршание невидимых механизмов за своей спиной. - Защитные экраны на окнах, - пояснил Эрик и включил освещение в гостиной. Вампир вкатил столик в номер, вошел сам и закрыл дверь. - Волшебно выглядишь, моя фея, - он подхватил ее на руки, быстро поцеловал и тут же поставил девушку на место. - Не будем отвлекаться, - сказал он, отвечая на молчаливое недоумение Сьюки, - давай лучше обговорим все детали твоего появления в Братстве. Скоро Барри доставит сюда еще одного гостя, а вернее гостью. - Гостья? Кто же это? – поинтересовалась Сьюки. Она взяла со столика стакан с грейпфрутовым соком и с наслаждением отпила. Эрик ответил не сразу, он несколько мгновений смотрел на девушку и, наконец, сказал: - Тебе это может и не понравится, но так уже получилось. В любом случае, Сью, не спеши делать выводы. - Какое длинное вступление, Эрик, - настороженно проговорила девушка, - мне уже все это не нравится. И она снова сделала большой глоток сока, не сводя глаз с вампира. …Барри привычно сопровождал очередную персону, прибывшую в «Кармиллу». На этот раз это тоже была девушка. Или женщина. Молодая женщина. Очень белокожая, с иссиня черными волосами, глаза скрывают темные очки. Элегантный брючный костюм из дорогого тонкого светлого сукна отлично сидит на стройной фигуре. Глубокий вырез жакета открывал небольшую красивую грудь, узкие бедра покачивались при ходьбе. Она выглядела как бизнес-леди, прибывшая для деловых переговоров, но двигалась немного неловко, словно с осторожностью ступала на высоких каблуках. Барри попытался «заглянуть» в голову незнакомки, но к немалому своему удивлению ничего не смог «прочесть». Барри сказали, что он должен доставить гостью прямо в номер, в котором остановились Эрик Нортман и Пэм и сразу же уйти. Юноша предпочитал исполнять все так, как ему велел Эрик Нортман, не задавая лишних вопросов. Этому вампиру Барри был обязан тем, что не стал «штатным телепатом» при дворе короля Невады. Его согласия на вступление в эту должность никто, естественно, не собирался спрашивать, а самому Барри совсем не нравилась перспектива стать практически рабом вампирского короля. Эрик Нортман избавил Барри от повинности, укрыв его от Фелипе, но теперь молодому человеку пришлось работать на самого Нортмана. Но пусть уж лучше так, чем стать узником у вампиров или снова быть изгоем среди людей, мысли которых лезли ему в голову днем и ночью, не давая покоя. Невесть откуда взявшийся дар давил на юношу всю жизнь, делая его нервным, замкнутым и недоверчивым. И контролировать это ему всегда удавалось с таким трудом, что в конце концов он понял - жить спокойно можно только на необитаемом острове. Или среди вампиров.