"След Солнца"

- Сью. Сью, проснись. Уже полдень, - голос звучал издалека, и чья-то рука тихонько трясла за плечо. Сьюки не шелохнулась, лишь слегка приоткрыла глаз и сквозь ресницы увидела склонившуюся над ней Клодин. - Вставай, хватит дрыхнуть, - негромко проговорила Клодин, - спускайся вниз, я приготовлю тебе завтрак. Или уже скорее обед. - Не-а... не хочу ничего. Спать хочу, - пробормотала Сьюки хрипловатым со сна голосом, - еще немножечко поваляюсь. Спасибо, Клодин. Она перевернулась на другой бок и натянула на себя простыню до самого подбородка. Клодин пожала плечиком и бесшумно вышла из комнаты, плотно прикрыв за собой дверь. Сьюки снова заволокло в сон, как в болотную трясину. Она просто подчинилась собственному организму, который настойчиво предлагал спасительное забытье. И это было лучше, чем коротать бесконечное время, бродя по коттеджу, не зная чем занять себя, чувствовать неловкость рядом с Клодин и прокручивая в голове одни и те же мысли. В этом доме было уютно и удобно, но так невыносимо одиноко и уныло. Она просыпалась еще раз, потревоженная каким-то шумом, но оказалось, что это был всего лишь мерный шорох дождя и далекие раскаты грома. Гроза снова убаюкала ее, и девушка погрузилась в глубокий сон без сновидений. Когда Сьюки наконец проснулась окончательно, она чувствовала себя вполне отдохнувшей, но совсем не бодрой. Девушка приняла душ, вымыла волосы и, высушив их, стянула в простой хвост на затылке. Надев шорты, в которых обычно ходила дома летом и простенькую майку в мелкий цветочек, она без особого энтузиазма спустилась вниз. В доме было тихо, лишь в гостиной приглушенно бубнил телевизор, а Клодин сидела на кресле и что-то читала. - Ты что-то заспалась, - проговорила кузина, когда увидела Сьюки, - я тут от тоски загибаюсь, да еще и погода испортилась. Ты слышала какой был ливень? Сьюки кивнула и посмотрела на электронные часы, стоящие на стеклянном столике возле дивана - начало четвертого. Скоро начнет смеркаться, и кажется, напрасно она продрыхла целый день. Теперь бессонная ночь обеспечена - снова мысли, взгляд в потолок... От этой мысли стало совсем безрадостно. - Ничего не могла с собой поделать, - ответила Сьюки, - спала и спала. Наверное, дождь на меня так действует. Кушать особо не хотелось и девушка ограничилась тостом и чашкой кофе. Ну вот, можно считать, что все дела переделаны и чем заняться теперь? Идти в гостиную, плюхнуться на диван и тупо уставиться в телевизор? Сьюки вдруг разозлилась. Она торопливо вымыла чашку, убрала ее в сушилку, невольно грохнув о металлическую решетку поддона и решительно направилась в гостиную. - Клодин, не хочешь хотя бы вокруг дома прогуляться на улице? Я видела в саду качели, - обратилась Сьюки к кузине. Клодин оторвалась от чтения и в ответ покачала головой: - Нет, не хочу я в сад на качели. Я вообще не хочу здесь сидеть, ты же знаешь. Но лучше уж я проторчу какое-то время в доме, чем буду изображать беззаботность, гуляя в садике или сидя на качелях среди цветочков. Сьюки понимающе качнула головой и развернулась, чтобы выйти. - Кстати, думаю и тебе не удастся на этих качелях посидеть. Их, наверняка, дождь намочил, - добавила Клодин вслед удаляющейся кузине. Не обнаружив в холле свою обувь, Сьюки вспомнила, что ее кроссовки остались в спальне наверху, и решила, что подниматься за ними не станет, а выйдет на крыльцо босиком. Эта мысль показалась ей даже заманчивой - ощутить босыми ногами теплую влажную землю, совсем как дома, когда она, помогая бабушке с уборкой, заканчивала дела и выходила босиком на крыльцо. Там она с наслаждением усаживалась на вымытые деревянные ступени, чтобы отдохнуть и подышать свежим воздухом, обдувавшим разгоряченное лицо. А бабушка обычно приносила ей чашку чая или какао... Сьюки вышла за дверь коттеджа и остановилась, оглядываясь вокруг. Сьюки глубоко вдохнула теплый воздух, напоенный густыми, волнующими ароматами омытых дождем трав и цветов. Ставшее уже привычным четкое ощущение присутствия кого-то неподалеку не мешало ей, не зародило беспокойства, но девушка отчетливо понимала, что чувствует присутствие вовсе не людей, но и не вампиров. Было что-то схожее с тем, как ее внутреннее чутье "опознавало" Найла, но на этот раз никакого отклика, подтверждавшего это, Сьюки не получила. Подождав немного и никого так и не увидав, но продолжая сознавать, что рядом кто-то есть, девушка сейчас, при свете дня снова восторгалась красотой ухоженной территории коттеджа. Она увидела, как над каменными плитами дорожки, ведущей за дом, поднимается легкий парок. До невозможности захотелось ощутить ступнями тепло гладкого, влажного камня, представить, что прогуливается по каменистому берегу океана... Невольно вспомнив темные холодные камни подземелья дома Ньюлинов, Сьюки решила, что бежевато-коричневые каменные плиты садовой дорожки, в отличие от тех, являют собой само дружелюбие и словно бы приглашают по ним пройтись. Что она и сделала. Ступив босыми ногами на плиты, она убедилась, что каменная поверхность действительно удивительно теплая, почти "живая". Солнце так нагрело камень, что даже ливень не смог остудить его. Сьюки медленно двинулась по дорожке за дом к качелям, куда пробиралась минувшей ночью. К своему немалому удивлению, она обнаружила, что качели вовсе не намокли, так как были старательно накрыты большой плотной полиэтиленовой пленкой, надежно защитившей тканевое сидение от влаги. Девушка откинула пленку, сбросив за качели прямо на землю, и села на них, подогнув колени. Просидев какое-то время в полном бездействии, предаваясь лишь созерцанию плывущих по небу облаков, Сьюки не заметила, как ленивая задумчивость плавно перетекла в состояние полудремы. Девушка начала клевать носом, то и дело роняя отяжелевшую голову на грудь и, наконец, задремала. Тело ее расслабилось настолько, что стало медленно сползать вниз, грозя вскоре практически стечь с качелей "лужицей". ...В то время пока чьи-то сильные руки уверенно перемещали ее обмякшее тело в неизвестном направлении, разум уже прекрасно отдавал отчет в том,что эти действия производил с ней кто-то совершенно незнакомый, но не вызывающий опасения и внутреннего напряжения. Праведное возмущение столь фамильярным с ней обращением мелькнуло где-то в сознании на самой грани дремы и реальности и исчезло, уступив место удивлению. Сьюки сразу открыла глаза и уставилась на незнакомца, старательно укладывавшего ее голые ноги на матерчатое сиденье качелей. Высокий, мощный, мускулы бугрятся под тонкой майкой, а прикосновения горячих сухих ладоней к ее ногам почти нежные, заботливые. Девушка напряглась, скользнула по незнакомцу настороженным взглядом, заметила красивый профиль, тонкий нос с горбинкой, черные брови и опрятную щетину, скорее украшавшую нежели портившую оливковое лицо. Довольно приятный молодой мужчина, совсем нестрашный. - Только не пугайтесь, пожалуйста, и, если можно, не издавайте громких звуков, - словно слыша ее мысли, проговорил незнакомец, заметив, что девушка открыла глаза и смотрит на него. - Не нужно привлекать ничье внимание. - Ага. Ладно. Не буду. - проговорила Сьюки, позволяя крепким рукам молодого мужчины касаться ее ног. А он, помимо того, что бережно уложил их на сиденье, еще и старательно стер со ступней частички земли и травы, прилипшие пока она шлепала по плитам босиком. - А вы кто? Мужчина выпрямился во весь рост, оказавшийся весьма внушительным, и устремив на Сьюки серьезный взгляд темно карих глаз, вежливо произнес вполголоса, словно все еще боялся ее разбудить: - Меня зовут Олси, - он приложил руку к груди и отвесил легкий поклон. - Вы из охранников? - Сьюки только сейчас поняла, что продолжает послушно сохранять ту позу, которую минуту назад её телу придали руки этого самого Олси. Она заворочалась и попыталась сесть, а качели тут же стали раскачиваться, мешая сделать это изящно и непринужденно. Олси деликатно придержал коленом качели и Сьюки смогла принять более подобающую для разговора позу. Она благодарно взглянула на него и повторила вопрос: - Так вы из охранников? - Э-ммм, можно сказать и так, - ответил Олси, ничуть при этом не прояснив ситуации. - А поточней нельзя? Не люблю, когда напускают загадочности. Не перевариваю с некоторых пор всякие недомолвки, - заворчала девушка, пытаясь сообразить в каком состоянии находится ее прическа. Кажется волосы находились в беспорядке. Девушка пригладила их руками, не сводя выжидательного взгляда с того, кто хоть и назвал ей свое имя, но не перестал при этом быть незнакомцем. Ко всему прочему она уже точно определила, что он не человек, не вампир и не фейри. И, интересно, кто же он такой тогда? - Я не напускаю загадочности, - пожал могучими плечами Олси, - меня вообще-то просили быть максимально незаметным. И я никак не хотел вас потревожить. Я действительно из числа оберегающих вас. - А...А вы кто? Вы ведь не вампир. И не человек, - не сдержала Сьюки свое любопытство. Олси слегка сдвинул к тонкой переносице и без того низковатые брови и осторожно произнес: - Ну...Вообще-то нести здесь вахту днем вампиру невозможно. А человек практически бесполезен ночью. Я - вервольф. Сьюки попыталась быстренько переварить услышанное, лихорадочно вспоминая, что ей было известно о так называемых верфольфах. Вспомнив немного, девушка позволила себе удивиться тому факту, что, оказывается, на свете есть еще много такого, в существование чего, волей неволей, а придется поверить. Вампиры. Фейри. Верфольфы. Кто на очереди - колдуны и ведьмы? - Пожалуй, обойдусь без подробностей, - сказала девушка, - только скажите - вы...ну, как это называется...превращаетесь в волка...только в полнолуние? - Могу перекинуться в волка, когда пожелаю, - серьезно ответил Олси без тени улыбки или усмешки. - Полнолуние - это сказки. Немногословный, однако. - Ясно. А вообще-то, насколько я знаю, - Сьюки сама чувствовала, что ее понесло, но остановиться уже не могла, - разве оборо...вервольфы ладят с вампирами? - Не ладят, это факт, - согласился Олси, - но времена меняются, знаете ли. Приходится находить компромисс и учиться существовать вместе. Иногда приходится и какие-то дела вести друг с другом. Цивилизованно. - Вы работаете на Эрика? - поинтересовалась Сьюки. Олси помолчал, став за секунды молчания еще более серьезным и, наконец, сказал: - Сейчас работаю, да, - и замолчал, дав понять, что не хочет продолжать эту тему. Сьюки это прекрасно поняла, поднялась с качелей и заметила: - Простите, если что не так. Не хочу ни о чем вас допытывать и вытаскивать из вас клещами какую-то информацию. Просто мне казалось, что если меня охраняют, то я имею право знать, кто это делает. Ведь, знаете ли, если есть необходимость в охране, то доверие к страже было бы не лишним и с моей стороны. Вас-то я совсем не знаю. Хотя и не боюсь. Белозубая улыбка сверкнула на смуглом лице Олси и он ответил: - Не сомневайтесь, вы можете мне доверять. А на Нортмана я действительно сейчас работаю, хоть и не совсем по своей воле. Но у нас с ним честный договор, каждая сторона в котором свое слово держит твердо. - А теперь хоть скажите, что это вам вздумалось хлопотать тут надо мной как ночной няне? - улыбнулась Сьюки могучему охраннику, подкупавшему ее искренностью темных глаз и какой-то необыкновенной теплотой, идущей от него. Причем теплота эта была не только душевная, но совершенно осязаемая, физическая. Сьюки была уверена, что каким-то образом температура тела Олси была несколько выше обычной, человеческой. Такой "животный" жар, наверное, должен исходить об больших сильных зверей, но уж никак не от людей. Девушка вспомнила прикосновение горячих рук Олси к своим голым ступням и смутилась. - Как я уже сказал, я не планировал показываться вам на глаза и беспокоить, - отозвался Олси, улыбаясь девушке в ответ, - но когда увидел как вы, задремав, сползаете с качелей на землю, не мог не отреагировать. У меня есть младшая сестра, я привык заботиться, всякое такое. Рефлекс такой,- добавил он и смущенно кашлянул. Сьюки охотно поверила. Но не столько в его порыв позаботиться о ней, как о младшей сестре, сколько в его смущение. *** И снова ночь и снова Шривпортский вокзал. Тот же заброшенный склад, ставший еще более обшарпанным за прошедшие почти тринадцать лет с той памятной для Эрика Нортмана ночи. За два года, минувших со дня легализации вампиров этот склад почти никто не посещал и ночами царившая вокруг него атмосфера уже не так пугала пробегавших мимо собак. Но закрепившаяся за ним дурная слава все так же заставляла бродяг, бандитов и наркоманов обходить это здание стороной даже днем. Мягко опускаясь на жесткую сухую траву, заполонившую все вокруг, Эрик был спокоен и даже безмятежен. Казалось, грубые, толстые стебли сорняков, покрытых копотью и грязью, проросли здесь даже сквозь железный лом и толстые пласты отвалившейся от стен вместе с кирпичной кладкой штукатурки. Эрику не нужно было даже прислушиваться, чтобы понять, что он здесь сейчас совершенно один. Вампир бесшумно и ловко нырнул куда-то за угол и исчез с глаз, растворившись во тьме, как мелькнувшая на земле тень от ночного облака, укрывшего луну на долю мига. Он вошел в помещение некогда служившее вампиром еженощным пристанищем, своеобразным баром и местом собрания общины, к которой принадлежал и Эрик. Сейчас он уже давно был шерифом и лицом официальным не только в своей вампирской среде. Но во времена, когда вампиры вели скрытый от людей образ существования, он выполнял обязанности и иного рода, приглядывая за своими собратьями. Не все из тех "обязанностей" приходились ему по нраву, некоторыми он тяготился и даже брезговал, но все же исправно выполнял свой долг. Два года вампирам не было необходимости посещать это место. Покидая его, Эрик распорядился убрать все следы их пребывания здесь. В "обжитом" некогда баре не сохранилось абсолютно ничего, никакой мебели, ни постеров на стенах, ни светильников на потолке. Крошечный кабинетик Эрика больше не отделяли от прочего помещения коридорчик, ведущий в подсобку и непосредственно в кабинет, и дверь, создававшая иллюзию приватного помещения. Лишь заколоченное окно под самым потолком, которое некогда было именно в его кабинете напоминало еще о том, что и где располагалось. Сейчас только это окно являлось источником хоть какого-то света, проникавшего снаружи в это абсолютно непроглядно темное помещение. Человеческий глаз этого "света" даже не различил бы, но вампиру было достаточно, чтобы определить очевидную разницу в освещении. Вампир стоял посредине пустого и темного пространства и слышал как под ногами хрустят кусочки разнообразного мусора. Сквозь этот негромкий шум его чуткий слух уловил почти абсолютно неразличимый звук движения, с которым, наверное, перемещается сама ночная тьма, перетекая из одного угла в другой. Эрик не подал виду, что услышал что-то, оставшись стоять совершенно неподвижно. И лишь когда в той области помещения, где тьма была наименее густой мелькнуло бледное лицо, Эрик произнес: - Вы как всегда пунктуальны, Ваше... Бывшее Величество. Бледная рука, украшенная громоздким перстнем с внушительным камнем взметнулась вверх, поправляя аккуратную рыжую прядь и высокий голос со знакомой томной ноткой произнес: - Величество не бывает бывшим, Нортман. Запомни это. Софи-Энн приблизилась к Эрику вплотную и потянула воздух носом: - Почти не ощущаю на тебе ее запах. Ты давно с ней не был. А ведь ты обещал очень быстро выяснить, что к чему и кто есть кто. И как же ты собираешься это сделать, если не будешь регулярно посещать девушку? Королева хмыкнула и, не особо желая получить ответ, снова заговорила: - Что за игра, мой друг? Маринуешь ее специально? Или влюбился в малышку-фейри на самом деле? Эрик молчал, а Софи-Энн смотрела на него своими сияющими во тьме глазами и с каким-то особым наслаждением все говорила и говорила: - Так это что - приступ благородства? Тянешь время? Борешься сам с собой? Или запутался окончательно? Бывшая королева вампиров Луизианы мощным рывком неожиданно подалась вперед, буквально впечатав своим хрупким телом мощное тело Эрика в кирпичную стену. Удар был такой, что здание содрогнулось, и с потолка посыпались пласты известки и мелкие обломки кирпичей. Вампир от неожиданности замер на миг, удивившись самому себе, что не смог просчитать действия вампирши, которая была моложе и, в общем-то, слабее его. И смутился еще больше, когда понял, что пытается про себя ответить на все вопросы, что она задала за последнюю минуту, а потому и замешкался на сотую долю мига. Он хотел было уже отбросить от себя нахальную бабу, придавив, как лягушку, но в этот самый миг ощутил, как ее маленькая изящная ручка очень быстро, решительно и бесцеремонно сгребла в охапку все его хозяйство и острые коготки, покрытые кроваво-красным лаком вцепились в напрягшуюся плоть так, что он чувствовал это "ласковое"прикосновение, как острия пяти суперострых кинжалов. Рука сжималась, причиняя одновременно и боль и унижение, будя ярость, способную разрушить здание. Но вот вырваться их этих цепких "объятий" не было никакой возможности. Софи-Энн прекрасно чувствовала его эмоции и знала, что их силы неравны, но сдавив ладонь посильней, дала понять, что ей хватит одного изящного движения ручкой, чтобы лишить его охоты трепыхаться, дабы не лишиться достоинства. Королева всегда умела находить уязвимые места во всем и во всех. - Плевать мне на твои нежные чувства к этой простушке, -прошипела она ему в лицо, все глубже вонзая пальцы в его плоть. Она уже продырявила джинсы. - Выясняй быстрее, что должен. Ради всех нас. Я же простила тебе твое предательство. Загнала обиду поглубже, почти не заметила оскорблений. Так отбрось и ты свои сантименты, Нортман, послужи своему виду, как вампир благородных кровей. Сам знаешь, чем нам все это грозит. История эта должна быть уже дописана и точку в ней должны поставить вампиры, а не фейри.