Империя Лжи

"Мир построен так, что всё не может быть идеальным. Каждой эпохе приходит конец."

***

И правду говорят – сильным духом земля не нужна. Они порхают, возносятся до небес, руками тянутся к облакам. Нет у них судьб, так будет воля, свобода. Нет мира – они сотворят. Они готовы на всё ради своих семей. Понятия «всего» у каждого иное. Один думает про щедрость, добро, ответственность за свой народ, дабы мир устоял на вечной гармонии; другой же – про любовь непокорную, которая в тех самых книгах описана, со страстью горячей, среди ароматов цветочных да под лучами солнца; третий про вечное стремление к высокому мечтает, каждый день новый шаг делает, опираясь на прошлые ошибки, рационально смотрит на мир и о будущем задумывается; а четвёртый – не представляет жизни без смерти, ведь добиться той вечность желанной возможно лишь путём смертей и жесткого управления мирозданием. Все четверо жить один без другого не могут, каждый вносит лепту свою. Помните мировое правило: добро и зло должны жить в согласии. А что же будет, если один элемент четвёрки вековой силы свои удвоит? Ох, что будет... Мир на две части расколется и больше вместе, возможно, не сойдётся. Никто ещё не доходил до этого и вот время прибыло. Я убил это страну. Прямо сейчас, в моих руках и на моих глазах крушатся надежды, планы и мечты – всё, что я строил в своей империи месяцами и годами – канет в лету. Ох, небеса, всё существующее в этом бренном мире, боги и дьяволы, помогите мне в этом нелёгком деле! Помогите справиться с тем ужасом, что разразился перед глазами моих императоров. Я виновен, каюсь. Только я и никто другой разразил землю насущную и выпустил тех тварей, кои сейчас отравляют жизнь людей. Да спасёт мою душу Луань-няо, успокоит мою душу, что скитается среди холмов благословенных, Башэ и усмирит мой разум Лудунь. О великий Мушень, поддержи мой клинок в этой битве и помоги моим союзникам изгнать это горе. Они не виноваты, лишь я – источник бед всех. Над моею головой чёрной тучей разлетаются по сторонам вонгви, квисин. Они вопят, кричат мне в уши, я чувствую их холодные руки у меня на шее. Холод разносится по спине. Я будто бы попал в загробный мир и плыву по реке смертной. Токкэби и мименгви стремятся ко мне с оружием в руках, как истинные воины, готовые защитить землю за своего предводителя. Это мертвецы при жизни, чей разуме захвачен им – главарём этой банды адской. Он сидит далеко от нас, под защитой опустившихся небес тёмных красок. Ровно под куполом воронкой чёрного урагана я могу видеть длинный хвост, клыки, размером со стены оборонные, эти горящие глаза, которые внушают нервозность. Мне становится страшно смотреть на него. Его рык доносится к нам, за тысячи метров чужих земель. Чужих. Теперь они не мои, да и не чьи-то в общем. Всё кончено, я умру...

***

Ах, какой великолепный день для восшествия на престол. Да, именно это меня сегодня и ждёт. Я стану новым поколением эти гниющих земель, среди разрухи и ужасного времени. Зерно разногласия посеяно меж жителями крутых гор, а так же – просторных долин, и я тут для того, дабы соединить враждующие семьи под новым началом. Я – Ли Минхо, сын великого учителя из цепи рек Лань, земель Чанби, предвестник жизни и обладатель святого клинка силы, клянусь не только сохранить единство, но и приумножить имения земель царственных. Вокруг меня сломя голову носятся служители святые да слуги, стараясь мне в глаза не смотреть. Мне всегда нравилось столь уважительное отношение к высшим чинам. С детства мне твердили, мол, каждый смертный должен и даже обязан преклоняться перед столь важными лицами страны. Иные мои союзники, назовём их так, не считают нужным превозносить себя выше других. Такое поведение правительства я считаю довольно глупым и вовсе не уважительным. Только представьте: любой простак может называть вас по имени, лишь с приставкой «уважаемый», – и это уже будет считаться покорностью. Глупости какие. Полноценного обожания можно добиться лишь путём кропотливой диктатуры в сильных руках. При дворце все будто бы с цепи сорвались. Куда не зайду – убегают от меня в страхе и всего-то края их губ, поднятые воодушевлённо вверх, дают мне понять, что эти придворные девицы рады всему происходящему. А чего бы им не радоваться? Уверен, они уже начали шептаться про то, насколько я буду великолепным, но требовательным правителем. И правильно. Пусть хвала обо мне разноситься далеко, по течению рек и прямо за холмы. Не могу сказать, что мне не льстит такое действо со стороны миловидных девиц. Их невинные выражения лиц сеют в моей душе зерно нарциссизма и надменности. Они даже не представляют, что я обо всём знаю. - Уважаемый господин, — слышится из-за моей спины, что заставляет меня обернуться. Передо мной предстаёт девушка, истинной красоты, как у белого цветка лотоса. Она стоит передо мной с опущенной головой и даже не думает поднимать, пока я не разрешу. Вот это я понимаю – уважение. - Что тебе? – лёгким кивком головы я даю ей понять, что служительница может подняться. Она выравнивает спину и теперь я могу детальнее рассмотреть её: длинные чёрные волосы с еле заметным седым блеском; не от старости этот блеск, а от бурной работы по кухне – пыль от муки осела на угольные локоны служанки. Моё внимание с волос перетянули на себя алые губы. Они как вишня зимняя, вырывались своим ярким красным цветов с белоснежного лица. - Кто ты? – единственное, что сейчас интересовало меня. - Моё имя мало чего скажет вам, великий господин, — незнакомка вновь кланяется всем телом, но теперь она не ждёт отмашки подняться, а сама разгибается, смотря мне прямо в глаза. Такое действо будоражит во мне неординарные чувства. Охота заманчиво поиграть с ней в гляделки и узнать кто она, ведь обычная девица не сделала бы такого, но в то же время меня накрывает волна злости. - Всё готово для церемонии. Ваши портные ожидают в покоях, дабы помочь облачить вас в одеяние, — всё предельно ясно, потому я только и делаю, что киваю ей в ответ. Девица улыбается кратко, явно старая скрыть эту довольную физиономию. Будто бы я не замечу. Глупая. Мне уже не терпится взойти на престол перед глазами челяди, что обитает на моих землях. Ох, они даже не представляют, какое коварство ждёт их. Прошлый император был слишком милосерден. Он даже не смог ответить ударом по тем наглецам, что принесли ему оскорбительный свиток. Списал всё на дружескую шутку. На меня же такие «шутки» не действуют. Плевать, правитель ты или сам Бог – перейдёшь мне дорогу и добра не жди. Прогуливаясь по долгим коридорам можно увидеть много чего заманчивого. Тут и картины от искусных художников, и вазы фарфоровые. Хм... Меня всегда привлекало искусство и всё, что с ним связано. Стоит распорядиться, чтобы в резиденции появилось больше предметов декора. Возможно, со временем эта увядающая провинция станет золотой столицей. Только представьте: некогда утопающая в своих же слезах, страна поднимется с колен и станет по праву называться «Золотой страной изобилия» с мировыми именами тех художников, которые посадят зерно новой волны в гнилой земле. Ах, мечты-мечты. Блуждая взад-вперёд сквозь различные повороты и вазы – то пустые, то с цветами зеленоватыми – не сразу замечаешь, как приходишь к нужному месту. Вот и сейчас я сам по себе набрёл на нужные двери. Они величественно предстают резьбой по красному дереву, с тонкой рисовой бумагой, что украшена продолговатыми рисунками цветов и змеев. Интересное сочетание чего-то возвышенного, красивого, свежего и чего-то скользкого, хитрого и подлого. Занимательное совпадение. - Ваша Светлость, — послышалось по другую сторону дверей, как только моя рука лишь коснулась вырезанной изнутри пласта дерева ручки. Дверь скользнула влево, и передо мной оказались трое мужчин и одна девушка, явно не кисен. Кисен выглядят раскрепощённо, с высокими причёсками, а она молча стояла в сторонке, опустив голову, в то время как трое худощавых мужланов занимали всё место у стены своим поклоном в ноги. «Как приятно ощущать свою власть», -– с такой мыслью пришла и улыбка на моё лицо, расплывшись как тот уж на солнце. Ах, это солнце. Сквозь окна сочились лучи солнца и грели скулы, нос, слепили глаза и нагревали волосы. В такую погоду хочется насладиться прогулкой у воды, ну или же добротной вылазкой в лес на охоту. Скакать верхом, чувствовать сильного скакуна под собой, который бежит против потока ветра в даль, даже не думая для чего и куда он бежит. - Мы так рады, что именно господин Минхо станет нашим новым императором. Позаботьтесь о нас, Господин, — произносит один из портных. С вида поклона он выглядит как довольно хитрая личность. Узкие глаза казались ещё уже, вовсе не заметными когда скулы закрывали их, как луна закрывает солнце. Его чёрные волосы так и норовили выскользнуть из-под повязки. То седые, то чернявые. - Ближе к делу, — я не любитель медлить и никогда им не был, но есть такие вещи, которые я предпочёл бы совершать в замедленном темпе. - не хочу терять время. - Ах, понимаю. Спешите подняться на престол, да? – теперь звук доносился от другого рабочего. Я заметил, что за столь короткое время, он успел бросить несколько сальных взглядов в сторону юной девицы, смешивая реку похабщины с поддельным уважением ко мне. - Именно, — иногда я удивляюсь, как одного слова хватает для того, чтобы испугать несколько людей вокруг себя. Вот и сейчас «двое из ларца» засуетились, пытаясь всем видом извиниться за столь ужасное поведение своего соратника. Мои брови сошлись к центру, создавая мелкие морщинки на переносице, которые неприятно гудели, но это уже рефлекс. Я не могу контролировать неприязнь. - Мы пригласили Анджэ на случай, если вам будет комфортнее облачаться от рук девушки, - он продолжил. - Верно подмечено, — а ведь и правда, побыть в руках девицы будет приятнее, чем у мужланов. Хоть и на время, — Вышли вон. Они мигом удалились из комнаты. Испуг и, в то же время, дикое довольство за себя, моментально сменяли эмоции на их лицах. Да, сегодня они угадали с моим выбором и смогли удовлетворить царские замашки, но пусть не тешатся раньше времени. Я не из робкого десятка. Мы остались с ней одни. Испуганная, девушка стояла столбом в углу меж окном и картинной рамой. Она боялась пошевелиться и даже поднять голову. Наверное, бедняжку запугали рассказами про мой гнев всевышний или элементарно поколачивали во время «обучения», как нужно обходиться с императором. Жестокие реалии, но иногда лучше, всё-таки жестокость, чем неконтролируемая мягкость. Я подхожу ближе к ней – незнакомка убегает, ещё раз – и снова. Складывается чувство, будто я не облачаться пришёл, а поиграть в догонялки, ещё и в замкнутой комнатушке. Благо, места для игры достаточно. В момент моё терпение не выдерживает и я хватаю её за руку. «Попалась» – вырывается с моих уст, а насупленные брови ещё больше к центру сводятся, победно ликуя в сопровождении воинственной улыбки. Испуг её перерос в панику. Панику, которую ты всё ещё держишь под контролем, но на грани того, чтобы устроить истерику. Нижнюю часть лица закрывает вуаль красного цвета. Удивительно, как этот легкий кусочек ткани держится лишь на честном слове и маленьких ушках Анджэ. Она не поднимает глаз, и я чувствую, что молодое тело начинает постепенно покрываться дрожью. Видимо, девчонка до смерти напугана одним моим видом. Нужно бы её как-то успокоить, да не очень хочется. Беспомощность женщин меня всегда привлекала. - Ты обязана помочь мне облачится, помнишь? Так что нечего тут юлить по всей комнате и начинай свою работу, — я отпускаю её руку, а подмастерье только то и успевает, что кланяться податливо и мелкими шагами уходить в стороны наряда. - И хватит дрожать. Я же не бью тебя, в конце концов. «Она сто процентов не кисэн», — вновь повторил разум. Теперь я в этом точно уверен. Но не может же быть такого, что обыкновенная девица пошла в подмастерье к портным. Не женское это дело – ткани тяжёлые верстать. Пусть лучше дома бы сидела. Да за детьми смотрела. А если больно шить хочется, так вышивала бы картины и одежду своим малолеткам. - Сколько тебе лет? - Мне? – я впервые услышал её голос. Мелодичный, медленный и в то же время звонкий, будто слушаю звон колоколов на башне какой. Всегда ненавидел колокола, особенно маленькие колокольчики. - Именно. Или со слухом плохо? – её голос постепенно начинает приводить меня в бешенство. Противно слушать писк детский. Сколько ей хоть лет, узнать бы. Мой ответ явно пристыдил её, так как работница вновь голову опустила, поднимая длинные ткани в руки. - Шестнадцать, Мой Господин, — она мелкими шагами подошла ко мне уже было готовая надеть кафтан, но видимо её мелкий мозг не сообразил, что сперва стоит снять одежду, прежде чем надевать новую. - Тебя вовсе ничему не учили эти портные, м? Сперва одежду нужно снять, идиотка. - Слушаюсь, Мой Господин, – «Мой Господин» звучит от неё инородно. Видно же, что не привыкла она восхвалять своего правителя и никогда бы этого не делала в здравом духе, при доброй памяти. В этой девушке сочетается вовсе не сочетаемое – отвращение к поклонению и боязнь того, что с ней может случиться если не будет поклоняться. Анджэ бегло, даже как-то неуклюже, положила парадный наряд назад, на мягкое ложе. Как же эта девка тупа, до невозможности. Она подходит ко мне, даже глаз не поднимает, лишь тянет руки к моей одежде, дрожащими кистями стягивая облачение вниз. Сперва первый слой, чогори, рубаху, льняные штаны. Она даже сняла посоны, оставив меня босым. Впервые в жизни женщина с меня обувь снимает. Странные ощущения, вовсе не похожие даже на соитие с юной кисэн. - Ты впервые кого-то раздеваешь, что ли? - Да, Мой Господин, - Анджэ всё так же держит голову опущенной. - По тебе видно, — иногда становится жалко ту девушку, которая не может приковать взгляд мужчины одними движениями кистей рук. Искренне жалко, ведь хорошей жизни ей уже не ждать, если не научится плавно действовать при виде мужчины рядом. Сейчас же моя мысль лишь о том, насколько неуклюже скользят тонкие пальцы по дорогим тканям. - Пошевелись. Вмиг девица начала быстрее перебирать пальца. Вид у неё как у карася, что бултыхается в ведре по кругу, пытаясь уплыть и найти помощь. Её действия ни к чему не приводят, даже наоборот, делают всё хуже и хуже. В какой-то момент мне стало казаться, что одеяние даже замедляется, а ткани вот-вот порвутся. Только через пару часов я уже стоял полностью облачённый. Есть, конечно, свои погрешности в работе подмастерье, но в целом нормально, мне кажется. И что же теперь Ах, точно, через несколько минут я стану законным правителем этой страны. Уже и успел забыть. Своя же красота в зеркале белену на глаз кинула, застелив всё вокруг до беспамятства. «И как же я хорош», – прямо-таки крутится на кончике языка, когда я смотрю на собственное отражение в туманном зеркале. Стоит поспешить, иначе сгнивший народ лишится сие Солнца Надежды. Остаётся лишь пару поворотов – и моя светлость оказывается на высокой террасе, что открывает вид на просторный каменный квадрат перед главным зданием. Громадная площадь у дворца поистине впечатляет своими размерами и размахом празднования. Яркие бумажные фонари висят крутыми гирляндами меж столбов, увешанные цветочными ожерельями. Толпы клубятся на проходе, занимая весь простор перед главным зданием правителя. Среди них мало простолюдинов, но это даже и к лучшему. «Общество низших – мусор среди образованного населения, не способное мыслить глубиной, равносильной Марианской впадине. Они примитивны и знают лишь про физический труд и ублажение пролетарских потребностей. Они ничтожны», — так думал Минхо про каждую особь за пределами имперских стен. Довольно радикальное мышление, но оно имеет место, как и любая мысль и точка зрения. Больше того – многие исторические мыслители прошлых веков согласились бы с такой точкой мышления и начали бы массово агитировать привилегированный стан провинции. Зачем? Никто не знал и, кажется, никогда не узнают. К сожалению. Толпа баснословно разрывается криками на всю округу, восторженно ревя на всю околицу. Некоторые даже запрыгивали друг-другу на спины, дабы увидеть хоть краем глаза то величие Ли Минхо. А ведь мужчина, взрослый правитель, и правда деловито выглядит среди белых тканей одеяния. Кружева на груди явно выполнены вручную. Каждая петелька цвета лилии бережно огибает грудные мышцы, подчёркивая рельефность тела правителя. Петли спускаются ниже, к тугому поясу из молочной ткани, который огибает каждый заметный из-под накидки сантиметр его талии. Талия Минхо явно отличается от всех других. Особенная, нежная, но в то же время – сильная, с грубой мускулатурой под одеждой. Крепкие руки сжались меж собой, а от напряжения в теле вздулись даже малейшие венки с тыльной стороны кистей. Он стоит ровно, с идеальным, лебединым, изгибом сильной спины. Ничего не может сдвинуть статную фигуру нового правителя убитых земель. С первых минут появления, ещё в порту, мужчина тот же час привлёк внимание девиц. Длинные каштановые волосы мирно покоятся в тугой пучке ровно на макушке под тяжёлым украшением из золота. Продолговатая заколка пронзает начало хвоста насквозь, ярко отблескивая на солнце драгоценными камнями. Казалось, что удивительный осенний день подыгрывает восшествию на престол, способствуя своей тёплой погодой. - Силой, данной мне Великим и Могущественным Луань-Няо, Миром и Разрухой, Величеством гор, рек и просторной земли. Благословив меня на мир и знания Лудунем и сыном его Фэем, я имею могущество и силу объявить, властный Ли Минхо становится по праву Великим Правителем провинции Дзен-Джоу! – восклицает грубый голос из губ мужчины, что стоит рядом с императором. В руках у него какой-то длинный свиток, в который оратор даже не смотрел. Его узкие глаза закрыты от давления на них больших, сытых щёк. С последним словом внизу, там, под террасой, взмывается хвалебный визг. Он начинается у красных дверей замка и продолжается за горы, своей силой разнося сквозь реки и озёра могущество радости вселенской. На лице молодого господина расцветает улыбка, хитрая и отчасти жестокая. Теперь он волен делать то, что вздумается, и Минхо явно убеждён в правоте своих действий. Помни, правитель, что воистину сильным – крылья не нужны.

***

Прошла ровно одна неделя после того, как я официально назначен небом и землёй господином провинции Дзен-Джоу. За столь короткий срок не мало что поменялось, ведь пора устанавливать свои порядки. Было издано несколько указов, благодаря которым правительственная казна пополнилась на десятки тысяч лишь за два дня. Резкие изменения не пришлись по духу народу, но кого волнует мнение пролетариата, если у них и мнения не может быть? Каждый сельский житель ориентируется на мнение окружающих, а окружающие – на мнение высших. Высшие же чины приравнивают меня к нашему Богу и даже выше. И ясно почему. Ведь на особей с высшим статусом многие указы и реформы не действуют. Своих людей стоит держать свободными и счастливыми, а они, подобно птахам, разнесут радостную песнь про своего хозяина остальным птицам и они, хотят или нет, поверят словесному потоку, о чём бы в нём не говорилось. Важно не наполнение, а количество. На повестке сегодняшнего дня – встреча с главнокомандующим, полководцем всей армии провинции. Слухи об этом мужлане расходятся дальше холмов и громче водопадов. Развратник, мужеложец, лжец и кровожадный хитрец. С первых же слов данная особь заинтересовала меня, но мне просто не попадался удачный момент, дабы устроить встречу с воеводой. Незнакомец не был согласен на личные встречи в резиденции или главном здании правления. Отказывался от роскошных ужинов и обедов в лучших местах страны и отправлял даже самые малые подарки назад, прямо ко мне. «Принципиальный, значит, — думал я про себя, держа в руках очередной свиток с приятным презентом внутри. - Бесит». Никогда в жизни не было такого, что я – Ли Минхо, бегал за кем-либо, пытаясь хоть на секунду увидеться с глазу на глаз с человеком. Но я чувствую, что он – тот самый, ради которого стоит побегать. Вопреки распутному образу жизни, предводитель армии был довольно серьёзен, если дело идёт именно про его честь как армейца. Можно сколько угодно порицать его привселюдно за личную жизнь и называть Фэем, но, если речь касается работы его жизни – пинайте на себя. Вам не пережить его гнева. Пора выйти в город, осмотреться и найти незнакомого мне мужчину. Могу представить свою правую руку в военной области только визуально, и то – мало, что есть правдой, на самом деле. Вот сейчас я разгуливаю вдоль небольших строений по людной улице. Спрашивать каждого прохожего глупо, да и не достойны они общения со светилом целой страны. Двое громил позади меня явно дают понять, что подходить даже на метр к моей личности – опасно для здоровья. Рядом плетутся ещё трое советников, которые судорожно оглядываются по сторонам. На первый взгляд казалось, что все они – исключительные девственники, ведь как только моя свора подошла к публичному дому – советники несвойственно покраснели, стыдливо опустив глаза. На выходе у роскошного строения вилось несколько кисэн, практически раздетые. Мягкие одеяния еле-еле прикрывали причинные места дев, оголяя тонкие ноги и круглые плечи. Они явно работают, эдакими, транспарантами для рекламы. Раньше мне казалось, что таким привлекают клиентов лишь дешёвого местечка на отбойниках улиц, а тут этот дом практически посередине торговой улицы, напротив банка. Удачное расположение, ничего не сказать. - Сюда. - Но Господин, это же публичный дом, — на выдохе произносит один из троицы. Как будто я сам не вижу, куда пришёл. - Я вижу, идиот. Он замолчал, покорно опустившись в полупоклон. У них нет другого выбора, нежели согласится и пройти внутрь. Моя нога ступает на каменную тропу перед обителям похоти. Девушки на ступенях приковывают свои взгляды, лукаво смотря лисьими глазами. Мне сперва сдалось, что одна из них – явно некая Ху-яо. Я бы даже не удивился. Два шага и я вижу его – юношу, что выходит из дома, прощаясь с девами позади. Они загородили вход, расплываясь добродушными физиономиями. Доносятся слова благодарности, но благодарности кому? Со спины юноша не похож на известного воеводу. Уж слишком он высок для него. Да и волосы коротковаты. Он явно не знатных кровей, скорее всего простолюдин. Повязка на лбу собирает капли пота от тяжёлой работы, но не сельской. На поясе крепко держится сумка с травами и камнями. Язычник? Мерзость. Чёртов колдун. Юноша оборачивается и теперь видит и меня. «Поклон» - думаю я про себя. Я жду его покорства, но мерзкий колдун лишь проходит мимо меня. Он что, не знает, кто я?! - Мой Господин, нам догнать его? – слышится тихий писк позади моей спины. Неконтролируемая злость. Которая вызывает подобные ей эмоции на лице, даёт о себе знать, пугая окружающих. - Нет. Внутрь, живо. Девы вокруг дверного проёма разбегаются в испуге. Они что, посадили самых дерзких на вход, а остальные – подобие Святой Матери всего живого? Лучше меня не злить. Двое охранников скользят внутрь, отпугивая кисэн в стороны, дабы проложить мирный путь для их Высочества – меня. Правильно делают. Сейчас мне нужно найти воеводу, а мысли о колдуне и его дерзости – подождут. Владелица публичного дома, довольно приличная мадам, не была готова рассказывать все секреты своих гостей и её можно понять. Но не честь и праведность руководит её поступками, а элементарное желание нажиться на чужом желании. Спустя года у этой женщины чётко сформировалось понимание устоя всего мира. Похвально. Престарелая владелица дома вовсе не выглядела на свой возраст и юлила она так же не по возрасту. Я как будто поговорил несколько минут с капризной, но в то же время очень мудрёной, женщиной лет тридцати. Только и звон монет в связке смог развязать престарелый язык карги. - Могучий господин Хван Хёнджин находится в третьей комнате – его любимые покои. Если не хотите застать мальца в полном разгаре его утех – советую поспешить. Моей благодарности не было предела и я радовался, по истине радовался, как малый ребёнок. Наконец-то я увижу того, кто восхитил меня лишь с одних слов. Да и каких слов! Самых ужасных, которые только можно произнести про человека при власти. Комната в конце коридора отличалась от всех. Из неё не доносились похабные стоны или шлепки. «Он импотент?» - первое, что пришло мне в голову, иначе почему молодой мужчина не потешается с девами в публичном доме? Но я сильно ошибся. Я и правда успел застать Хёнджина до того, как сие действо началось. Удивлению не было предела. Я готов был увидеть всё что угодно, но не своего министра обороны посередине комнату, в одном кафтане на нагое тело, с раздвинутыми ногами. Меж его ног, отменно сложенных, атлетичных ног, возлежал юноша, не девица! Он качал головой вниз и вверх. Рядом с Хван Хёджином, по две стороны от его лица, сидело ещё двое молодых юнцов, с которыми он чередовал долгие поцелуи. То с одним, то с другим, громким причмоком разъединяя пухлые уста. Рядом с тем проститутом, что лежал у ног, медленно полз ещё один – четвёртый. Всем своим видом он пытался привлечь внимание военного, изгибаясь в пояснице ровно до хруста позвонков. - Наконец я встретился с Вами, господин Хван Хёнджин. Мои слова не на шутку испугали юношей, ведь те в миг отпрянули от мужчины в этом кругу. Злостный взгляд пилил меня насквозь, показывая всем своим нутром, что не стоило его прерывать в такой момент. Тонкая кисть воеводы со скелетными пальцами крепко хватают тёмные волосы юнца, который был занят пахом, и обратно опускает того вниз, резким толчком. Бедный даже пискнуть не успел, как его рот вновь заполнился. От проститута послышался лишь тихий хрип и больше ничего. Он вновь приступил к делу. Мальчонки вокруг судорожно принялись натягивать на себя халаты, но как только увидели серьёзный взгляд Хёнджина – невольно спустили одеяния вниз, опускаясь на колени вокруг мужчины. Они, как маленькие и беззащитные котята, ютились возле своего хозяина в надежде получить защиту, боязливо смотря на меня. Чёрные глаза враждебно осматривают меня с ног до головы. А долгие ресницы, как острые мечи, пронзают насквозь тело и в этот момент даже мне стало страшновато иметь какие-либо дела с этим мужчиной. Настолько сильный страх он внушал одними лишь глазами. Губы его стиснулись в ровную линию, а некогда кругловатые брови – опустились вниз, практически сошлись на переносице, но преградой им стали складки морщин в ложбинке. Голое, подтянутое тело расслабленно, что казалось вовсе не совместимым с его выражением лица, покоилось на одном из ханоков, среди тканей своего одеяния, головной повязки и плоских подушек. Малец у ног не переставал работать, усердно двигая головой. - Что надо, — грубый голос прерывает тишину в смеси с хлюпаньем слюны, раздаваясь по всей комнате. Он настроен враждебно, а это не принесёт плодов. - Нужна ваша помощь, мой дорогой, — я решаю принять мягкую позицию. Не уговаривать, но и не проявлять агрессию. Стоит показать, что я – его главный союзник, которого он больше никогда в жизни заполучить не сможет. - Хочешь получить мою помощь прямо тут? Тогда присоединяйся к нему, — Хёнджин кивком указывает на работника, — это единственное, с чем я могу помочь, Ваша Светлость, — он явно издевается. Я люблю таких. - Господни воевода, Вы же знаете, что я – Император провинции и ваше непослушание может грозить вашему статусу. - Что тебе надо, принцесса? – я лишь глубоко вздыхаю. Что можно взять с такого юркого человека? Стоит только переждать его порыв гнева, как бурю на рисовых полях. - Я вижу, Вы не в настроении. Пожалуй, мне стоит оставить вас наедине с отбросами общества, не так ли? – мой укор падает в сторону юношей-проститутов. Вся ситуация конкретно возбуждает, но сдаётся мне, что я никогда не смогу принять притягательность к мужскому телу. Хотя, могу сказать, что тела этих «дев» выглядят искусно. - В правильном русле мыслишь. Пошёл вон. Он ещё грубее, чем говорили про него языки сплетен. Мне нравится. Обычно, такие личности – самые интересные и становятся покорными, как только оппонент начинает играть по его правилам. Стоит подождать его у выхода. Надеюсь, нескольких часов развратнику Хёнджину хватит. - Двух часов Вам явно будет предостаточно. Я подожду на выходе, господин Хван Хёнджин. Я ухожу за двери. И что только было в моей голове, когда я решился войти в арендованные покои? И ведь бабка солгала – он уже начал. Те вязкие поцелуи ещё долго не выйдут у меня из головы, а ещё и тот Иуда, оскорбитель нашей веры, коего я встретил на входе. Мне явно нужно расслабиться. - Пятая комната, на час. Три девушки высшего класса, никаких вопросов и слухов, — вновь знакомый звон монет об деревянный стол старухи развязывает её совесть. Она молча кивает, указывая головой в сторону пятой комнаты, куда быстрым шагом вбегает трое дев. Белокожие, с алыми губами, пышной грудью и длинными ногами, — Не такие. Найдите мне живых и настоящих работниц, а не ходячих кукол из магазина старого извращенца. Женщина за столом лишь недовольно фыркает, но всё-таки поднимает колокол со стола, начав звенеть пару раз. Такой себе опознавательный знак отмены. Комната освобождается, а не место мёртвых дев приходят новые – с маленьким бюстом, разного роста и вовсе не так ярко намалёванных. Такие мне нравятся больше. Время расслабится.