get your act together

В один из предебютных дней всех их собрали в конференц-зале, в котором опустили все жалюзи так, чтобы стеклянные стены стали настоящими. Ссадили в белоснежные офисные кресла вокруг длинного овального стола на металлических ножках. Не было ни временного менеджера, ни каких-либо представителей. Только они и тот, к кому было положено обращаться «шеф». Конференц-зал выглядел именно так, как его представляли в крупнобюджетных дорамах про офисных сотрудников. Окна от потолка до пола, красивый вид на город в панораме за спиной у шефа, в белых квадратных кадках по углам зелёные растения. Всё ослепительных тонов, преимущественно цвета белого пластика. Они сидели тогда друг напротив друга и слушали внимательно, боясь поднять взгляд. Шеф проговаривал вслух каждую деталь контракта. Надолго он задержался напротив пункта «О поведении на публике». На нём шеф взял паузу, после неё, тяжело двигая квадратной челюстью, будто пережёвывая слова, выплёвывал чётко: — Не стоит строить из себя кого-то другого. Прежде всего, будьте самими собой. Если создадите для сценического образа отдельную личину, то можете забыть переключиться на неё в нужный момент, и это повлечёт за собой неприятные последствия… Однако, — шеф снова остановился, оглядел из-под кустистых бровей, низко насаженных над глазами, всех присутствующих. — Однако с этого момента вы — группа. Нечто цельное, а значит, и взаимоотношения между вами должны быть соответствующими. Пауза. — Никаких конфликтов. Всё, что может опорочить вас в глазах фан-базы, — эта «фан-база» была произнесена так безлико, что не составило труда понять: тут только торгово-рыночные отношения, а фан-база — безликая масса, которая рассматривалась только с точки зрения неких потребителей контента, а не конкретных людей со своими интересами и убеждениями, — оставляйте за закрытыми дверями. Проще говоря, не тащите свой негатив к камерам. Это было понятно всем и каждому. Очевидно: если пойдут слухи, мол, участники плохо ладят между собой, о каком успехе может идти речь? — Скажу прямо: с этого момента вашу жизнь будут рассматривать как под микроскопом. Каждый взгляд, жест, любая лишняя улыбка — и вы под прицелом. Чтобы предотвратить ненужные нам слухи, обычно мы заключаем с участниками ещё один контракт. Выбираются люди, которые намеренно будут притягивать к себе внимание. Понимаете, о чём я? — Фансервис? — робко предположил Чонин. — Смышлёный малыш, хорошее качество, — кивнул шеф. — И сейчас я даю вам возможность выдвинуть свои кандидатуры. Звучит жестоко, самому стать агнцем, которого поведут на заклание, но. Это лучше, чем, — поднимается рука с массивными дизайнерскими часами, указательный палец выводит незамысловатый круг в воздухе, — всё решится посредством детской считалочки, не находите? Тишина очень давила на нервы. — Вы сами знаете, как всё будет. Две смазливые мордашки, флиртующие друг с другом, будто бы «случайно» попадающие под прицелы камер. Оговорки, тактильный контакт, дразнилки, как сейчас современные дети оказывают друг другу знаки внимания? — шеф встряхнул рукой, вывернув её ладонью наружу, и пожал плечом. — Решать вам. Но необходимо волнение фан-базы. Кто пойдёт на это добровольно? Сидящий рядом с Минхо Чанбин съёжился, глаза его остекленели. Он будто проматывал в голове киноплёнку, запечатлевшую не самые приятные моменты из его жизни. — Я могу, мне плевать, как меня представляет публика, — Минхо решительно поднял руку. — К тому же, я не думаю, что это будет особо напряжно. Нам и так придётся делать вид, что мы не разлей вода, верно? Пока что я не могу назвать нас друзьями, но уверен, что кому-то физический контакт в тягость и доставляет дискомфорт. Может, это изменится в будущем, когда мы станем ближе друг к другу, сейчас же кому-то наверняка будет неприятно, если их заставить пойти на такое. Я для такого менее восприимчив. — Тогда я тоже! — Джисон, сидящий напротив Минхо, подскочил. Все уставились на него, горе-добровольца, с недоумением. Джисон немного сдулся, но уверенности не потерял: — Я очень тактильный! Все вокруг это знают, поэтому мне будет несложно прилипнуть к кому-то конкретному. Так будет даже проще, чтобы вы все не сгорели под лучами моей любвеобильности! Его реплика вызвала нервный смех. Минхо же вдумчиво поглядел на Джисона, решил тогда — да, с таким человеком играть будет несложно. Миловидный, обещающий вырасти в крайне привлекательного молодого человека Хан Джисон, который явно будет сиять перед камерами и, как выразился шеф, «притягивать к себе внимание». Да в такого понарошку «влюбиться» труда не составит! Они обсудили линию поведения сначала с шефом, потом наедине, устанавливая необходимые границы, и это было немного неловко задавать вопросы в стиле: «Не против, если я буду жамкать тебя за задницу?» и «Хочешь, чтобы я тебя обнимал или ты — меня?». Потом они вовсю разошлись и неловкость размылась световым пятном на расфокусированном ретро-объективе, из общих вопросы превратились в конкретно-бредовые, вроде «Представь, что мы перед громадной толпой людей, а твоя рука у меня на заднице. Как выкручиваться будешь?», а Минхо выбирал ответы, что он в манере классической невозмутимости сделает вид, будто бы в этом нет ничего необычного. Под «этим» подразумевалась их «романтическая» линия. — Ну вы и сумасшедшие, парни, — Чан встретил их у ворот компании и неловко поправил кепку. — Я бы не решился. — Что в этом такого? Это же не по-настоящему. Так и повелось: на публике Джисон для Минхо «Хани» — удобно лёгшее на язык прозвище, несущее в себе двойной смысл. С одной стороны — просто ласковое растяжение псевдонима, с другой — созвучное с обращением «дорогой» или «сладкий» на английском. Это «Хани» Минхо употреблял тогда, когда нужно было невзначай подчеркнуть их близость, когда же они оставались наедине, действительно наедине, Джисон говорил: «Это звучит так странно, хён, я словно чувствую себя другим человеком. Когда никто не слышит, зови меня по имени, пожалуйста». Минхо согласился — незачем строить из себя невесть что, если кроме них — никого. Но то, на что они подписались, всё же повлияло на них. Им пришлось много взаимодействовать друг с другом, иногда даже прямо в стенах общежития. Неудивительно, что у них появилось нечто, что можно было бы назвать дружбой. Минхо вообще плохо запоминал какую-то детальную информацию о других людях вроде даты рождения, гороскопа или любимого цвета. Ему проще было запомнить бессвязную цепочку цифр, как номер телефона, чем что-то, несущее более глубокий смысл и эмоциональную окраску. А всего за пару месяцев голова Минхо так разбухла мыслями и знаниями о Джисоне, что деваться от этого было некуда. Это походило на более длительный тест «36 вопросов, чтобы влюбиться», который породил кучу мемов, фильмов и вебтунов. И этот тест Минхо прошёл. Вопросов перевалило за сотню, а потом он вдруг понял, что, блядь, если за день не увидит улыбку Джисона хотя бы раз, то свихнётся. Что самое глупое, сказать прямо Минхо не мог, а все намёки Джисоном воспринимались как продолжение игры. Да Минхо и не уверен был, что Джисон тоже что-то чувствует, а не играет. Если бы и чувствовал, не факт, что согласился бы. — Всё, что бездоказательно — придумано ради хайпа, — отметил шеф. Ему совершенно не шёл молодёжный сленг. — У фан-базы не будет доказательств, мы — хайпанём. Вы поняли, детки? Фан-базе не нужны доказательства. Им практически прямым текстом запретили даже думать об отношениях. Видимо, шеф был достаточно хорошо осведомлён о подобном в индустрии, крутился-то он в ней давно. И знал, что могло случиться с фонтанирующими гормонами подростками, запертыми кучей условий и четырьмя стенами. Минхо усёк. Но отделаться от мысли, что держать в объятиях Джисона — приятно, даже когда они были после тренировки и Джисон пах горечью пота и чересчур жёстким охлаждающим дезодорантом, Минхо не мог. Минхо хотелось носить Джисона на руках — ему не раз в будущем выпала такая возможность, — потому что Джисон был чуточку ниже, таким тонким-ломким, со спичечными ручками и ножками. Светлым, глуповатым, но, как сказал сам Джисон, очень тактильным. Не было никого, кому не досталось бы поцелуя от Джисона, он даже кого-то из стаффа мог осчастливить: звонко чмокнуть трудягу-оператора или послать визажисту воздушный поцелуй. Потом, как Минхо и предрекал, участники сблизились настолько, что флирт между ним и Джисоном едва ли не потерялся в мешанине из обнимашек, шлепков по заднице, совместных сториз и непрямых поцелуев через одну кружку. И не было ничего зазорного в том, чтобы заехать в одно на двоих общежитие, а потом делить одну на двоих кровать, оставляя вторую комнату пустой. Только почему-то после таких — переплетённых — пробуждений в груди было пусто.

***

— И три-четыре, — хлоп, хлоп, хлоп, — Йен-а! — Прости-прости, хён! — Заново! Чан подключил телефон к колонкам и запустил минус Hellevator’а, Минхо же стоял перед всеми и засекал огрехи каждого, снова и снова включая песню с начала. Он не умел по-другому — ему не нравилось смотреть в зеркало во время танца, поэтому отслеживать движения ему было проще глядя со стороны. — Чанбин-а! Ты вообще занимался дома? — рыкнул Минхо, в очередной раз прерывая танец. — Нет, говорю же, он только и делает что жрёт! — сдал его с потрохами Хёнджин. — Я занимаюсь, когда тебя нет! — отмахнулся Чанбин. — А заниматься нужно по расписанию, — Чан подошёл к стульям, взял полотенце со спинки и утёр лоб и шею. — Кому как не тебе знать. Чанбину сложнее всех было стрясти жирок, подкачаться и удержать форму. Поэтому и вкалывал он обычно очень много, в спортзале они с Чонином сидели дольше всех. Отсутствие Феликса сказывалось не слишком сильно: в самой первой, дебютной их песне, было мало сложных элементов, и центрирование на Феликсе без Феликса можно было пережить. Но Минхо раздражался: отсутствие синхронности выбешивало, ноги Чанбина опускали ступни с запозданием, из-за чего у многоголосного хора появлялось эхо, Чонин терялся, будто проворонивший свой класс первоклашка, Чан в некоторых местах был слишком резок, желающий то ли разодрать воздух в клочья, то ли порвать все мышцы. Только Хёнджин исполнял, казалось, без особого напряга. В одну из запоротых попыток он сказал: — Джисонни и Чанбинни растяжки не хватает всё равно. — Хёнджин-а-а-а! — Как можно быть такими опытными, но при этом такими бесполезными? — поддел Минхо. — Минхо-щщи, сжальтесь! — Минхо-сосэнним! Хёнджин и Минхо глянули друг на друга, синхронно закатили глаза — стенающие голоса, перешедшие на формальную речь, не могли их разжалобить. — А Чанни-хён вообще как терминатор, — Хёнджин вышел вперёд, руки в локтях поднял и стал поворачивать корпус вправо-влево, самыми простыми движениями из иллюжна показывая, как, по его мнению, двигался Чан. — Тыщ-тыщ! Пиу-пиу! Минхо гортанно хохотнул. — Мы месяц занимаемся, — продолжил укорять Хёнджин. — Месяц! Это Йенни вчера объявился, а вы-то чего? Сынминни, попробуй отыграть выход Феликса в конце вместе с Чанни-хёном, он без партнёра не знает, куда руки девать. Чан виновато шаркнул ножкой и голову опустил кучерявую. — Ладно, давайте всё же перерыв, — впавший в немилость Чанбин сдался. — Я устал. Минхо отбросил волосы со лба и кивнул. Он почти не запыхался, тогда как остальные на ладан дышали, все дрожащие, потные и с судорожно разогретыми мышцами. Джисон сел рядом с Минхо и привалился спиной к стене, безвольно сползая вниз, но даже не шелохнувшись. — Ничего не болит? — Не, всё отлично. Я запаздываю с выходом, да? — Ага. — Дерьмо. Опустошив на семерых три полторашки воды без газа, они сидели ровным рядком на полу, вытянув ноги вперёд, и давали дыхалке восстановиться. Сидящий с противоположного края от Минхо Хёнджин сделал пару селфи, сразу же опубликовал с подписью: «Не обманитесь этой боготворной внешностью, #МилашкаЛино на самом деле — тот ещё тиран!». Их инстраграм не то чтобы в мгновение стал популярным, просто на прошлой неделе Чан заказал визитки на дешёвой бумаге в одной типографии, а Сынмин раздал их людям из клубов, которые согласились помочь со съёмками клипа и выступлением на фестивале. Те, в свою очередь, раздали другим — друзьям, одноклассникам, знакомым, кто-то сам подтянулся, наткнувшись на публикации в рекомендациях, кто-то пришёл по хэштэгам. В общем и целом сразу понятно было, что многообещающие ребята с симпатичными мордашками найдут свою аудиторию. Куча незнакомых девчонок взялась отмечаться под каждым из их постов, они называли кого-то из них своим «биасом», хотя обычно такой термин употреблялся в контексте «краш из кей-попа», а у SKZ кей-попом пока ещё не пахло. Всего-то пара сотен подписчиков, а комментарии и лайки посыпались практически сразу же: [У вас тренировка? Того мальчика посередине я ещё не видела!] [Оппы, включите трансляцию, умоляю <3] Сердечко Хёнджина затрепетало — любой, даже самый крохотный отклик был словно заключён в блок инъектора, один укол которого вбрасывал в тушку гормоны счастья. Поэтому Хёнджин поправил повязку на голове, поднялся резво и предложил: — Что насчёт зрителей, хёны? Может, хотя бы они заставят вас взять себя в руки? — и потряс телефоном, разворачивая экран к остальным. — Тут уже человек десять в комментариях просят хоть кусочек хоряги показать. Зловещая улыбка расползлась по лицу Минхо. — Ой, блядь, не-е-ет, только не это! — завопил Чонин. — Бегите, глупцы! Но Минхо уже вытащил на центр зала стул, закрепил телефон, проверил изображение и зашёл в инстаграм через общий профиль. Прямо сходу прямой эфир запустил, ни секунды не размышляя. И отвлёкся на минуту — у него было время, пока к трансляции подключатся зрители. — Давайте три прогона, сначала без меня, потом со мной и разбором ошибок, и снова со мной, — произнёс Минхо, глядя на остальных через плечо, которые с напускной бодростью разбредались по своим местам. — О, а вот и первые зрители! Привет-привет! You know? I know — Lee Know! Милашка Лино на связи, сейчас мы в студии, видите этих ребят за моей спиной? Это — Stray Kids, и мы готовимся к первому нашему выступлению, которое будет очень-очень скоро. Ах, кто этот милашка? Этот милашка — тоже наш мембер, его зовут Айэн, и он очень крутой! Айэнни, поздоровайся с… Чоён. — Привет всем, привет, Чоён! — Чонин помахал рукой. — Ну, вот и поговорили, — ухмыльнулся Минхо, встал с корточек, ладони друг о друга отряхнул и пошёл к стереосистеме. Щелчок. Минус Hellevator’a начался. Минхо вернулся к камере, всё же взял её в руки и шёпотом, чтобы остальные не отвлекались, начал комментировать: — Это партия Сынминни, когда вы услышите её — влюбитесь в него бесповоротно! — и тут Сынмин ушёл вправо, рухнув на пол, а центр занял Чанбин, оказавшийся на коленях. — Это мини-бини-Чанбинни, и он читает рэп. Эй, — вдруг окликнул его Минхо, — Чанбин, зачитай! — А?.. стою без карты, не знаю, верен ли путь, сверху не перебраться, так что рвусь через лабиринт, но назад я не поверну! Пытаюсь собраться, прийти в себя, обливаюсь кровью и потом; ведь говорят, что нет непреодолимых преград, а ради успеха нужно терпеть неудачи, так что я сталкиваюсь с болью опять… Ещё одна строчка Чанбина, в этот момент он совершил совсем небольшую ошибку, которую во время перестроения можно было даже не заметить, поэтому Минхо не наругал Чанбина снова; тот же почувствовал уверенность, которой долго был лишён, и даже то, что во время танцевальной практики его заставили читать свою партию, его не сбило с толку, наоборот — Чанбин сосредоточился будто бы ещё сильнее, показал харизму, и Минхо глянул мельком: к трансляции подключилось уже человек пятьдесят, и в комментариях чего только не писали!.. Сынмин, ведущий к припеву, осознал возложенную на него ответственность и в этот раз даже не столкнулся затылком с лесом качающихся арок — нецельных, ведь не было ещё Феликса, а Минхо стоял и смотрел, но всё же… Сынмин и линию Минхо на себя перетащил, чтобы закрыть образовавшуюся дыру, вышел Чан и… — Джисон-а, фейл! — прикрикнул Минхо. — Чанбин-а, ниже!.. м-ммм-мм… I’m on a Hellevator… — Минхо машинально начал мурлыкать себе под нос припев, не забывая о: — Йен-а, я всё вижу! Выше колено, Чанбин-а! [Какие они молодцы!] [Да-а, синхронность зашкаливает! Я бы так не смогла] [<3 <3 <3] [Вот хоть носом ткните, в упор не вижу ошибок, которые замечает Лино-оппа] [А ты что, профессиональный хореограф?] — Стоп! — в какой-то момент сказал Минхо, положив телефон обратно на стул и даже не озаботившись тем, хорошо ли их видно. — Пауза, пауза! Хёнджин сделал шаг в сторону стереосистемы и начал первым: — Чанни-хён, прекращай рубить воображаемые деревья воображаемой пилой! — и ткнул Чана пальцем в голое плечо. — Из-за тебя мы запоздали! Слишком много энергии тратишь, чего ты как маленький, сколько раз мы уже это делали, а ты до сих пор лажаешь! Минхо вернулся к трансляции, опустившись на одно колено, и доверительно шепнул: — Хёнджини у нас выёбывается больше всех. Не сказать, что по делу. — Я всё слышу! — Хёнджин навалился на Минхо сзади и потрепал по голове. — Ого! Вас так много. Ребята, нас почти сто человек смотрят! Всем привет, кого не видели! Бинни, тут все только тебя и хвалят, а ну-ка, иди сюда. Чанбин возник слева Минхо, как из-под земли вырос, и тут же уткнулся в чат. — О, спасибо, вы тоже классные! — [А можешь ещё раз зачитать свой отрывок, оппа?] — Конечно!.. И пока Чанбин хорохорился перед камерой, Минхо вернулся к остальным: — В этот раз лучше. Сонни, прекрати смотреть в пол, это же основы основ. Чан-а… Что с тобой не так? Минхо знал, что. Нервы. Хореографию немного переделали, так же, как и лирику, поэтому путаницы было не избежать. Ещё и пустующее место Чонина внезапно заполнилось, а потом и фанаты — ну, как фанаты… Так, любопытные котятки. Чан слишком уж переживал обо всём и сразу, и это тут же отражалось на его эмоциональном и физическом состоянии. — Будь собой, Чан-а, — поддержал Сынмин. — Что? — наткнувшись на недоумевающие взгляды. — Мы все друг другу хёны, значит, и я ему хён. Мне что, без формальностей нельзя? — Конечно, можно, — Чан кивнул и похлопал себя по щекам. — Ах, соберись, Кристофер! — Второй прогон! — привлёк внимание Минхо громкими хлопками вознесённых над головой ладоней. — По местам! В этот раз ни у кого не было возможности подглядеть в комментарии, Минхо, хочешь не хочешь, но смотрел в зеркало перед собой, тщательно выискивая ошибки и… не находя их. Слаженно, как и должно, попадая в ритм и все таймеры, даже без поддержки вокальных партий (Минхо признался, что под минус танцевать-таки сложнее, когда такого опыта было гораздо меньше, чем прогонов под плюс перед выступлениями или на них же). Музыка кончилась, они вдруг оглядели друг друга и бросились в огромную кучу, обнимаясь и выкрикивая поздравления. — Отлично! Я не накосячил! — вопил Чанбин. — Джинни, я не накосячил! — Чанни, ты почти идеально справился, какой же ты у нас умничка, — и ветви рук потянулись к взлохмаченным вихрам. — Минхо-щщи, Хёнджин-щщи — лучшие! Они толкались плечами, тёрлись взмыленными телами, кричали, как прорва диких малолеток (которыми они казались всем окружающим, но на деле давным-давно ими не были). Сынмин дышал тяжелее всех, но первым ринулся к телефону Минхо: — Представьте себе, что будет, когда приедет наш восьмой, наше солнышко Ёнбокки? А что будет под плюс? Вы ждёте релиза? Когда? Где-то конец декабря! Спасибо за поддержку. Эй, все! Сынмин встал, сделал пять шагов назад и втиснулся в шеренгу. — Три-четыре. Step out! Привет, мы — Stray Kids! — глубокий поклон. — Прямой эфир вышел коротким, но занимательным, правда? — Чан склонил голову и потёр ладони. — Мы все будем рады, если вы станете stay. Stay and stay here! [Оу, у них даже есть фирменное приветствие!] [Простите, ребят, мне кажется, они много на себя берут. Ещё ни 1 релиза, а уже такой претенциоз] [Какие же вы классные! Надеюсь, у вас всё получится! (☆▽☆)] [Хватит наговаривать на мальчиков!] [Пусть релизов ещё нет, но разве не очевидно, что они будут?] [Кто-нибудь ответит мне, почему они так беспечно включают ещё не релизнутые треки?] [Ладно хоть просто минус…] — О, а на это у меня найдётся, что ответить! — перед тем, как окончательно выключить трансляцию, Минхо уловил последние комментарии и сказал: — Потому что у нас даже минуса лицензированы. Наш продьюс-лайн знает, как защитить интеллектуальную собственность. Захотите спиздить — не получится. — Кстати, если кто-нибудь захочет купить трек — пишите в директ! — влез Джисон. — Всем пока! — Ух, в чём-то они правы, — Сынмин изогнул бровь. — Слишком уж мы вычурные. — Можем себе позволить! — Пф…

***

Обычно Минхо не ел после шести, но сегодня они припозднились и приехали домой к Чану почти на час позже из-за того, что слишком уж долго не могли оторваться от Чонина. Минхо презрительно посмотрел на часы: — Ну нет, сегодня — прекрасный день, я могу позволить себе поблажку, — и полез в холодильник за контейнерами. Эфир прошёл более-менее удачно, и кто-то даже постучался в директ 3RACHA с вопросом о записи трека. Деньги с неба не падают, вздохнул Минхо. И раз завтра один из «исполнителей» придёт к Чану для «консультации» (видеозвонком им почему-то не обойтись), Минхо собрался посвятить воскресенье поиску работы. Хёнджин и Чанбин уже долго мусолили эту тему — мол, нужна подтанцовка, у нас есть идея, хён. Минхо решил, раз идея исходила в том числе и от Хёнджина, тот будет с ним. Но… Ах, сколько можно выдумать причин, лишь бы не заниматься чем-то обременительным. Вроде работы и установки договорённостей. Конечно, это Минхо нужны деньги, чтобы снять комнату, Хёнджин-то может позволить себе пинать хуи сколько угодно — его отец зарабатывает столько, что если сейчас уйдёт «на пенсию», то их семья всё равно будет жить припеваючи до глубоких седин. Это и плюс — Хёнджин при желании мог помочь SKZ финансово, и минус — у Хёнджина пропадала львиная доля мотивации, а расслабленные булки — нихера не десерт в их-то ситуации. Ладно, размышлял Минхо, сделка в общем-то несложная — преподавание с пониженной ставкой в обмен на возможность забирать учеников на подтанцовку. И Хван так и сделал. А о нём можно было слагать легенды — настолько значимой фигурой он стал. Упор на сложные элементы в хореографии, эффектные шоу с глубокой сюжетной линией, коллабы с ведущими танцорами Восточной Азии — за какой-то год от роликов на ютуб с пропадающим звуком до открытия Грэмми и BBMA. Короче говоря, для тех, кто танцевал, И Хван был чуть ли не божеством в человечьем обличье. Минхо встретился с ним всего лишь раз — когда они забрали две главных награды на церемонии BBMA, которая и началась с выступления И Хвана. Им было, о чём поговорить, на самом деле; сам-то Минхо тоже в какой-то момент стал узнаваем не только как «красавчик из SKZ» — он ставил хореографию донсэнам по компании, светился то тут, то там, и вот — сам И Хван жал ему руку и звал «сонбэнним». Они обменялись контактами, тоже хотели коллаб устроить для новой корейской музыкальной премии, да не сложилось… Получилось вот как-то так, что И Хван там, в будущем, покоряет всё новые и новые вершины. А Минхо бьётся лбом о стену. В воскресенье припёрлись Чанбин с Хёнджином. 3RACHA в полном составе мгновенно засели «в студии» — то есть натащили складных стульев вокруг рабочего стола Чана и пялились в мониторы. А Хёнджин сказал: «Составлю тебе компанию, что уж тут», и заставил Минхо полчаса перед выходом проторчать в ванной. Нахуя? Неизвестно. Ведь если кто-то попросит Минхо продемонстрировать навыки, то лоск быстро сотрётся с его выхоленного личика. — Презентабельность, Минхо-щщи! — хлопал по плечам Хёнджин. — Ты должен выглядеть так, будто с Небес на золотой колеснице спустился, не меньше! — А толку? У меня нет резюме, нет опыта, нет рекомендаций. С чего ты взял, что моё лицо — решающий фактор? — Минхо был настроен скептично. Потому что знал индустрию, и руку он готов был поставить на отсечение, что ни сегодня, ни через неделю ему не повезёт. Первые же две студии после слов «самоучка» вежливо выпроводили их, в третьей мест для преподавателей не было, четвёртая закрылась — какого хера об этом ничего в интернете нет? Перед стеклянными дверями пятой студии Минхо стоял вымотанный. Они с Хёнджином три часа шароёбились по району, а теперь — вот. Студия, вся такая из себя в стиле модерн, зеркальные блоки, металл без царапин, прозрачное стекло, вывеска моднючая. В такой могли бы преподавать Лия Ким или Пэ Юнчон. А не он, невзрачный ещё недоросль (опять же, мнение со стороны). — Не ссы ты, всего пару вопросов зададим да пойдём дальше, лучше попытаться, чем ссаться, — авторитетно выдал Хёнджин, строя из себя бэдбоя. Вообще, он и был сейчас каким-то бэдбоем — растянутая майка, косуха расстёгнутая, кожаные брюки в обтяг, берцы, которые делали его ещё выше — грёбанные комплексы Минхо опять вылезли, чёрт, — вокруг головы бандана, из-за которой виднелся вздыбленный андеркат. Всё чёрное, конечно же, а ещё аксессуары — Хёнджин с самого начала ими чересчур злоупотреблял. Минхо в обычной мятной толстовке под джинсовкой и мягких спортивках рядом с Хёнджином выглядел… Да обычно, каждый второй подросток так ходит. Какой шик, какие бабки, о чём вы? Дефолт студентик-растяпа. — Давай-давай, — подтолкнул Хёнджин. Минхо был мастером спорта по закатыванию глаз, поэтому выступил сейчас перед Хёнджином со своей чемпионской программой, а тому хоть бы хны. Так что он просто проигнорировал подначивания и сделал решительный шаг. К сожалению, не на тротуар, но ведь в чём-то Хёнджин был прав. Подумаешь, увидят его и ссаными тряпками погонят, да, опозорится, ну и хуй с ними, с теми, кто не поймёт и не оценит. — Добрый день, — Минхо вошёл, выпрямив спину и состроив серьёзное, слегка смурное лицо. Хёнджин протиснулся в двери следом за ним и встал в модельную позу. Девушка на ресепшне обернулась практически мгновенно, встала со своего места и облокотилась на стойку: — Здравствуйте, чем могу помочь? — Нужны ли вам преподаватели хип-хопа или кей-попа? — оттарабанил Минхо уже в пятый раз тупую фразу. — С небольшими условиями. — А вы?.. — девушка нахмурилась, ей вряд ли был знаком Минхо; имелись ли у неё скрипты на реакцию для наглых ноунеймов? — Я могу связаться с директором, если у вас есть пять минут. Как вас представить? — Ли Минхо. Девушка ушла, шурша по гладкому полу мягкой подошвой. Странно было как-то — она оставила рабочее место просто так? Наверняка тут просто камеры везде понапиханы, и этой студии нечего опасаться. — Отлично справился, красавчик, — подбодрил Хёнджин, приобняв Минхо за плечи. Но бодрее Минхо не стало. — Что-то мне подсказывает, что вернётся она с охраной. — Чушь! Она точно повелась на твою мордашку! Ты не забыл, что ты — наш главный красавчик? Минхо фыркнул и вынул руки из карманов, когда девушка вышла из-за угла торопливым шагом. — Директор готов вас принять! Пойдёмте! — Я тут тебя подожду, — подмигнул Хёнджин и устроился на мягком диванчике рядом с кулером и круглым светильником. Минхо пошёл следом за девушкой с ресепшна, они свернули направо и поднялись по лестнице. Дорого-богато тут всё, подумалось Минхо. Ну где он и где эта студия, а где он? Три этажа, охуенная звукоизоляция и ценник такой, что пока они с Хёнджином стояли вдвоём в холле, у Минхо глазаи на лоб полезли от расценок. Залы, залы, много залов: хип-хоп, брейк, бальные танцы, джаз-фанк, рэгги и реггетон, стрип-пластика, локинг, паппинг, вог, в одном этом здании танцевали столько стилей, что пальцы на обеих руках кончатся, если считать. Так ещё и группы были разные по сложности и возрасту, одним словом — солидно. Перед кабинетом с позолоченной табличкой: «Директор Хон Ханыль» Минхо уже давил желание развернуться и уйти. Но девушка резво постучалась, тут же дверь распахнула и на месте подпрыгнула: — Ханыль-щщи, а вот и он! — и в секунду перед лицом Минхо оказалась, в кабинет затянула, а потом смылась — поминай, как звали. — Добрый день, — Минхо поклонился. — Добрый день, Ли-щщи, проходите, присаживайтесь. Хон Ханыль был долговязым мужчиной средних лет, у которого на висках блестела седина, сам он выглядел достаточно дружелюбно и не выказывал отвращения — лишь чистую заинтересованность. — Вы претендуете на должность преподавателя хип-хопа, я вас правильно понял? — Да, Хон Ханыль-щщи. — По глазам вижу, что-то не так, — сказал Ханыль вдруг и рассмеялся тёплым басом. — Да вы не мандражируйте так, присаживайтесь, Ли-щщи. Рассказывайте, почему вы смотрите на меня так, как будто сбежать хотите на другую планету, да без скафандра. Минхо сел на кресло, сразу почувствовал себя легче — так их с Ханылем взгляды оказались на одном уровне. Минхо степенно заговорил: — Дело в том, что у меня нет опыта работы и образования, я самоучка. — Но ведь не бумажки важны, — пожал плечами Ханыль. — Знаете, сколько людей я повидал, которые размахивали перед собой дипломом Института Искусств, а на деле ничего не стоили? А вот опыт преподавания — совсем другое. Скажите, Ли-щщи, обучали ли вы кого-нибудь?.. — Да, — голос Минхо твёрд. — Даже самые деревянные мальчишки превращались в мальчишек настоящих, но… — Никаких… как говорит молодёжь? Пруфов? — в отличие от шефа, изо рта Ханыля сленг не казался убогим. — Что ж, вижу я всё, Ли-щщи. — Ну, тогда спасибо, что уделили время, — Минхо даже не расстроился особо. — Подождите! — за поднявшимся Минхо встал и Ханыль. — Куда же вы? — Я в здравом уме и трезвой памяти, — не завещание, так приговор, — и способен оценить своё же предложение со стороны. Всё, что у меня есть — слова, которые не подтвердить фактами, Хон Ханыль-щщи. Сожалею, что потратил время. — Да подождите же вы, Ли-щщи! Вы ведь сами себе шанса не даёте! За мной, — решительно. — Ну же, пройдёмте! Минхо чуть на ровном месте не споткнулся — дяденька явно не совсем в порядке, правда? Или же… Он знал что-то, чего не знал сам Минхо? Ханыль повёл Минхо на третий этаж. Вот уж где звукоизоляция не помогала — гремящие биты просачивались сквозь стены, долбили вторым сердцебиением, грузили — ментально, и Минхо почему-то снова струсил. В зале тренировалась группа среднего возраста. Минхо не удивился бы, если бы был в ней самым младшим. Профессионально — ни танцоры, ни преподаватель не отвлеклись на непрошеных гостей. Только холодный отчуждённый взгляд по Минхо скользнул через зеркало и к наблюдению вернулся. Ну, Минхо тоже стал наблюдать. И так высказаться захотелось, что Минхо себя даже контролировать не смог — стал хотя бы на месте покачиваться от нетерпения, занял руки повторением движений, не в открытую — так, едва заметными жестами. Кажется, Ханыль это заметил и странно подбородок потёр, непонятно что подразумевая этим. Минхо смутился и выровнялся. Ну, он не мог не двигаться — это же DRAMARAMA от MONSTA X, под которую они в общежитии когда-то бесились. Спустя тридцать секунд музыка закончилась, хореограф, который почему-то не сделал ни одного замечания за всё это время, подошёл к Минхо и Ханылю. — Хон-щщи. — Ким-щщи, приношу извинения за то, что так бесцеремонно прервал. Вот, это Ли Минхо-щщи, кандидат на должность преподавателя параллельной группы, которой пока что занимаетесь вы, — представил Ханыль Минхо, этот «Ким-щщи» безразлично кивнул. — А это Ким Чанёль-щщи, наш преподаватель. Ли-щщи, как я успел заметить, вам хотелось что-то сказать? Сидящие на полу прямо в центре ребята заинтересованно подняли голову. Минхо понял, что закапывает себя, когда открыл рот: — Довольно своеобразное видение оригинальной хореографии, но если вторая линия не поспевает за темпом и ритмом, то зачем отводить их в тень вместо того, чтобы поменять движения? Такое откровенное сокрытие недостатков группы — печально. Движения оригинала, — Минхо завёл сжатые в кулаки руки за голову, — в этом моменте простые, но два молодых человека, которые стоят спереди, не попадают в такт. Более того, они неправильно держат воображаемую повязку — большие пальцы должны быть отведены, а не захвачены в ладонь. Лучше тренировать это движение с реальной повязкой, чтобы понять, как ставить руки. Ким Чанёль чиркнул горлом, вспыхнул спичкой — до этого ледышка ледышкой, а тут вдруг побагровел весь. Ханыль рассмеялся: — Продолжайте-продолжайте, Ли-щщи. Минхо, не уверенный, дураком себя выставляет или просто самоуверенным дегенератом, решил договорить: — Тем более, в хореографии вот эта связка, — Минхо с лёгкостью повторил переход от партии Кихёна к партии Вонхо, — делается не так… здесь переход с третьей позиции на шестую, и плечи не нужно так задирать… — Позвольте! — сухо перебил Чанёль. — Официальная практика к этой песне ещё не вышла. Откуда же взялась ваша уверенность? Минхо прикусил язык и мысленно взвыл. Блядь, он же всегда был чертовски осторожен на людях, он, блядь, айдол с восьмилетним стажем, ему нельзя что попало говорить, сейчас-то он чего несёт? Во вкус вошёл, да? Бездарь! Тупой бездарь! — Ким-щщи, что же вы так категоричны… живые выступления уже были, вдруг Ли-щщи фанат MONSTA X, как моя доченька, и уже побывал на концерте? — выручил Минхо Ханыль внезапно. — Я не сомневаюсь в фанатизме Ли-щщи, — ощерился Чанёль. — Лишь в его компетентности. И тут Минхо понял — да это же его враг. Антагонист блядский, босс начального уровня. — Вы ни разу не поправили своих учеников, Ким-щщи. Даже если бы всё шло идеально, а это было не так, вы обязаны не молчать. При всём уважении, — выплюнул Минхо, чётко артикулируя, жёстко двигая челюстью — любой бы понял, он тут вызов бросает, эй. — Ха-ха, — снова рассмеялся Ханыль, его ситуация забавила до бесконечности, чёртов дядька, думал Минхо. — Как насчёт баттла? Random Dance! — и глянул на учеников, которые с разинутыми ртами сидели. Те в миг в себя пришли и захлопали, кто-то даже засвистел в поддержку. А Минхо… …Минхо выложился по полной.

***

— Тебя не было полтора часа, — могильным голосом сообщил Хёнджин. — Я думал, что тебя сожрали. — Или… — Или ты кого-нибудь сожрал. Теперь понятно. Получилось? — Не совсем уверен. У меня, так сказать, «пробный период». Не знаю, сработаюсь ли с одним мудаком… — они уже отошли достаточно далеко от студии, чтобы можно было заговорить. До этого Хёнджин вёл себя слишком уж тихо и смирно. — Директор немного повёрнутый, но шарит. — А насчёт подтанцовки? — Тоже неизвестно. Это же зависит от самих учащихся, а не от студии. В любом случае, если не получится с подтанцовкой, то я хотя бы получу работу и съеду от Чана. — О-о, нет, не продолжай. Я знаю, какие грязные мыслишки роятся в твоей голове. Что, при Чанни ни-ни? Убийственный взгляд Минхо сработал бы на ком угодно, но Хёнджин слишком уж привык: — Да чего ты, я всё понимаю. Дорвался наконец-то до своей белочки. До неё обычно допиваются, конечно, но… Ай, блядь! Отпусти, придурочный! А-а, спасите кто-нибудь!