get your act together

Что такое школьный фестиваль? Это мероприятие, во время которого школьники могут показать себя другим и зарекомендоваться в тех отраслях, которому посвящают свободное время. Идея Сынмина заключалась в том, чтобы договориться с несколькими школьными кружками о совместной работе и представить на фестивале клип на Hellevator. Фотоклуб для промо-фото и обложки сингла, клуб шитья — костюмы, клуб актёрского мастерства — макияж и декорации, видеоклуб — операторы и монтажёры, танцевальный клуб — подтанцовка на лайв-выступлении. Из-за того, что учебный день был долгим, а клубы и кружки в школах в основном были формальностью, многим ученикам просто не хватало времени и сил реализовывать себя так, как им в действительности хотелось бы. Поэтому план Сынмина был хорош: школьный фестиваль в Чондаме был скучным, и участники клубов просто-напросто не знали, что на нём представлять. Кооперация же нескольких клубов была чем-то неожиданным, но не таким уж особенным. Вместо того, чтобы разрозненно показывать вялые проекты, многие клубы объединялись, чтобы выдать что-нибудь помасштабнее и интереснее фотогалереи или показа мод. Просто в этот раз объединятся не два-три клуба, а сразу пять. Для этого Сынмин лично припёрся в школу за неделю до зимних каникул, поговорил с каждым президентом клуба. Каждый, как один, сказал: «Мы согласны, если согласны остальные клубы, ну и, конечно, если вы не шутите. Вы хотите снять клип на песню? Включи мне эту песню, и я с радостью сделаю то, о чём ты просишь». — Сынминни… — выдохнул Хёнджин. — Блядь, как я об этом сам не додумался? — Не зря тебя считают самым умным среди нас, — поддакнул Чанбин, он даже не льстил! — Но тогда… Тогда ты прав, нам нужно будет собраться вместе, — Чан принялся судорожно соображать. — И записать трек… Клип, идеи для клипа? Где мы будем снимать? Поставить танец, отрепетировать… — Ой, да прекращай ты, Чанни-хён, слишком много думаешь. — Я вкратце описал ребятам из видеоклуба идею песни и посыл. Они предложили пару локаций. Сейчас скину в общий чат фотки. — Это… — Охуенно! — взвизгнул Хёнджин и тут же взялся за блокнот.

***

Ян Чонин поправил рюкзак на плече и оглянулся. Было странно вот так вот стоять посреди аэропорта без маски и опущенной на глаза кепки. Ни ограждений, за которыми толпами кучковались фанаты, ни тянущихся навстречу рук, ни визгливых ртов, ни приветственных табличек. Не было и телохранителей, которые тщательно следили, чтобы особо буйные не прорвались через последний эшелон; менеджер не следил за каждой головой, под нос бурча «раз, два, три… все восемь тут, отлично». Фанатов, охраны и менеджера не было. Потому что Ян Чонин — обычный ученик выпускного класса среднего звена, который приехал в столицу на выходные. Аэропорт продолжал жить своей торопливой жизнью: безликий механический голос объявлял о прибытии и отправке рейсов, трещал упаковочный полиэтилен, обматываемый вокруг чемоданов, люди организованными косяками плыли по течению, как по отложенному в голове запрограммированному маршруту, редко кто-то выбивался из общего потока, будто раки-отшельники наконец-то выползали из жилища и недоумевали: куда им? что они тут делают? Чонин натянул улыбку пошире и побрёл на выход: он не знал, что именно ожидал от поездки, но полагал, что она обернётся успехом. Он намеренно не связывался с остальными: не потому, что не хотел снова ввязываться в рискованную авантюру не потому, что хотел сыграть на нервах. Просто Чонин боялся и не понимал. Как можно быть такими активными и радостными, когда все ваши достижения не просто смахивают с полки, а собирают в мешок и бросают на дно Марианской впадины? У Stray Kids больше не было знакомых среди айдолов. Они больше не будут участвовать в шоу; у них не будет шикарных выступлений в режиме реального времени, как на KLW — у них и на одну сотую бюджета не хватит; их не позовут на радио, какие туры по Штатам, какие тусовки с Дрейком и Райаном Рейнольдсом? Кто просто, блядь, возьмёт и пригласит ноунейм-подростков без лейбла на передачу? Кто покажет их по телевизору? О чём остальные вообще думают, размышлял Чонин. Ему не составило труда найти их в соцсетях, над которыми наверняка постарался Хёнджин: они начали вести страничку в инстаграме через месяц после мини-апокалипсиса (в реалиях душевного самочувствия Чонина) и всего две недели назад. Нашёлся и пустой канал на ютубе, и твиттер с одним-единственным твитом: [Привет, мы — Stray Kids. Мы ищем наших Stay, они — наш Reason двигаться дальше. Be our stay and stay here. <3] В инстаграме — фото. Чанбин сердито смотрит в камеру, возмущённо сложив губы, прикрывает тетрадь рукой, в той — неровные строчки, окрашенные разноцветными текстовыделителями. Подпись: Бинни пишет лирику! Минхо кривляется, надув щёки и показав победный знак, наложен совершенно отвратительный фильтр, за который ему предъявляли в одном из выпусков Weekly Idol. Ох, теперь никаких Weekly Idol’ов, верно? Подпись: #Милашка_Лино ждёт новых друзей! Джисон в вязанной синей шапке сидит на полу какой-то незнакомой Чонину студии, это селфи; в зеркальной поверхности позади Джисона силуэты людей, отрабатывающих хореографию. Подпись: восстанавливаюсь после травмы. Сынмин в повседневной одежде — точно, он же выпустился, — рядом с незнакомыми ребятами в форме, фотографий несколько, одна групповая. Подпись: готовимся к школьному фестивалю. Чонин никогда не слышал о том, чтобы Сынмин принимал участие в школьном фестивале, больше всего его смутило то, что этот пост — в инстаграме SKZ. А последний пост… именно он заставил Чонина собраться с духом, собрать вещи и сесть на поздний пятничный рейс Пусан-Сеул. Кажется, это квартира Хёнджина, если Чонину не изменяет память. Сначала короткий видеоролик: Минхо за кухонной стойкой помешивает перечно-красное варево в кастрюле, половником зачерпывает немного, подносит ко рту. Дует, пробует, блаженно щурит глаза. За камерой голос Чанбина спрашивает: «Ну, как?», Минхо отвечает: «Почти готово, помогай накрывать». Камера трясётся, четыре руки тащат тарелки на большой обеденный стол. Фото накрытого стола, таким количеством еды можно накормить целую армию! Чанбин заносит руку над рисовым пирогом, Хёнджин, сидящий рядом, шлёпает его по тыльной стороне ладони. Минхо и Джисон склоняются над кимччигэ, Чан заворачивает в лист салата кусочки говядины и овощи, Сынмин, снимающий эту вакханалию, показывает большой палец на вытянутой руке, попавшей в кадр. Следующее фото — шесть человек за длинным обеденным столом, их тарелки всё ещё пусты. Справа от Хёнджина и слева от Сынмина по одному незанятому стулу. Два места, на которых никого нет, но которые сервировали так, будто отсутствующие вот-вот и постучат в двери. Миска с кхальгуксу, блюдо с жареной курочкой, маленькая мисочка с шоколадным печеньем. Подпись: Давайте отлично проведём время! Когда этот пост опубликовали, у Чонина шёл последний урок. Он забрал свой телефон из учительского портфеля последним, попрощался с одноклассниками и медленно шёл к воротам. Потом по привычке развернул инстаграм, который остался открытым на странице SKZ. Всего одна фраза заставила его глаза щипать, солёные слёзы жгли щёки, а губы помялись под трясущимися зубами. Чонин стоял посреди школьного двора, практически опустевшего, и сдержанно плакал, пялясь в телефон. Внутри на нервах, как на струнах, играли бесы, шепчущие: «Ты чего, Йен-а, чего застыл? Жалеешь, что ты здесь, а не там? Почему же ты игнорируешь своих товарищей? Они ведь перестали писать тебе после того, как ты читал их сообщения и не отвечал». Слёзы душили, Чонин едва-едва мог сделать вдох; из будки рядом с воротами даже вышла аджумма, которая спросила, в порядке ли он и вызвать ли ему такси. Чонин отказался и направился домой, срываясь на бег; он едва не затоптал соседскую собаку, попавшуюся под ноги, её за поводок успел оттянуть хозяин, — Чонин почти ничего вокруг не замечал, глаза застлало, в груди колотилось сердце в таком хаотичном ритме, что кислорода не хватало. Жжёная сталь по рукам и ногам вместо вен, железная клетка сжала грудину, а Чонин бежал и плакал. Они ждут его. Они запомнили его наобум сказанную фразу для одного из самых ранних интервью. Они… …вторая его семья, да? Отцу Чонин наплёл, что хочет перевестись в SOPA — это даже не было неправдой, и что знакомые из Сеула позвали его в гости: показать школу и окрестности, познакомиться поближе. Только вот SOPA не была пределом его мечтаний. Чонин хотел попробовать снова божественный вкус брауни Феликса, поиграть в Overwatch с Джисоном, распеваться с Сынмином, отбиваясь от попыток Чанбина затискать их, продувать в UNO на мытьё посуды вместе с Чаном, плестись с Минхо в магазин за продуктами. С чего он вообще взял, что с чистого листа у них ничего не получится? Ну да, канули в Лету их достижения, если они сейчас замиксуют свои треки с BLACKPINK, на них выльются тонны хейта. Но. Неужели это всё? Они ведь вместе не для того, чтобы чего-то достичь. Не для первой полосы в газетах, не для обложек журналов. Всё, чего они когда-либо желали — делать свою музыку, делать хорошую музыку, которой найдётся местечко в сердце даже у самого прихотливого слушателя. Так неужели для этого обязательно быть айдолом? Epic High, Джеджун, IU, Ынхёк — кто скажет, что этим людям поднесли ко рту золотую ложку? Разве не они начинали с нуля, сами, без поддержки и огромной фанбазы, разве не они боролись с бедностью на грани нищеты, так почему, почему — бьётся пульсом в голове у Чонина — SKZ не смогут? Тем более, они не одни, они есть друг у друга; в их головах есть большее, чем простые основы, и пусть заново придётся ставить голоса, наращивать выносливость и мускулатуру, сидеть на диетах и тренироваться до седьмого пота… Кто, блядь, сказал, что у них ничего не получится? Чонин оглянулся на Кимпхо. В глубоких сумерках аэропорт выглядел величественно, огромная осветительная система делала место похожим на сказочное, футуристическое. Перейдя дорогу, Чонин сразу же нашёл нужный автобус, который доставит его на другой берег. Кому: [Ким Сынмин] [Привет. Могу я переночевать у тебя?]

***

— Какая тварь трезвонит, когда все уже легли? — заворчал Минхо, ёрзая под одеялом и попинывая Чана. За минувший месяц решилась парочка важных проблем. Во-первых, прошёл ушиб Джисона и лангету сняли. Теперь прощелыга не имел ни одной веской причины прогуливать репетиции или просить других сходить за него в магаз за закусками и газировкой. Чан тоже уже не вёлся на его крокодильи слёзы и перестал на руках перетаскивать его с кровати на пол и с пола на стул. Во-вторых, у Минхо получилось перевестись с компьютерных сетей в Кимпхо на управление информацией в Кукче. Он променял одну скучную техническую специальность на другую, и всё это в его жизни произошло потому, что он когда-то поступил в старшую Джеиль. Да, он поступил в старшую школу с техническим уклоном сам. Потому что там был танцевальный кружок. Который закрылся в год его поступления. Блядь. Минхо — амбассадор принятия правильных решений. В-третьих, Феликс уладил все свои дела и купил билеты на конец декабря. Который уже вот-вот и наступит. И славно: всё записать им нужно успеть до школьного фестиваля, а его проводили после каникул, перед началом нового семестра. То есть у них был один месяц — январь — на всё про всё. В прежней жизни, учитывая их продуктивность, за месяц они успели бы состряпать не то что один трек, а альбом полноформатный запилить. Но сейчас… даже с поставленной хореографией (рассчитанной на восьмерых и отрепетированной вшестером), даже с убойным минусом трудами Чана и Джисона, с готовой лирикой руки Чанбина и Хёнджина… Сейчас этого месяца мало. Снять клип при поддержке школьных клубов Чондам можно было за плюс-минус неделю: запросы у них скромные. Пусть условие президентов клубов не было выполнено до конца, драмкружок уже готовил декорации и пару раз вместе с Хёнджином и операторской группой выезжал на локацию, чтобы приблизительно оценить масштаб работы. В общем, Джисон и Минхо всё ещё сычевали у Чана, который особо и против не был. На этот месяц у всех были планы: Чанбин и Хёнджин восстанавливали лирику, постоянно созваниваясь и вдвоём донимая Чана, который был занят музыкой и большую часть свободного времени сидел за ноутом и мычал под нос мелодии. А потом Хёнджин обращал своё внимание на Минхо и они часами висели на видеозвонке. Ругались — корректируя движения и добавляя новые элементы. Хёнджин хотел всего и сразу, а Минхо настаивал, что с поправкой на их нынешнюю физическую форму планку задирать не стоит. Сынмин… решительно отказался влезать в вечные дрязги и сказал, что лучше будет заниматься организационными вопросами. Звонок продолжался. Точнее, видеозвонок. От Ким Сынмина. Минхо разлепил один глаз, яркий экран телефона чуть не ослепил. На кровати рядом трезвонили телефоны Джисона и Чана. — Какого чёрта тебе надо, — Минхо принял звонок и включил настольную лампу. Джисон заворочался и застонал, свесил переднюю часть тела вниз, нависая над Минхо. — Что за шум, детка? — зевнул он прямо над ухом. Минхо повернул телефон, чтобы в крошечное прямоугольное окошко на экране втиснулась и щекастая морда Джисона. — Чанни-хён где? — скупо поинтересовался Сынмин. — Бан Ча-а-ан! — заскулил Джисон, расталкивая Чана, тот фыркнул и резко поднялся, чуть не зарядив лбом Джисону по зубам. — А? Тревога?! — Сынминни что-то хочет, — пояснил Джисон. В этот момент подключились и Чанбин с Хёнджином. Они лежали на полу гостевой спальни в куче одеял. — Боже, псина блохастая, ну какого чёрта, — заскрежетал Хёнджин, отлипая от плеча Чанбина. — Ты время видел? С тихим «чпоньк» появился Феликс — до омерзения бодрый и сидящий за столом. Рядом стояла бутылка газировки и ведёрко поп-корна. — Все в сборе? — Сынмин как будто их пересчитал. Потом кивнул и переключил камеру, сказав: — Всем приве-ет! Чонин сидел на коленях напротив Сынмина, на нём была домашняя одежда с чужого плеча, сам он обнимал чёрный рюкзак с кучей значков. Смотрел он куда угодно, но только не на камеру. — Нинни! — подорвался Хёнджин и вырвал телефон у Чанбина из рук, приблизив его к лицу так, что остальным пришлось довольствоваться одним распахнутым глазом. — Айэн? — Джисон всё-таки рухнул на Минхо, нехило засадив ему подбородком в шею. — Йенни! — Йоу, Чонин-а, — послышалось за головой Хёнджина. — Каким ветром? — Восточным! — Чонин, наконец, улыбнулся и поднял взгляд. — Восточным, — повторил. Склонил голову. — Простите, что так поздно и так… неожиданно. — Нет-нет, Нинни, всё просто… — Чан спихнул Джисона с Минхо и втиснулся сам. — Всё просто прекрасно! Мы ждали тебя. — Мы любим тебя, Чонин! — Феликс скрестил указательные и большие пальцы, послав в экран сердечки. — Йех-ху! Все в сборе! — Самый лучший, самый милый в мире малыш! — Хёнджин по-детски радовался, покачивался из стороны в сторону и лыбился как сумасшедший. Хор нестройных полухриплых ото сна голосов завёл тематическую песню Чонина на все лады: даже Минхо головой закачал, а в ушах зазвучали латинские мотивы. Хватило их, впрочем, ненадолго: после пары строк голос Чанбина спетушился, а потом перешёл на хрюк, все засмеялись, и только когда все успокоились, Чонин выждал две секунды тишины, произнеся: — Об этом я и хотел бы поговорить… Могу ли я в этот раз… не быть вашим младшим? — Что?

***

Сайт SKZ, который сделал друг Чана, был простеньким и содержал всего несколько страниц. На титульной странице была дата релиза дебютного трека и несколько промо-фото с куском минуса. Была ещё страница с контактами Чана, блок «пару слов о Stray Kids» и профайлы. Полное имя, сценическое имя, дата рождения, позиция в группе и немного «О себе». На данный момент профайлов было семь, и все они были похожи на полароидные фотокарточки, расположенные на фоне горизонтально, в два ряда. При тапе на карточку та увеличивалась и нижняя часть «фото» разворачивалась, удлиняясь. В нижнем ряду справа было место для последнего профайла. Чонин просил скрыть свой год рождения. За его решением последовали и остальные: кому какое дело, кто старший, а кто младший? Пф-ф. Чонин порою вёл себя более зрело, чем все остальные вместе взятые, а в этом возрасте по лицу не определишь, чья подростковая пухлость и отёчность сойдёт раньше. Даже Чан в свои двадцать не выглядел взрослым, сформированным мужчиной. Только на это уйдёт ещё года три… С другой стороны, отказаться от концепции возраста было тяжело. Потому что они не австралийская поп-группа. Корейская культура в первую очередь строилась на этикете, который включал в себя три правила. Первое — золотое — это обращение младших к старшим. Но Чан долго не думал: они и без того превероятные аутсайдеры, без поддержки компании, на собственном лейбле, зарегистрированным буквально вчера; что значит ещё одно отклонение от нормы? Уже утром следующего дня, субботы, SKZ собрались в большом уютном кафе, сдвинули два стола и разместились кто где. Чанбин и Хёнджин не могли перестать тискать Чонина, поэтому они утащили его к себе на диван, Джисон уселся напротив и всё пытался поделиться с ним едой, Сынмин наслаждался картофельной пиццей, о которой позабыл Чанбин, а Чан напряжённо пялился в ноутбук. В Notepad через NppFTP он подключился к серверу, на котором хранился сам сайт, и открыл html-ку профайлов. Он не был ебать каким программистом, так что спросил у Минхо. Тот подсел рядом, через ctrl+F нашёл первую дату рождения. Скопировал класс элемента, провёл поиск уже через него, ну и поудалял в каждом элементе год. Потом скопировал один блок с профайлом Сынмина, который шёл последним, поменял информацию, вбил в строчку «О себе» информацию со слов Чонина, еле отбившегося от Чанбина — Хёнджин всё ещё тискал — и пьющего горячий кофе. Загрузил на сервер в папку «images» фотографию Чонина, заменил путь к фото Сынмина на новый, сохранил и… стоически обновил страницу. Минхо, вообще-то, тоже так себе программист. На удивление, всё отображалось так, как надо. Видимо, друг Чана заранее прописал в CSS-файле всё необходимое при нужде добавления нового профайла. Храни господь умных людей. Джисон заглянул в монитор ноута через плечо Чана и присвистнул: — Да вы мастера на все руки. Чан смущённо почесал затылок, Минхо цокнул и отвернулся — городской пейзаж за окном его явно привлёк больше. Во время сытного полузавтрака-полуобеда Чанбин выплеснул, видимо, все скопившиеся чувства к Чонину и успокоился. После и спросил уже не писклявым эгьё-голосом, а по-нормальному: — Что дальше делаем? Йен-а, с чего начать хочешь? Я предлагаю начать с физической формы, — хлопнул по столу ладонью. — Сколько жмёшь, малыш? — Это твою физическую форму давай проверим! — возмутился Хёнджин. — Посадим тебе на спину Йенни и посмотрим, сколько подходов сделаешь! Лентяй ёбаный, жрёшь больше, чем занимаешься! — Но-но! Я в превосходной форме! — Чанбин погладил бицепс, которого был всего лишь смутный намёк. — Это ты сейчас тощий, как палка. — Не ты ли ныл, что хочешь как можно быстрее вернуть себе массу? Где тот Чанбин, на чью спину каждая собака слюну пускала? — Эй! — звякнула ложка Сынмина. — Со словами поосторожнее. Не каждая. Чонин тихонечко засмеялся. Хёнджин тем временем притиснулся к Чонину ещё сильнее и жаром опаляя щёку прошептал: — Что случилось? Почему ты так не хочешь быть моим макнэ? Не слишком деликатно, и даже немного грубовато Чонин отпихнул от себя надоеду подальше. Он какое-то время ничего не говорил, пытаясь как-то сформулировать свою позицию: — Мы начинаем с чистого листа. И если мы хотим сделать что-то уникальное, то зачем повторяться снова и снова? Зачем нам возвращаться к старой иерархии? Она работала внутри системы, но здесь система от нас отказалась. Он вздохнул. — Я не хочу, чтобы ко мне относились как к ребёнку. Я старше большинства наших фанатов, а они… видели не то, кем я стал. Мои ошибки оправдывались тем, что я «ещё малыш». Не хочу, чтобы ценность моего мнения или моей ошибки менялась лишь из-за возраста. Вот. — Поддерживаю, — Сынмин протянул Чонину ладонь, они отбили пять. — Заебали эти стереотипы. Если я услышу очередную оду «крошке-хлебушку», я могу блевануть. — Я уважаю ваше мнение, — сказал Чан, нахмурившись. — И даже иду вам навстречу. Но нужно помнить, что всё тайное рано или поздно становится явным. — Если у нас появятся фанаты, то они переймут нашу позицию, — Чанбин пожал плечами. — Это внушаемая херня, Чан-а. Ай, что? Всегда хотел так сказать. — И всё же… уважение к старшим — культура нашего общества… — К херам культуру! — хохотнул Чанбин. — К херам официоз! — К херам! Гип-гип к херам! Минхо сначала закатил глаза, а потом усмехнулся, коротко облизнув губы. — Давайте называть друг друга хёнами, — внёс он уравновешивающую абсурдность мысль. — Чонин-хён, Джисон-хён, что вы скажете? Джисон подавился пиццей, выпучил глаза и тут же носком кроссовки начал бить Минхо по голени. Минхо подумал, что это — согласие в абсолютной степени. — Чонин-хён? — Чанбин сделал вид, будто взвешивает «за» и «против», но его бунтарский дух всем был знаком слишком уж хорошо. — Хённимы, вы такие шумные, — выдохнул Чан и закрыл ноутбук.

***

Пожалуй, для улиц они слишком большая компания — шутка ли, семь человек. Хёнджин напомнил, что сегодня у них забит зал в студии дядюшки Джи, поэтому все решили медленно пешочком пойти туда, как раз на дорогу своим ходом пару часов, уже в студии будут вовремя. Минхо только сказал: — Мы с Джисоном лучше на автобусе, доедем и прогуляемся немного, дождёмся вас. Чан понимающе кивнул, Чонин вспомнил фото из инстаграма и уточнил, потому ли это, что у Джисона недавно была травма, Минхо это подтвердил. А вот Хёнджин с Сынмином состроили противные рожицы и захмыкали: — Да-да, из-за травмы. Ну… Минхо вообще-то действительно хотел позаботиться о Джисоне. Конечно, провести с ним время наедине тоже хотелось, а шанс не так уж и часто выпадал. После того максимально-неловкого-вечера-признаний они поцеловались всего три раза. Три. Один раз в ванной, один — в раздевалке студии, когда был перерыв, а Джисон залипал в телефон. Последний случился неделю назад, когда Чан умотал на работу, и Джисон, проснувшийся сильно раньше обычно, «помогал» Минхо готовить обед. Это тот Минхо мог держать себя в руках, контролировать потребности, а сейчас, запертый в теле вечно возбуждённого подростка, Минхо никак не мог устоять. Он же как ребёнок, нашедший запрятанный в родительском шкафу подарок на день рождения. Его подарок, Джисон, прислонился головой к его плечу и закрыл глаза. Они держались за руки, и на всех, кто пялился, Минхо злобно зыркал — охоту чесать языками в их присутствии отбивало отлично. Даже если их кто-то тайком фотографировал, Минхо забивал. Автобус медленно ехал по своему маршруту, Минхо и Джисон делили одну пару наушников на двоих, слушая вперемешку BTS, Block B и GOT7. — Хочу скорее съехать от Чанни-хёна, — еле слышно пробормотал Джисон. — Я тоже, — Минхо сжал его ладонь чуть сильнее, потом поднёс их сцепленные руки к губам и поцеловал костяшки Джисона. — Скажи, хорошо же. Вот так. — Мгм. Наверняка все смотрят на моего детку, он ведь такой красавчик. — Сонный Сонни гораздо привлекательнее. Слышишь, Сонни? Вот так будет всегда, я никогда тебя не оставлю. — Поцелуешь перед камерами? — Сколько угодно раз, — для Минхо звучало как вызов. Джисон приоткрыл глаза, словил насмешливую улыбку и тут же потёрся щекой о плечо, втиснутое в джинсовку. — Перед камерами, за камерами, на улице, хочешь, целый клип снимем, где будут только наши поцелуи? — Это уже слишком, — Джисон издал озорной смешок. — Давай снимем комнату. Самую дешёвую, где-нибудь рядом с домом Чана, он же хозяин, а до сих пор спит иногда на полу. — Поищу варианты, — сразу же согласился Минхо. — Главное, чтобы после того, как съедем, ты не побежал обратно к Чану, сверкая пятками. — О-о-о, я чувствую высокий уровень угрозы, но не могу найти тревожную кнопку! Что же мне делать, хён? — Получать удовольствие, — промурчал Минхо. Вышли они из автобуса минут через десять в знакомом уже районе. Маленькие кофейни, стафф-шопы и места для свиданий — прекрасное начало небольшого спального района, здесь бы и хотел бы жить Минхо. Когда-нибудь в будущем. Слава богам, думал Минхо, что Джисон не стесняется держаться со мной за руки. Спасибо, Джисон, что тебя не смущают наши чувства. Что ты не обременён ничем, чего боятся другие в таком положении. — Зайдём сюда? — на пути их вырос книжный магазин, не брендовый и не сетевой, но, судя по густой зелени и плющу, обвивающему сетчатый забор вокруг, достаточно уютный. — Давай, если там есть читательская зона — вообще супер, — Джисон ещё не измотался до такой степени, чтобы думать о состоянии ноги, но его ждала тренировка через час, поэтому он счёл небольшую передышку хорошим вариантом. Минхо мысленно с ним согласился. Они вошли, тихонько звякнул колокольчик. В магазине почти никого не было, только две девушки в светлых кардиганах пили кофе за небольшим круглым столиком у окна. Очень светлое помещение, в белых и бежевых тонах, слева небольшая деревянная стойка, за которой стоял мальчишка в круглых очках, читающий Харуки Мураками. В оригинале, присвистнул Минхо. — Добрый день, чем могу помочь? — тут же мальчишка поднял голову и вежливо улыбнулся. Потом его взгляд скользнул вниз, снова вверх — на их лица, и улыбка стала чуть шире. — Можно два… — начал Минхо. — Американо со льдом, — закончил вместе с ним Джисон. Они переглянулись. Вот же дурачьё! — Конечно, проходите, сейчас сделаю! — и вскоре зажужжала кофемашина. Весь магазин был в стеллажах с книгами, где-то новые, ещё не распечатанные, где-то подержанные, но в неплохом состоянии. Была полка и для обмена книгами, в самой глубине зала. Джисон, конечно же, потащил Минхо туда, где нашёл ящик с комиксами. — О, глянь, твой любимый Человек-паук! — Джисон впервые отпустил руку Минхо, и тот почувствовал невообразимую пустоту во влажной ладони. Минхо фыркнул и отвернулся, разглядывая стойку напротив. Корейские веб-новеллы. Попаданцы, системы, императрицы, уровни… Одна банальщина, на такое внимания обращать не стоит. — Ваш американо со льдом! — позвал их мальчишка в очках. — Располагайтесь где хотите, я запущу таймер. А, принцип работы этого магазина Минхо стал понятен. Он кивнул и потянул Джисона, тяпнувшего охапку комиксов, к небольшой софе у окна. Мальчишка поставил на стеклянный столик перед ними два кофе и вернулся за стойку. Джисон из переднего кармана вытащил батончик с мюсли, а из внутреннего — магазинный сэндвич. Минхо цыкнул — ну что за детский сад! Они перед встречей с Чонином в кафе перекусили, в кафе с Чонином перекусили, а Джисон умудрился ещё дома распихать по карманам еду, шороха которой Минхо даже не слышал всё это время. — Держи, хён, — Джисон застенчиво улыбнулся и протянул батончик Минхо, тот назло выдернул из его хватки сэндвич, закатив глаза. — Спасибо, хён, — откликнулся и начал сэндвич распечатывать. Джисон надулся: — Чего вредничаешь? Я просто предприимчивый, ко всему готовлюсь заранее. — Предусмотрительный, — поправил Минхо. — Человек, который ко всему готовится заранее. — Ну, значит такой. Подумаешь, еды прихватил. — Ещё бы холодильник с собой таскал, — припомнил Минхо. — Да он у меня и пары месяцев не продержался! Фольга батончика взвизгнула молнией, Джисон обнажил зубы и в два укуса всё схомячил, Минхо вынул из рюкзака упаковку влажных салфеток, повернул лицо Джисона к себе и утёр ему рот от пары шоколадных крошек. Потом эту же салфетку вручил, указал и руки вытереть. Они сидели в книжном полчаса, Минхо прочёл пару выпусков Человека-паука всё-таки, а Джисон разглядывал картинки в фотобуке behind the scene к одному из недавно вышедших супергеройских фильмов. Когда телефон начал разрываться от уведомлений, Минхо уже допил свой кофе, съел сэндвич и уже успел убрать комиксы обратно, а Джисон под его боком пялился в фотки, читал факты и негромко выдыхал: «вау, как это сделано!». — Нам пора, Сонни, — Минхо похлопал Джисона по плечу, тот быстро-быстро закивал головой, попросил ещё минуточку. Минхо отошёл оплатить счёт, дав ему эту минуточку. Мальчишка за стойкой бойко защёлкал клавишами на компьютере, ткнул в терминал, Минхо поднёс телефон для оплаты. — Могу я где-нибудь оставить отзыв? — предложил Минхо. Симпатичное место, он бы сюда ещё разок пришёл. — Конечно, можете отметить нас в инстаграме, — мальчишка протянул визитку, а потом пальцем ткнул себе за спину. — Или стикер приклеить. О, Минхо и заметил не сразу. Он взял ручку со стойки, написал пару тёплых слов на жёлтом стикере, поставил сердечко вместо точки и приклеил куда-то в рандомное место. — Благодарю, — поклонился мальчишка и снова ярко улыбнулся. Застенчиво глаза опустил потом, добавив: — Надеюсь, вашему молодому человеку тоже понравилось. — Да ты погляди на него, его сейчас за уши не оттянешь, — про себя Минхо тихонечко рассмеялся над этим робким «ваш молодой человек». — Сонни! Пойдём, ребята скоро подойдут. — А? Да-да, уже бегу, — Джисон буквально на ходу дочитывал последние страницы, а, подойдя к Минхо, замер, оглядываясь: — Куда отнести? — Оставьте здесь, я сам верну на место, — мальчишка за стойкой захлопал глазами. — Хорошего дня! — И вам, спасибо! — Джисон показал сердечко, вернул, наконец, свою ладонь в руку Минхо, и устремился на выход бодрым шагом. Минхо обернулся, словил взгляд мальчишки, подмигнул ему — тот раскраснелся пуще прежнего, — и вышел следом за Джисоном, вдыхая приятный воздух чистой улицы. — Давай рядом с вывеской тоже сфоткаемся, — предложил Джисон. Минхо приподнял бровь, но резво притянул Джисона к себе за талию, лицом к лицу придвинулся до минимума и дерзко предложил: — Фоткай. Джисон широко-широко раскрыл глаза, в которых спустя секунду возникло понимание. Он свободной рукой вытащил телефон, проявляя чудеса невиданной ловкости, кое-как одной рукой включил камеру и вытянул руку. А Минхо нарочно, как и задумывал, во время щелчка поцеловал Джисона в краешек губ. До студии они буквально бежали. Там же, завернув за угол — безлюдный тупичок, мимо которого почти никто не ходит, — поцеловались всерьёз. Минхо на полусогнутых ногах упёрся спиной в кирпичную стену, не побоявшись заляпать чем-нибудь джинсовку, Джисон между его ног стоял, положив ему руки на бёдра, а Минхо всё водил по телу Джисона пальцами, забираясь под ветровку и футболку, почёсывал короткостриженный затылок под шапкой, отчего Джисон довольно стонал в чужие губы, гладил шею, хватал лицо, углубляя поцелуй, глаза закрывал — представляя, как они могли бы… Телефон уже не уведомлениями раздражал, а звонками, но как же плевать на них было, когда настойчивый Джисон напирал, тёрся, иногда отстранялся, чтобы поглядеть сверху вниз и вернуться, потеревшись носом о нос на мгновение. И снова поцелуй — горячий, будоражащий, что пылало всё — даже пятки и мизинчики на ногах. — Говорил же, теперь гони двадцатку, — раздался знакомый голос. Конечно, подумал Минхо, почему бы не обломать. Грёбанные разрушители нежных гейских моментов снова тут. Джисон нехотя оторвался, напоследок всё же звонко чмокнув его в губы. Он выглядел таким самодовольным, но всё же до смерти смущённым, поэтому смотрел не на подошедших, а на Минхо. Минхо, схватившись за Джисона, встал на ноги нормально, потом на талию Джисону руку положил, надавил, разворачивая и его, и себя, в сторону выхода из тупика. Чонин закрыл глаза руками, но оставил щёлочки между указательными и средними пальцами, Хёнджин обречённо пялился в небо, доставая кошелёк, Чанбин упёр руки в бока, обнажив зубы в ехидной ухмылке. Минхо сделал шаг вперёд, Джисону ничего не оставалось кроме как тоже сдвинуться с места, ойкнув, потому что в какой-то момент с талии рука Минхо соскользнула на ягодицу и несильно её сжала. — Что, теперь в каждом углу миловаться будете, голубки? — спросил Хёнджин. — Я, вообще-то, верил в вашу целомудренность, — и отсчитал Чанбину двадцать тысяч вон. Для них вообще был смысл в раздельных карманных?.. — Завидуй молча-а, — пропел Минхо. — Скажи спасибо, что мы в штанах. — Ой, фу! — презрительно сморщился Хёнджин и положил свои руки поверх рук Чонина — тот всё ещё стоял как послушный мальчик, который смотрел телевизор с родителями и наткнулся на рейтинговую сцену. — Пойдёмте быстрее, наше время, — подогнал всех Чан. — Нельзя терять его напрасно!