get your act together

— Количество просмотров растёт как на дрожжах, — Хёнджин всё обновлял и обновлял статистику их канала на ютубе. Вот прям безвылазно чах над телефоном и по каждому всплеску активности верещал и спамил скринами в общий чат. После того, как их MV к дебютному альбому набрали по сотне тысяч просмотров и минимум по десятку тысяч комментариев, на них обратили пристальное внимание достаточно крупные массмедиа. Первым признаком, что карьера идёт в гору, стал звонок от W Korea — самого софтового модного журнала, который обожали Сынмин и Хёнджин. Автор одной из колонок заинтересовался их выбором одежды для клипов и сравнил его с их повседневным луком. Предложил дать маленькое интервью для своей колонки — не первая полоса, конечно, но с чего-то же нужно начинать? Хёнджина как будто накачали энергетиками — отголоски былой славы в нём вспыхнули, он не смог на месте усидеть и рванул на встречу с журналистом чуть ли не вприпрыжку. Соловьём там заливался о моде, индустрии и искусстве. Просыпался в нём задремавший принц Versace. Облики каждого из Stray Kids однажды были чётко продуманы профессионалами, тщательно выверенные методы создания «образа айдола» сработали как часы. Им втолковывали, какой крой им к лицу, выдали список наилучших фасонов для каждого времени года, учили, где оверсайз уместен, а где нужно подчеркнуть сексуальность. Аксессуары, головные уборы, галантерея — чуть ли не всё подбиралось командой дизайнеров. Но спустя годы Stray Kids и сами поняли, как продавать себя подороже, стали разбираться в цветовой палитре и видах одежды, и при выборе внешнего вида на день или при покупке чего-то в магазинах уже даже не задумывались ни о чём, не сверялись с заученными таблицами в голове. В новой жизни законодателем моды стал Хёнджин — не потому, что шарил лучше всех, а потому, что именно его это интересовало больше остальных. Поэтому он несоизмеримо гордился собой после того, как его отметили и выделили. Чан сказал: «Это было ожидаемо». А потом покорили и его самого. Сравнительно небольшое и не самое известное радио позвало его — и почему-то Минхо — «познакомиться». Задавали самые простые вопросы, ответы к которым были заготовлены заранее. «Где вы все, ребята, познакомились?» — «Нашли друг друга в интернете, сошлись на почве схожих ценностей и идеалов» — «А как пришли к идее того, чтобы собраться вместе?» — «У всех нас были нереализованные мечты о сцене, мы вдохновились историями успеха многих западных артистов, которые прокладывали себе путь сами» — «Почему же тогда выбрали формат, близкий по духу для родной музыкальной индустрии?» — «Потому что он близок и нам». Ведущие эфира были благожелательны и довольно добродушно встретили их, не пытались давить или уличить во лжи (а могли бы, ведь именно у этого эфира не было заранее прописанного сценария, как часто случалось в прошлом Stray Kids, где обе стороны заранее спеленали ограничениями о том, что говорить не стоит). Чан наконец смог выразить своё мнение, а не правильное. Судя по всему, эфир обрёл некоторый успех, иначе почему бы дальше их позвали к себе и «KTR»? Но не двоих, а сразу всех — студия позволяла. Чан очутился в месте, где незадолго до этого отметились MONSTA X, WINNER, Teen Top и TWICE (ох, Чану иногда хотелось бы узнать, пройдут ли его сонбэннимы и товарищи по стажировке те же трудности, что и тогда). Потому что индустрия — шлак, и сколько ещё грязного белья вывалится наружу, представить было сложно. Stray Kids с самого начала выбрали тактику невмешательства. Да, пришлось придушить желание остановить тех, кто мог, не осознавая последствий, самостоятельно разрушить свою жизнь. Предупреждения и мольбы остались бы безответны, да кто поверит им? Чан и так мирился с тем, что Чанбин ослушался, связавшись с Чон Уёном. — Что не так? — пожал плечами Чанбин тогда. — Я его не отговаривал, о будущем не предупреждал. Просто подружиться хотел. И лучше было бы, если бы эта дружба родилась не под гнётом обстоятельств, а до его дебюта и наших успехов. И с тем, что Чонин опять выбрал SOPA, даже зная, что ждёт школу всего через пару лет. Чем Чонин думал? Надеялся, что и в этот раз его не заденет или хотя бы пройдёт по касательной? Но он не мог забыть о том, что именно выпускной год совпадал с началом судебных разбирательств. Неужели тот учитель по вокалу, который прикрывал Чонина от «выездов», того стоил? Насколько же были ценны его уроки? Дети, они все такие дети, повторял себе Чан, приплюсовывая к их реальному возрасту каждый день «новой жизни». Подумать только, Чан осознаёт себя Чаном уже тридцать лет. Вообще, этой «новой жизни» Чан был рад, наверное, чуть-чуть больше остальных, ведь именно на нём лежала ответственность за подписание второго семилетнего контракта, который едва не разрушил их судьбы. Дети… его дети последовали за ним слепо, доверились его решению, и все — пожалели. Чан не предугадал, что чувства Минхо и Джисона не утихнут, что Хёнджин, каждый раз говоря о внутренних страданиях и крайне ломкой психике, не преувеличивал, что Феликсу всё сложнее и сложнее давить улыбку перед родителями и уверять, что он в порядке. Сейчас они потеряли всех знакомых и друзей, которых приобрели, будучи творением JYPE, зато определённо стали… счастливее? Никаких травмоопасных игр на ISAC, никаких заранее прописанных шуток для Weekly Idol и IDC (хорошо, что Минхо не продлили как ведущего на ещё пару сезонов). Да, Минхо… в силу старшинства он, как и Чан, больше остальных был подвержен обязательствам. Именно им двоим приходилось волами пахать, а потом возвращаться и взваливать на себя ещё и заботу о младших с их проблемами и несостоятельностью. Так-то Чан всё продумал. Если они выйдут на международный уровень, то не обязательно так напрягаться с видеоформатами. Достаточно будет делать просто хорошую музыку. Подкопят слегка и купят какое-нибудь здание в центре, оборудуют там студии, может ещё какой-нибудь караоке-зал, вот. Несколько жилых комнат — если захотят остаться и переночевать, обязательно кухню, Хёнджину— комнату для «медитации», где он сможет вернуть внутреннее равновесие, и неважно, каким способом — реальной медитацией или режимом крушителя. Этакий «бункер», пристанище для бродячих и потерянных. Чан своим планам нарадоваться не мог. Уже и юридическую информацию искал, и варианты кредитов рассматривал, и сами здания подбирал. Всем его решение по душе пришлось, и они переквалифицировали чат творческих пожеланий в чат пожеланий материально-жилищных. Сейчас, когда Stray Kids были ещё не популярны, но уже на слуху, очередная трансляция для VLIVE. «Кусочек пятничного отдыха» — это рубрика, где они играли или общались в перерыве от звукозаписи. Уже записанного материала было всё больше, и они могли позволить себе увеличивать эти перерывы, ведь в другие дни собраться всем вместе было немного проблематично. Чан надеялся, что с решением «жилищной» проблемы эти «кусочки пятничного отдыха» переедут из тесной кабинки звукоинженера в просторную гостиную. — Ёну-нним, не будь засранцем, — прошипел Хёнджин. — Проведи хотя бы пару раундов. — Наймите себе нормального ведущего, — возмутился Ёну в ответ. — Кто за камерами следить будет? — Да ты и следи, просто читай нам вопросы. Будет тупо, если мы сами их выберем. Ёну скорчил недовольную мину. Чан, извиняясь, пожал плечами и руки развёл, мол, вот такие они, мои дети. Вообще, после предыдущего стрима, где «гениальный художник Ликассо» добрался до аквагрима, Чан всерьёз опасался за свою репутацию. Минхо просто ввалился к ним с Феликсом, буксируя Джисона, и заявил: на этот раз приглашённые гости моей рубрики — вы. Переубедить, что раз это Минхо к ним заявился, то и гость, соответственно, он, не удалось. Тогда вновь произошёл спонтанный TMI, где stay узнали, как в своих кругах они именуют партии Феликса. Ну, от такого — не отмыться. Джисон сидел, скрестив ноги, между коленок Минхо лицом к лицу с ним, размалёванный под… э-э-э… тигра? белку? бурундука? — и вспоминал: — А помните, как мы записывали отрыжку Феликса в три утра? Чёрт, я почти заснул на диванчике у шкафа и чуть не обделался, когда настала его очередь. Минхо тут же начал имитировать Феликса — упражнением для расслабления голосовых связок, так называемой «скрипящей дверью», штробасом. Феликс от такого никогда в обиде не был — только со всеми смеялся и подначивал ещё больше, отчего один передразнивающий голос подхватывало ещё семь. И хором скрипящих дверей они порой пугали то менеджера, то стафф. А чат тогда завалили сообщениями, типа «как это грубо — называть чью-то манеру исполнения отрыжкой», «ничего общего!», все принялись Феликса утешать, даже не заметив, что ему больше, чем норм. Что в этот раз ляпнут детишки, Чан не знал. Представлять боялся. Поэтому формат выбрал более подходящий — где перед тем, как высказаться, было время обдумать ответ. Они все сложили телефоны на продюсерский пульт, взяли по блокноту и ручке, едва втиснувшись в комнатку, а Ёну попросили следить за чатом и выбирать вопросы для них. — Мы будем отвечать одновременно, а потом каждый обоснует свой ответ! — закончил представление Чан, остальные радостно захлопали, плечами друг друга затолкали и хихикали как проказники. Для Ёну петлички не было, так что чтобы зрители его услышали, ему приходилось повышать голос: — Каких участников нельзя оставлять вдвоём, потому что иначе они устроят апокалипсис? Сынмин радостно заулюлюкал, и сразу было понятно, о ком будет его ответ. Минхо сначала почесал кончиком ручки нос, и только после этого вывел два имени. Дольше всех думал Чан. Одновременно они подняли таблички с ответами, и Чанбин сразу же пояснил свой: — Лино и Сынминни определённо постараются убить друг друга, а при этом уничтожат весь мир. Когда они начинают спорить — всё вокруг в зоне повышенной опасности и необходимо проводить эвакуацию! — Хан Джисон и Со Чанбин, — вернул тычку Минхо. — Эти два идиота, где бы ни находились, обязательно придумают какую-то идиотскую херню, а мы потом всё это разгребаем. Бесятся как дошколята, носятся везде и орут свиньями. Чанбин довольно хрюкнул. — Хёнджин и Джисон? — высказался Сынмин. — По понятным причинам, им не стоит оставаться наедине. — Ну мы тут не о внутренних конфликтах говорим, а об апокалипсисе. — Драка за Лино вполне может стать началом апокалипсиса, — опроверг мнение самого Джисона Сынмин. — Мы никогда за него не дрались! — взвился Хёнджин. — Я им не мешал! — Да ты постоянно был третьим лишним, — ткнул в него пальцем Джисон. — Ой, Лино-хён, пойдём хореографию поставим. Ой, Лино-хён, пойдём в Макдак за бургерами в два ночи. Ой, Лино-хён, давай заценим ресторанчик в Мёндоне с корейскими пельмешками! Минхо сделал то, что делал всегда в подобной ситуации — глаза закатил. Джисон на жопной тяге продолжил: — Пойдёшь искать работу, Лино-хён? Я с тобой! Хочешь новый берет, Лино-хён? Я уже купил! Чан не знал, что хуже: выключить камеру или повысить голос. Почему они продолжают позориться с каждым стримом всё больше и больше? Хёнджин перелез через Сынмина и заткнул Джисону рот сам. Тот, противясь, замычал и глаза округлённые пучил, размахивая руками. — Уясни раз и навсегда: не впутывай меня в вашу Санта-Барбару, мне своей хватает! Чанбин подавился воздухом и скрыл своё недоумение за покашливанием в кулак. Сынмин резюмировал: — Именно то, что я имел в виду. Команда «танцуй лучше, а ты тогда рэпуй лучше» в деле. Чан только волосы на себе не рвал, и с большим облегчением выдохнул, когда Чонин попросил его о своём ответе рассказать. — Ну, я… прав на все сто процентов? — повышая тон, начал Чан. — Любая комбинация — ядрёная смесь… — он стал загибать пальцы, — даже на первый взгляд самые спокойные Чонинни и Сынминни как-то разгромили репетиционную… Хёнджинни и Ёнбокки в танцевальный зал футбольный мяч приволокли и разбили несколько зеркал… — вышеупомянутые взгляд опустили. — А мы с Чанбином кухню взорвали… А можно уже к следующему вопросу? Чану стало немного жаль Ёну, который к ним примкнул и явно не понимал, с какими трудностями ему придётся столкнуться в будущем. — С кем комфортнее всего работать? Почти все выбрали Чана или Минхо. Что было, опять же, неудивительно. Как старшие они наставляли младших; если у кого-то не выходила какая-то связка, Минхо был готов до поздней ночи сидеть в студии, пока всё не получится гладко и естественно, если кто-то испытывал трудности при написании нового трека, Чан всегда приходил на помощь со своим кейсом. — Кто самый главный вижуал? — Бижуал, — даже записывать ничего не потребовалось, единодушно. — С кем бы вам хотелось записать следующий совместный релиз? Конечно, в фаворитах была 3RACHA. Выбор отличался лишь у Минхо и Джисона. — Нам с Йенни слишком редко выпадает возможность поработать вместе, — рассказал Минхо. — У него интересный тембр голоса, и вместе с моим иногда выходят бомбезные комбинации. — Нет, я не ненавижу Хёнджина, — заявил Джисон. — И хочу с ним зарэповать. Что бы он там ни думал. В общем и целом… Полчаса превратились в час, Чанбин намекнул, что близится полночь и пора сматывать удочки, нужно записать ещё пару вокальных партий для SKZ Record, а время не резиновое.

***

И снова собраться решено было у Чанбина с Чонином. Выдался редкий вечер, когда можно засидеться допоздна — завтра у всех свободный день. По случаю решено было устроить пир — все скинулись на личный счёт Минхо, тот взял с собой Чана тиранить продуктовый рынок рядом с домом. Остальные потихоньку подтягивались кто с чем — Сынмин с закусками, Хёнджин с настолками, Джисон с напитками на всю ораву. Играл рандомный плейлист со спотифай Чонина, какие-то джазовые баллады и акустические гитары под ло-фай биты — самое то, чтобы расслабиться. Вообще, у сбора была причина, её Чан не озвучил, но сказал, что явка обязательна. Намекнул, что есть новости какие-то. Чанбин чатился с Уёном, написавшим ему через день после релиза альбома, пытался выстроить отношения заново. Спрашивал об интересах, рассказывал о своих, пересылал глупые мемчики, что Уёну точно понравятся. В свою очередь Уён делился своими впечатлениями о стажировке в Лос-Анджелесе, по видеосвязи знакомил со своими приятелями (о которых Чанбин на этот момент знал больше, чем сам Уён), сам Чанбина о Stray Kids расспрашивал. Чанбин с Уёном общался не для того, чтобы Хёнджина заставить как-то ревновать, просто ему нужна была хоть какая-то стабильность в жизни, якорь. Если сам Чанбин был якорем Хёнджина, то кто был его собственным? В прошлой жизни Чанбин в раздрае звонил Уёну, они перемывали Хёнджину косточки, и Чанбин успокаивался. Тем более, какая уж тут ревность? Это тогда Хёнджин долго к Чанбину притереться не мог, потому что предполагал какую-то пошлость между ним и Феликсом: Феликс же открыто признался и в своей бисексуальности, и не раз объявлял, что «Бинни-хён хороший, он мне так нравится». Да, Чанбин не мог обойтись без романтических ноток с Феликсом, тот же весь из себя цветочек, пусечка и лапочка, его хотелось тискать, зацеловывать и на руках носить. С Уёном совсем не так, с Уёном они братаны прям бро, чтобы ныть друг другу, ржать в голосину, пинаться, щелбаны ставить, мобилы выкрадывать и кроссовки прятать. Тут и слепой подтекста не унюхает, так что Хёнджин Чанбина за Уёна похвалил только. И в очередной раз извинился, за то, что довёл и пришлось этот самый якорь снова искать. Чанбин мог не заморачиваться и не пугать Уёна (не пойми как ситуация со стороны выглядела), а просто на анонимном форуме зависнуть или приткнуться в какую-нибудь группу жертв дружеского абьюза, да только не то это совершенно. При всём при этом Чанбин реально не догонял, как остальные так спокойно отказались от друзей из прошлого. Хёнджин пояснил ему на съёмках God’s menu — за плечи взял, развернул, спросил: — Вон их видишь? — и подбородок вскинул в сторону Джинву, приплясывающего вокруг робо-руки, Чольбина, сидящего на корточках и показывающего Ёну жирного жука, Борыма и Гынхо, спорящих о композиции. Чанбин кивнул. — Чем тебе не друзья? И вот тогда-то Чанбин и въехал в простую истину: прошлое остаётся в прошлом. Те, кто когда-то были их товарищами, знать о них не знали, при встрече — прошли бы мимо, а если бы и заговорили, то общих тем не нашли. Не разделили бы совместных воспоминаний, да и не факт, что сейчас стали бы теми, кем были раньше. Зато вот оно — настоящее. Те, кто рядом стоят. С кем новые моменты создаются, кому неважно, насколько весомое у тебя имя и как много денег в твоих карманах. Уён другой, конечно. Он от Чанбина первое время нос воротил, прятался и кричал «простите-сонбэнним-у-меня-дела», и только когда Чанбин его к стенке припёр и спросил: «Ты чего носишься, как кура нетоптанная?», Уён пожаловался, что Чанбин пугает его громким голосом и воинственным видом. Ну, посмеялись, забыли, в ка-токе друг друга добавили. В очередной раз фыркнув с ворчливой голосовухи (господибоже как всё чешется эти сраные свитера шерстяные а за окном плюс двадцать не ну ты прикинь бинни я аж весь пятнами пошёл как бы потница не началась я уже весь красный и в крапинку как рак варёный нет как клубничка только клубничка пахнет вкусно а я весь сопрел и от меня несёт козьей жопой), Чанбин поднял голову и поздоровался с Феликсом, подарив ему пару смачных чмоков. Тот, скинув ветровку — погода не радовала пасмурным небом и крапающим дождиком, — на него сразу нацелился. Навалился сверху плашмя, подбородком грудину пробил, низко затянул: — Чего такой довольный, Бинни-хён? Чанбин, поёрзав затылком по подлокотнику дивана, на лице Феликса сфокусировался. Положил ему ладонь на мягкую, чуть промокшую задницу в тонкой джинсе, сжал несильно. Сказал: — Мой любимый муженёк со мной своей потницей поделился. Хочешь, покажу? — Фу, — Феликс сморщил нос и устало опустил голову. — Ничего уже не хочу. Не знаю, почему, но без Хёнджинни нихуяшеньки не получается. Раньше он сидел под боком, каждые пять минут донимал — как скоро закончу? Клянчил покажи да покажи. И вроде бесило, а вроде теперь так одиноко без него. Никто над душой не стоит, не бдит… — «Только залезь в мою папочку и я тебе шею сверну»? — Оно самое. В общем, за своим компом как будто удобнее должно быть, а оно не так. Я включаю ту же музыку, юзаю тот же софт, но всё как-то медленно, неохотно, что ли. Чанни-хён в своём углу сидит, я — в своём, он не лезет ко мне, не любит же от работы отрывать, да и сам работает, и вроде лучше должно быть… а я не знаю… — Тебя никто не торопит, — уверил Чанбин. Его телефон пиликнул новым уведомлением. — Давай в своём темпе. Если тебе нужен кто-то, кто будет мешаться и ворошить всё вверх дном — зови, приду, жизнь мёдом не покажется. Феликс заурчал что-то и руку свесил. Хлопнула входная дверь. Минхо с порога зарычал по-звериному: — Если через пять секунд никто не снимет с меня эти чёртовы пакеты — я вас сырое мясо жрать заставлю! Пять! Четыре! Три!.. Феликс тут же все кости Чанбину отдавил, не мешкая, свалился с него кубарем и на полусогнутых в прихожую пополз, крича: — Хёны мои хёны, я в пути! Чанбин лениво на локтях приподнялся, блок снял. Уён написал: [У вас же свободный лейбл? А артисты новые вам не нужны?] Чанбин аж поперхнулся и задыхаться начал, телефон уронил, за глотку схватился, пока уведомления продолжали сыпаться на него, снежным комом собираться, и вот он-то в груди и засел, не позволяя дышать. — Чанбин-а?.. — Бинни-хён! — Феликс рванул к нему обратно, теряя по пути пакеты, те мнущимся пластиком и глухим стуком с полом встретились, рассыпались апельсины и покатились, покатились… Чанбин смотрел на них окровавленными глазами, от натуги он весь заалел, мелькнула мысль — да неужто он умрёт вот так глупо? И последнее, что он запомнит — тупое сообщение от Уёна и взволнованного Феликса, неожиданно грубым басом скулящего? Отпустило, когда Минхо подоспел и пару раз по чему-то хлопнул, во что-то ткнул, и забормотал: — Совсем разваливаешься уже, старик… Чанбин трясущейся рукой поднял упавший телефон — разбился экран, но совсем не страшно. Небольшая трещина в верхнем левом углу. [Я сейчас всего лишь стажёр, но нас уже активно готовят к дебюту] [Менеджер принёс черновой вариант контракта. И я…] [Не знаю, то ли это, чего я хочу?] [Ты так складно о себе рассказываешь: что вы — сами себе хозяева, пусть деньги лопатой и не гребёте, и приходится много работать, зато вы… сами выбрали друг друга, вам никто не говорил: ] [Знакомьтесь, вы теперь друзья] [Помнишь, я тебе про Ёсана рассказывал? Я же за ним последовал, и хоть пара настоящих друзей у меня действительно есть…] [Осилю ли я это? Ёсану нравится, а мне… не по себе. График даже сейчас адский, я не всё умею, а говорят, что должен] [И когда не получается, смотрят так… как будто я — какая-то ошибка] [Я уже был трейни, я участвовал в шоу, но ты же знаешь, там всё куплено] [Но это — предебют, совсем другое] [Мне как-то Ёнтэк говорил, а мы вместе учимся, что быть айдолом — не то, что большинство себе воображает] [И я подумал… Может, выплатить неустойку и отказаться? Я много что выбрать могу: я люблю за ПК работать, видео редачить, танцевать, пою неплохо… но знаешь, многие поют гораздо лучше] [Что думаешь, Бинни?] [Бинни, ты тут?] Чанбин одеревеневшими пальцами написал ответ. Выскользнул на балкон — маленький, одному не развернуться, не то что двоим, а это значило, что никто к нему не полезет. Дождь противно стучал по металлическому навесу, зябко. Чанбин набрал номер. Уже через секунду Уён тревожно уточнил: — Бинни? Всё хорошо? — Я… — не своим голосом выдал Чанбин. Прокашлялся, пытался звучать убедительно. — Ты всё взвесил? Потому что я не хочу быть ответственным за решения, которые… повлияют на всё, Ённи. Я не хочу, чтобы ты сделал неправильный выбор, а потом возложил на меня ответственность. — Совсем не это хотел сказать… — полушёпотом, как-то горько произнёс Уён. — Я только узнать хотел, поддержишь ли ты меня? — Я… Ённи, я… как я могу тебя не поддержать? Я же подошёл к тебе тогда, потому что ты понравился мне вот такой. Не кумир, идол или икона. А простой чувак с унылой рожей, которого задолбала треня. Станешь ли ты айдолом? Да мне насрать. Главное, чтобы тебе хорошо было. Единственное, что могу сказать: я знаю, каково быть айдолом, это… это тяжёлый путь. Забитое расписание, жёсткие диеты, тотальный контроль, но это… не делает их хуже или лучше. Кто-то привыкает быстро, кто-то противится, кто-то ломается… Да ты и сам знаешь. Уён прошелестел в трубку: — Как думаешь… я сломаюсь? Чанбин насухую сглотнул. Не заорал: «Да! Да! Ты сломаешься, остановись, Ённи!», но вместо этого сказал: — Я… я не знаю. Тебя не должны гложить такие мысли. Почему они вообще в твоей голове? Это неправильно — думать о том, как сломаешься!.. — Значит, я прав. Спасибо, Бинни, — почувствовалась грустная улыбка. — Я пойду, хорошего вечера. — Ённи! Но звонок закончился. Чанбин не до конца осознал, что чувствует. Ему… стыдно? За то, что он повлиял на решение Уёна. Но и так… сладостно-хорошо, потому что он прекрасно помнил Уёна там, в далёком будущем спустя много лет, который… не хотел жить. Уёна, которого предали, брошенного и одичавшего Уёна. Чанбин ударил кулаком по кирпичной стене, зашипел и глянул разок на умытый дождём дворик, окружённый многоэтажками. Скрипели надсадно качели, по мокрому гравию рассекал велосипедист в ярко-жёлтом шлеме, по стокам бежала чистая дождевая вода. Чанбин с досадой проревел и решительно вернулся обратно. Все занимались своими делами: Хёнджин и Феликс гоняли в какую-то аркаду, развалившись на разложенном спальном кресле Чанбина, Сынмин и Чонин на диване болтали о недавно вышедшей попсовой лиричной песне то ли француженки, то ли итальянки. На кухне под командованием Минхо орудовали Чан с Джисоном, один мыл овощи, второй мясо мариновал. Сам Минхо бодренько в лихом темпе шинковал что-то белое — редьку вроде, а может и лук. На появление Чанбина никто не обратил внимания. Как обычно, все всё знали лучше всех. Кого и когда не трогать, например. Чанбин устало плюхнулся на кресло-мешок и раскинул ноги. Чтобы организовать приличный обеденный стол на восьмерых, пришлось сворачивать ковёр, делать ножки из книжных стопок, стеклянных цветочных ваз и картонных коробок, оставшихся с переезда и забитых неразобранным хламом. Сверху уложили отвалившуюся сзади фанерную стенку комода, клеёнку по ней расстелили. Конечно, одно неловкое или резкое движение — и кое-кто (тот самый неловкий или резкий) весь вечер будет гонять со шваброй и мусорным ведром. Надо бы давно уже заказать складной стол, как у Чана, да всё руки не доходят. — Чё сидите, ненасытные дети? — Минхо с широкой улыбкой внёс в гостиную кастрюлю, Джисон метнулся перед ним и под кастрюлю подложил подставку. — Накрываем, сегодня никто голодным не уйдёт. — Хё-ён, — у Чонина аж слёзы на глазах выступили. — Лучший, самый лучший! Сынмин переключил на другой плейлист, тематический, вроде «посиделок у костра». Сразу все как-то зарумянились, нахваливать и без того хвалёную стряпню принялись. Расставили тарелки, блюда, соусницы, палочки одноразовые повынимали, горящие взгляды в Минхо устремили. Тот любил, когда любили его готовку. Поэтому она и выходила такой несравненной, великолепной. Потому что Минхо любил их и каждого хотел накормить досыта, ему важно было, чтобы они не только правильно, но и вкусно питались. И знал он их — день через день бич-пакетами и полуфабрикатами перебиваются. Чанбин страсть как хотел, чтобы они где-нибудь рядом жили или лучше вообще в одном месте. Готов терпеть был «бугагашеньки» Сынмина, ворчливого деда Минхо, сверхопекающего Чана, Чонина, лежащего у стены вверх ногами, кошачьи мартовские вопли, когда кто-то шулерил в играх, балаганы, в которые превращались обсуждения кто моет посуду. Вот Чанбин и шмыгнул носом. На «ты чего?» ответил: — Люблю я вас, чудики повёрнутые. — Мы тоже любим тебя, Бинни, — согласился Чан и хлопнул в ладоши: — У нас сегодня знаменательный день. — О, ты уже знаешь! — в два голоса воскликнули Минхо и Хёнджин. Хёнджин приподнял бровь и уступил слово Минхо. — Не то чтобы я искал… — искал, значит, — но в сети появился первый фанфик про нас. Чанбин очень сильно надеялся, что где-нибудь в квартире запрятали ракету, в которую он мог бы запрыгнуть и улететь к хуям с этой планеты. Потому что Минхо завёл свою заунывную волынку. — И всё бы ничего! — всплеснул тот руками. — Если бы он не был таким неправдоподобным! Вот сейчас, подождите… я зачитаю… «За какие грехи», — внутренне застенал Чанбин. У них уже был когда-то вечер гейских выдумок про них самих в разных раскладках, в разных жанрах и позах. Больше всех всегда возмущался Минхо (но Чанбин знал, это всё оттого, что в самом деле у него с Джисоном было целое нихуя, а не вот эти вот двадцать страниц пылкой мужской дружбы в кровати). И понеслось: — «Минхо взглянул в глаза Джисона и увидел в них звёзды!»… Сынмин прыснул, пока остальные внимательно прислушивались к повествованию Минхо. Потому что дальше должно быть… это. Минхо продолжил негодовать: — Они вообще этого уродца видели? Джисон жевать перестал. И Минхо в его сторону махнул: — Да-да, кто-нибудь видит в этих выпученных зенках какие-нибудь небесные тела? Агрх… «Минхо обхватил руками его щёки»… Полная чушь! У меня слишком маленькие ладони! — и в доказательство Джисону руку под нос пихнул. — Чтобы обхватить его щёки потребуется десять таких! Я когда так делаю, то весь жирок сдавливаю и он наверх лезет… Тц, ерунда какая, чтобы мне — и рук не хватало?.. Распинаться Минхо мог долго. Так что Чан его остановил властным жестом. — Не об этом речь! — О чём тогда? — Хёнджину тоже было что сказать. — Я вот наткнулся на первые теории! «Что значит перевёрнутый в небе город?», «Stray Kids и символизм», «Христианская мифология нашла отражение в текстах самобытной группы из столицы»… Во! — он повернул телефон горизонтально и показал всем склейку из обложки «Hellevator», кадра из «God’s menu» и увеличенного изображения напольной плитки из «Back Door», на которую Феликс наложил пару полупрозрачных слоёв. — Парочка очень ничего так. — Mnet, — сказал Чан. Одно слово — как грома грохот. Короткое, на языке лежащее неудобно, но ёмкое, и описывающее целую кучу вещей, чтобы оформить их в текст разом. — И это серьёзно, прошу, послушайте. — Сразу нет, — отрезал Чанбин. Mnet — телеканал, транслирующий кучу музыкальных шоу и присуждающий ежегодные награды в различных номинациях. А ещё тесно сотрудничающий с JYPE. Шоу на выживание, которое им пришлось пережить, транслировалось и отчасти продюсировалось Mnet. — Я прошу послушать. Это так тяжело? — и вот этот тон Чана никому никогда ничего хорошего не обещал. — Потому что это немыслимо. Нас приглашают «сыграть в игру». — Я… — Чанбин, до этого высказавшийся достаточно резко, стал что-то перебирать в памяти. — Не помню ничего про то, что нас или кого-то ещё в это время приглашали на шоу. Как оно называется? — «TAG me». Взаимное удивлённое молчание. Только Минхо продолжил щёлкать палочками, цапая кимпабы один за другим и макая их в васаби. Ну и Сынмин хрустел крабовыми чипсами. — Впервые о таком слышу. — Я тоже. Что за херня? — Никогда не жаловался на память, но никаких хэштегов на Mnet не помню совершенно. — В этом и смысл, — Сынмин подал голос. — Слышали что-нибудь про эффект бабочки? Это свойство хаотичных систем. Небольшое влияние на систему может иметь большие и непредсказуемые последствия, в том числе в совершенно другом месте. — То есть, мы тому виной? — то ли спросил, то ли устало утвердил Чан. — Мы вернулись в прошлое, но наше место не пустовало — PD-нним нашёл себе новых деток. Мы сделали что-то, что повлияло на… эфир одного из самых крупных телеканалов? — Могу предположить, как это было, — Сынмин отложил пачку чипсов и вытер руки влажными салфетками. — Создавать шоу ради нас никто бы не стал. Скорее, его проект из тех, что отложили в долгий ящик за неимением подходящего числа кандидатур? — То есть, какой-то продюсер телеканала предложил руководству новый проект, но его не приняли? Там, в нашей реальности? — Или приняли и предложили кому-то, но от него отказались. И если мы сейчас откажемся — то оно не увидит свет. — Вообще-то… — Чанбин сегодня был немногословен и выражался крайне скудно. — Мне тоже есть, что сказать… Чан, чуя неладное, сложил ладони лодочкой у лица. — Кажется, я как-то повлиял на то, чтобы Уён отказался от KQE. Они не объявили, что Джунён в пролёте, как в прошлый раз. Сейчас готовится тизер к реалити-шоу, я думаю… Уёна в нём уже не будет. Он уйдёт вместо Джунёна. Все громко обречённо застонали, Хёнджин начал буянить и лезть к Чанбину с кулаками: — Какого хуя, Бинни, ты что творишь?! Что ты ему рассказал?! — Ничего! Ничего я ему не рассказывал, — заверещал Чанбин, вылезая из-за стола, чтобы не устраивать погром. Хёнджин пополз следом. — Честно! Мы общались точно так же, как и всегда! — Он может и не виноват, — Сынмин попытался спасти Чанбина. — Мы же говорим об эффекте бабочки. Мы неосознанно влияем на окружающую реальность, не обязательно для этого кого-то отговаривать или с кем-то связываться. Ради этого шоу мы же не звонили на Mnet и не спрашивали, мол, есть чё для нас, пацаны? Раскрутите по-братски. — Возвращаясь к шоу… — Чан щёлкнул пальцами. — Нет! К чёрту Mnet клятый! — Почему вы просто не слушаете… Минхо решительно поднялся на ноги. — Пока Чан-а не договорит, я буду следить за тем, чтобы никто не перебивал. Иначе вы узнаете праведный гнев моих подсрачников. — Это шоу будет отличаться от того же «Kingdom» тем, что участие примут совсем неизвестные группы, — размеренно заговорил Чан. — Те, кто только готовится к дебюту и компании решили проверить их навыки, вроде того. «Самоучки» вроде нас, и те, кто совсем не вписывается в жанр, ребята из очень маленьких агентств. Минхо стал очень подозрительным и сощурился до бездонно-чёрных щёлочек, нижняя губа приоткрытого рта сжалась. Чан уловил его настрой и пояснил: — Бюджет у шоу очень маленький, но так как спонсируется по большей части самим каналом, у этих групп есть шанс заявить о себе. И этим не преминули воспользоваться такие агентства как WYNN, MYstar, High-Choice Ent, LUK Factory. — Но это же!.. — нахумрился Хёнджин. — Ведь у них вообще нет популярных артистов, у всех — в будущем — проблемы с законом и все они закроются ближе к… — Поэтому сейчас они и пользуются шансом, — кивнул Чан. — SPECTRUM из WYNN долго не просуществовали, NTB из High-Choice в Корее продержались вроде года два, и все мы помним трагедию MY.st. — А LUK Factory держали при себе только двух исполнителей, которые сидели в вечном хиатусе, — что-то вспомнил и Чанбин. — Ещё кто-то? — И THE MAN BLK. Это они ещё не дебютировали, и… — О боже-боже, помню этих мальчиков, — Сынмин присвистнул. — Там же совсем упадок, половина участников сольются, кто-то даже пойдёт в гей-дорамах сниматься! Ну, помните период, когда все малоизвестные айдолы решили о себе заявить и хайпануть, появившись в гей-дорамах?.. Кому-то даже помогло. — Как мы могли упустить момент, когда Сынминни совсем одичал и во все тяжкие пустился? — крякнул Хёнджин. — А чего не звал никого с тобой гей-дорамы смотреть? — Звал, вообще-то, — Сынмин выбросил в сторону Хёнджина фак. — Иногда компанию мне составляли Йенни или Сонни. Если бы это был ситком или онлайн-сериал, то сюда бы вставили тот великолепный видео-мем из Голого пистолета. — Мы опять не в ту степь скачем! — воззвал к их совести Чан. — А что тут думать? Давай откажемся. — Хватит хрюкать, свинота, надо рассудить по-человечески, — рявнул Хёнджин. — Нас позвали, зная, что за нами нет агентств и корпораций, и что в любом случае спонсорства продюсеры шоу не получат. С нашей стороны, по крайней мере. — Бюджет очень мал, — повторил Чан. — Все эти ребята дебютировали с нами в один год плюс-минус, — Чанбин покорился воле Хёнджина и принялся рассуждать. — Я не помню, что с ними со всеми стало, но долго они не продержались. Если мы откажемся — всё повторится вновь. А мы договорились ничего не менять, нет? — Уже меняем, хочется нам того или нет. Вдруг всё зайдёт и у них судьба получше сложится? Чанни-хён, что вообще предлагают? — Формат таков: пять эпизодов и финал. Эпизоды разделены на части. Первая часть — тематическое выступление. А вторая — нечто вроде… шоу-игры? Придётся выполнять задания, чтобы находить подсказки и перейти к следующему эпизоду. То есть оглашается тема «нулевого эпизода», мы ставим рутину и идём за подсказками. Заранее тему следующих выступлений мы знать не будем, также ограничивается работа стаффа. Тему и всякие плюшки мы получим, только если пройдём шоу-игру, как-то так. Сами плюшки — бонусы, которые облегчат подготовку. — Насколько прописан сценарий? — резонный вопрос от Минхо. — Сколько успели выкупить агентства? Что по результатам? — Я сразу же об этом поинтересовался, — Чан почесал щёку. — По всему выходит, что никто не готов платить за победу. — Полная… свобода действий? — брови Хёнджина взметнулись вверх. — Ни заранее прописанных туров, ни победителей, ни… — Ну, кое-какие ограничения контракт предполагает, — Чан пытался увильнуть. Под осуждающими взглядами признался: — Всё, как обычно. Никаких порочащих достоинство действий, никаких лобызаний перед камерами сверх меры, никаких сторонних съёмок и записей на время шоу. Возможно, придётся потащить съёмочную группу домой для реалити-вставок, но тут ничего особенного, верно? — Никаких сторонних съёмок? — Ну, других шоу и появлений на других каналах. Нам это не грозит, так что упоминания этот пункт не заслуживал. Права на музыку, записанную во время этого шоу, принадлежат нам, тут всё честно. Всё будет в десять раз скромнее того, к чему мы привыкли. И победа нам всё равно не нужна, да? Засветиться лишний раз — не так уж плохо… — То есть ты пытаешься убедить нас, что от участия — одни плюсы? — Давайте я скину то, что мне прислал Юн PD-нним. Убедитесь сами. — Продюсер Юн? И таких среди продюсеров Mnet я не помню, — опять ударился в воспоминания Чанбин. — Кто он такой? Подводные камни? — Читай давай.