get your act together

— Бессмысленно, — для наглядности Чанбин даже руками крест в воздухе высек. — За такие сжатые сроки невозможно уложиться. Отсутствие бюджета даже на перевозку? Они считают, что раз мы — ноунеймы, то должны до ангаров и здания телекомпании пешком плестись? — Они планируют начать трансляцию в середине августа, если график плюс-минус будет таким же, каким всегда следуют на Mnet, на съёмку двухчасового эпизода уйдут две недели, — Сынмин что-то быстро высчитывал на листочке в клеточку. — Значит, съёмки продолжатся до первых чисел сентября и будет перерыв до финального эпизода в прямом эфире. Работа стаффа круглосуточная, верно? — Оплата сдельная по итогу рейтингов, — ещё один минус подчеркнул Чанбин. — Провалится шоу — мы в минусе. — Как совмещать работу и съёмки? — Джисону все эти споры казались полной ерундой. Его волновали более приземлённые вещи. — Вторник–четверг-суббота — танцевальная студия, от которой мы можем отказаться, но тогда нужно искать новое время для репетиций. Ночь с пятницы на субботу у нас звукозапись, но мы можем подловить время, когда студия свободна. Лино-хён работает по понедельникам, вторникам, средам, пятницам, иногда выходит в воскресенье. Мы с Бинни-хёном ща работаем в шахматном два через два. У вас, — Джисон убедительно взглянул на Хёнджина и Чонина, — учёба. — Вы же знаете, как это работает, — пожал плечами Чан. — Как заметил Сынмин, стафф работает круглые сутки. Снять нашу часть эпизода мы сможем за два воскресенья. — Реалити-вставки? — влез Хёнджин. — Это обязательное условие. Нам нужно будет отснять суммарно по десять-пятнадцать минут экранного времени. — Наш малый зал не подходит для подобных съёмок, — согласился Минхо, имея в виду зал в танцевальной студии. — Расходы не оплачиваются, три месяца брони большого зала — лишние траты. Потому что репетиция хореографии — важный элемент подобных шоу, и продюсерам нужен материал о том, как она у нас проходит. — И я не хочу тащить их к себе домой, — Джисону показалось, или Чанбин загибал пальцы? — Ни в Йонъин, ни на нашу с Йенни хату. — Потому что живём мы как нищие? — Чанбин скривился, он явно подразумевал не то: ещё бы, причислять себя к нищим Чанбин не стал бы, даже если остался бы без штанов. — Но чего здесь стесняться? — попытался переубедить их Чан. — Это говорит о нас в лучшую сторону. Я понимаю, даже если вы не думаете об этом или этого не показываете, но вы злитесь на меня за то, что я вас подставил… — Не неси чушь, Чан-а, — мигом заткнул его Минхо. — Нам угрожали авторскими правами, разве нет? И дело было даже не в деньгах, а в гордости. Потому что жить на роялти мы смогли бы запросто, если бы просто написали новые треки под новым именем — всё равно бы свой кусок урвали. Но мы подписали эти чёртовы контракты не из-за денег. — Шеф быстро бы к нам охладел и отпустил с миром ещё до окончания контракта, — кивнул Сынмин. — После того, как понял бы, что больше с нас не стрясти. — Я бы сказал «выдоить», — нервно хохотнул Чанбин. — Подумать не мог, что его юристы так легко найдут лазейку… Джисон всё ещё не понимал, чем они занимаются. Если уж Kingdom провалился, что говорить о таком низкобюджетном шоу с неизвестными артистами? Тем более, Kingdom! То, во что они действительно вложили душу и силы, куда привлекли и их, предводителей новой волны индустрии, и старожилов, многоуважаемых сонбэннимов; несмотря на всё это, шоу обернулось убытками, хоть никто об этом и не распространялся. Менеджер постоянно передавал им, как бесился шеф, как названивал в Mnet и угрожал пресекать на корню любые попытки сотрудничества в будущем. А сами они не могли прийти в себя, потому что им пришлось из-за резко возросшей популярности отрабатывать, всё это совпало с камбэком, та история с Хёнджином ещё как-то затесалась… Но в этой ситуации Джисон — ведомый. Сопротивляться он не будет. Пока энтузиазм испытывал лишь Чан, потому что самоделочки самоучек это, конечно, здорово, но нужно как-то идти дальше, а не подсчитывать каждую копейку. Сам Джисон считал наилучшим выходом затишье на год-другой, пока младший не отучится, а старшие не найдут стабильную работу с удобным графиком. И затишье разбавлять не громкими камбэками, а потихонечку дропать лёгкие релизы, не требующие визуала, или визуалом вообще пренебречь. Поэтому Джисону начало думаться, будто бы они избрали неверный путь. Они захотели всего и сразу, поддавшись на уговоры Хёнджина и Чанбина, их разум заполонил обрушившийся на них объём информации, и все воспоминания — о сцене, успехе, мировых турах, выручке с продажи альбомов и картонок, — сделали хуже. Сейчас они едва сводили концы с концами из-за жадности, поэтому и зашли в тупик. Возможность отказаться была, но когда выпадет другой шанс? Они ведь не претендуют на красную ковровую дорожку, им бы просто ни в чём не нуждаться и заниматься любимым делом. Всё. Оборотную сторону мировой популярности они уже вкусили, ага. Но нет, упёрлось всё опять в Корею, хотя писать на английском и съебать в Штаты или хотя бы соседний Тайвань (а лучше уж тогда Японию) было не так уж и сложно. Джисон просто хотел бы, чтобы все уже пришли хоть к какому-то выводу, а не драли глотки понапрасну. Он и вкинул: — Если за десять минут вы не придёте к общему знаменателю, я пойду на ноль себя помножу, — и легонько потряс бутылкой вина, почти допитой в одну харю. — Хорошая строчка, надо записать… — Строчка-то хорошая, но с бухты-барахты вот так вот… — Да забейте вы уже, а, — Джисон несинхронно моргнул, сначала правым, потом левым, и тут же почувствовал спиной твёрдые объятия. — Мы знаем внутреннюю кухню? Знаем. Сможем ли мы уложиться в сроки? Сможем. Будем ли мы писать всё с нуля? Ни-ху-я. У нас восемь рэперов, восемь вокалистов и восемь танцоров, чтобы мы — чего-то не смогли? Хуйню несёте, бредите, блядь. Да, в плюс мы можем не выйти, но и в минус не уйдём, — и предупреждающе качнул кулаком перед открывшим было рот Чанбином, — всё зависит только от нашего желания. Вот мне — похую вообще, куда ехать и что снимать, Лино-хёну — тоже, и Йенни вон сидит, глазками хлопает. Это вы тут, — и ткнул сначала в Хёнджина, потом в Чанбина, и напоследок — в Чана, — шушеру разводите. — Шушера — это не синоним шумихи, — вставил Чанбин. — Я знаю, это для красного словца, — Джисон мотнул головой. — Вы нам мозги компостируете для чего? Сыграйте в «камень-ножницы-бумага», я не знаю, или потрахайтесь уже наконец — доселе мне было неизвестно, как хорошо этот вид деятельности на работу мозга влияет, хотя воздействует, казалось бы, совсем на другие части тела… — он уже даже не понимал, о чём говорит и чего хочет добиться, и под всеобщее «фу» продолжил: — А теперь я трахаюсь, а вы — нет. Вот поэтому у вас в башке и насрано. В ухо влился пофыркивающий смех. Джисону стало щекотно и он вслепую шлёпнул по источнику дискомфорта, которым оказался Минхо, поддерживающий его в вертикальном состоянии. Джисон даже не сообразил, кого и за что ударил, только ойкнул, получив нехилый тычок под лопатки. — А что вы смотрите на меня так? — завёлся Джисон. — Это мы с Лино-хёном для вас как уродцы цирковые, на которых пялить можно и ставки ставить, но и я не слепой. Если вы думали, что пиздец как незаметно ревёте под одеялом; что когда я храплю — я сплю; что ваша криптография, чтобы в уведах не палиться, невъебаться продуманная — да вы тупее, чем мне казалось. Так что трахайте друг друга, а не нас. У меня всё. Хён, отнеси меня домой, пожалуйста, — и куда-то локоть отвёл, чтобы Минхо его под руку подхватил и в прихожую потащил. — Это было очень грубо даже по моим меркам, — только и шепнул он Джисону. Тот горестно вздохнул: — Почему мы все такие сложные? Почему просто не можем жить дружно, как в том мультике, который нам показывал режиссёры, когда мы ездили по миру и осваивали культ-турные ценности? Бл-лядь, где же это было… — Дорогой, Сонни, — Минхо сначала погладил его по голове, а потом усадил на стойку для обуви, на колено опустился и обул в потрёпанные слипоны. — Трудности существуют, чтобы с ними справляться. Неважно, что это за трудности — в учёбе, работе или отношениях, главное, что люди — разные, и они сами должны найти ключ к выходу. Джисону так неохотно было снова подниматься и куда-то идти, но и оставаться здесь он больше не хотел. Он хотел лечь с Минхо в обнимку где-нибудь в тёплом уголке, чтобы Ббама тявкал где-нибудь в соседней комнате, а всю квартиру — или даже лучше дом, чтобы со внутренним двориком и качелями, — обжили все коты Минхо, ведь тогда Хёнджин к ним ни за что бы не сунулся. Джисон не ненавидел Хёнджина, они давно научились сосуществовать друг с другом, у них даже получалось вместе работать продуктивно, иногда они забывали давние ссоры и веселились, словно настоящие друзья, но не исчезло никуда то пресловутое: «Посмотрим, принадлежит ли его сердце тебе до сих пор», вытянутое как будто из сопливой мелодраматической дорамы, а потом случился эпохальный фейл, развернувшийся на фоне поехавшей кукухи Хёнджина, — из-за него вся общага стояла вверх дном, хотя он мог бы просто пару раз посетить специалиста по менталочке. Хёнджин хороший, правда. Когда не мается дурью, когда принимает любовь, что ему дарят, безоговорочно, когда не ищет в себе недостатки и не играет на нервах, лишь бы досадить. Ладить ввосьмером без обид, скандалов и драк — из разряда фантастики, они же люди, со своими достоинствами и недостатками, никто не без греха. Чан хотел построить какую-то утопию, но утопий не существует. Любая утопия — это антиутопия. Джисон не в курсе всей ситуации в целом, но что-то довольно тревожное происходило каждый грёбанный день. Ёну воду мутил, из-за чего Чан как на иголках всё время, Сынмин в сеть сливал какие-то порочащие индустрию истории, Минхо мог потерять работу из-за коллеги, этого ублюдка Кима, самому Джисону кошмары чуть ли не каждую ночь снились, как к ним в двери врывались защитники правопорядка и упаковывали его чётенько, по инструкции — за хранение и распространение. Отец ещё недавно позвонил. Он раскусил блеф Чана — не очень быстро до него дошло, конечно, — но грозил забрать его из Кореи. И Джисон сболтнул, что толку ему отсюда уезжать, если семья сама к нему скоро приедет. Благо, отец сам выпутал Джисона из петли, подумав, что о возможном переводе ему сболтнула мама. И Джисон откровенно не понимал, как остальные так хорошо справляются. Для него чуть ли не каждый день — сильный стресс, и если бы не Минхо, что находил в его волосах всё больше и больше седых волосков, то Джисон поплыл бы уже. Но Минхо был только у него. Они, конечно, кое-как разбились на группы взаимной поддержки и всё такое, только в мире всё равно не было плеча надёжнее, чем плечо Минхо. Вообще, пили они очень редко. Чан чуть ли не трезвенником был (точнее, он и был в прошлой жизни до определённого момента), а остальные просто-напросто травиться не хотели. Но накатывало иногда. Как тогда, когда JYPE их чуть не задавили, но они смогли пробиться и запустить новый альбом в продакшн, а после и релизнуться без потерь. Или как сейчас, когда без градуса «новости» совсем не воспринимались. Но выпили не все — больше всех в себя опрокинул Джисон. Ему нужнее. И раз остальные остались более-менее трезвыми, он мог не бояться заснуть и проснуться в очередном наркопритоне. Его в обиду не дадут, не бросят (он надеялся). А рядом с Минхо у Джисона и вовсе какое-либо самосохранение отключалось. Его парень — нет, уже мужчина, — его возлюбленный на протяжении долгих лет, его хён и его душа родная: вот, на кого Джисон мог очертя голову положиться. Они шли по ночному Сеулу, по ярко освещённым неоновым улицам, и даже в такое время на них встречалось много прохожих: от запозднившихся мамаш с люльками до иностранцев, сверкающих белозубыми улыбками и голубыми глазами. — Когда выпьешь, ещё сильнее косолапишь, — посмеивался над ним Минхо, и Джисон тут же взгляд обращал на свои ступни, носками друг к другу повёрнутые. Вот чёрт. Это — одна из немногих вещей, которую вытравить Джисон из себя не мог. Сознание туманилось всё ощутимее, хотя по-хорошему его должно было выветрить ночной прохладой; Джисон, оплетя руку Минхо, просто повиновался людскому потоку, его штурман уверенно встал у руля. И к полуночи они были дома. А ведь так давно не было ночёвок вместе, как в старые-добрые. Они же хотели зарубиться в настолки, а ещё так ждали выхода Among Us, который случится через пару неделек, Феликс нашёл новую мобильную игрушку для больших компаний… И Джисон бы с радостью похрустел всеми суставами, выворачиваясь кренделями в твистере, или попридумывал тупые наказания для проебавших в дженгу, но… Но Джисону опостылело.

***

Бан Чан: [Связался с PD, предложенный им график: ] Бан Чан: [Вложение] Ким Сынмин: [Принял, на обработке] Ким Сынмин: [@Ли_Минхо сразу уточняю по поводу воскресений] Ли Минхо: [Выслал в личку доки] Ким Сынмин: [Это согласовано с руководством?] Ли Минхо: [Да, я объяснил воскресной группе, они согласились объединять два часовых занятия в одно двухчасовое] Ким Сынмин: [@all воскресенье — самая востребованная дата. Нам нужно два дня через один в неделю. У кого заняты субботы?] Хан Джисон: [Дата?] Ким Сынмин: [Со второй недели июня] Хан Джисон: [Первые две субботы мои, потом одна за Бинни] Ким Сынмин: [@all Расписание на июнь: на второй неделе сб+вс, на третьей вс, на четвёртой сб+вс] Ким Сынмин: [@Ли_Минхо @Хан_Джисон @Со_Чанбин уточняйте отпуска, отгулы, больничные и за свой счёт] Ким Сынмин: [@Ян_Чонин @Хван_Хёнджин, домашку присылать не позднее 21:00 в пятницу, не успеете — за выхи справляйтесь сами] Со Чанбин: [Я договорился с боссом, она дала добро на внеплановую запись] Бан Чан: [@Со_Чанбин что решили по релизам вообще?] Со Чанбин: [Пока тематика выступлений неизвестна. Если звёзды сойдутся и у нас окажется в закромах тематический трек, на съёмки реалити-вставок заранее откачу проектные файлы до начальной стадии, всем реплики распишу — будет выглядеть так, словно мы с нуля придумываем. Тут вообще без проблем] Хван Хёнджин: [Актёрское агентство имени Со Чанбина: научим склеивать ласты по-моржовьи] Со Чанбин: [Я ещё жив. И смогу задушить тебя своими ластами, сучка] Ким Сынмин: [@Бан_Чан почему ты не рассматриваешь вариант не грузить стафф канала и запрячь Ёну?] Бан Чан: [ssshit забыл скинуть доп. инфу, минуту] Ким Сынмин: [И что было бы, если бы я не напомнил…] Со Чанбин: [Мы бы сели в лужу?] Хан Джисон: [Как будто для нас это в новинку] Хван Хёнджин: [ХВАТИТ ТОКСИЧИТЬ] Хан Джисон: [Нервишки подлечи, или мне самому тебе заказать ромашковый чай?] Бан Чан: [Баста. Сраться — в лс. А лучше вообще не сраться] Ли Минхо: [@Хван_Хёнджин @Хан_Джисон в следующий раз я запру вас в одной комнате и не выпущу, пока не прекратите вести себя как ебучие детсадовцы] Ким Сынмин: [Или пока кто-то один не умрёт]

***

— Ты не запрёшь меня с ним, — прозвучало неубедительно. Тело под ним содрогнулось, ведомое волной смеха. Лежать на Минхо удобно, он плотный, кости у него не так выпирают, как у Джисона — а Джисон даже с набором массы оставался особо опасным колюще-режущим. Хотя масса та — пф! — вся в руки ушла да в грудину чуть-чуть, вот над ним Чанбин в спортзале потешался, всё Чонина в пример ставил. И вроде Чанбин понятливый старший братец, но в упор не видел того, как Джисон из-за этого комплексовал. Перед аудиторией-то он представал всегда в ярких, специально подобранных стилистами образах, где надо — всё подчёркнуто, что не надо — скрыто. А в своей комнате пялился на нескладно обрастающее мышцами тело и хотел подушку зубами рвать. Это сейчас Минхо внушал ему, что ценность Джисона в ином: не в красивом теле, лице, не в голосе даже. В том, какой он есть. На стояк свой показывал и рубил по бедру ребром ладони: «Я всегда прямо тебе говорю, что по общепринятым стандартам ты от мальчика с обложки далёк, ну и что? Это ничего не значит, я всё равно хочу тебя трахать, любить, кормить и засыпать под твой храп, петь написанные тобою песни; и с хуя ты говоришь мне, что я — красавчик? Ты эти поры видел? Эти щёки, как у собаки слюнявой? Эту голову непропорциональную, лапы как у Золушки? Да если бы не тыща тонн уходовых и опытные рекламщики с фотошоперами, хуй кто на меня глаз бы положил. А ты полюбил меня — я же каждый год разный, а с возрастом только хуже стал. И ты, блядь, представь себе, готов со мной жизнь провести даже зная, каким чахлым я стану через десять лет!», и вот оказалось, что Минхо с Джисоном тоже, ну… жизнь провести хотел. Минхо вообще его часто попрекал, мол, Джисон — вампир самый настоящий, и чем краше он с годами становился, тем больше увядал Минхо. А хотелки у них по-прежнему взаимные. В этот раз Джисон не собирался проживать свою жизнь, акцентируя внимание на своём «фасаде»: как и сказал Минхо, и Чан миллион раз повторял, — второе прохождение для самих себя. Спите так, чтобы выспаться. Не пережигайте волосы, берегите кожу, не портите декоративной косметикой. Не хотите брить подмышки? Да хоть на камерах ими светите, лишь бы вам самим комфортно было. Чувствуете себя больным? Предупредите кого-нибудь и останьтесь дома. Можете пропустить репетицию или запись, если плохо — хоть физически, хоть душой; только потом чур стараться нагнать! Есть желание пройти кастинг на какое-нибудь шоу? Вперёд и с песней! Никто не погонит вас отрабатывать контракт, силком не потащит, часы не зачтёт. Занимайтесь тем, чего действительно хотите. И вроде даже получалось следовать советам: они не напомаживаются перед стримами, не падают в обморок от изнеможения после двадцатичасового рабочего дня; дел невпроворот — верно, но не сравнить с тем, что было раньше. Джисон даже почти накопил на ноутбук: финансы позволяли, а в случае чего остальные подкинут пару тысяч, как раз у них небольшой перерыв от релизов. В «RE; BORN», в котором они заявили о своём перерождении-тире-побеге-из-Ада, «родилась» не одна сюжетная линия, а три. Вторую никто не заметил лишь потому, что некоторые треки остались без визуала, а именно с них и начиналась история. А третья — со зловещей стороной Чонина — возникла в District9; но отсняли, честно говоря, паршиво, без вспомогательных составляющих мало кто дойдёт до каких-либо мистических теорий. Пока все, будто новорождённые котята, слепо тыкались носами в «перевёрнутый в небе город», Чанбин с Чаном и Хёнджином уже развернули концепт для «NOEASY» — следующего полноформатника. Чан даже рассчитывал, что после шоу от Mnet у них появится бабло на клипы, а Феликс, погрязший в рутине монтажёра, всё вздыхал о Джордане Орме, эдиторе, который по нему фанючил после разборов MV, снятых Бан Джэёпом («Шикарные ребята! Все переходы мотивированы лирикой! Поддерживают повествование, помогают аудитории вникать на эмоциональном уровне, и как бы Бан Джэёп ни был хорош, если в музыке отсутствует качественный сторителлинг, то клип уже ничего не спасёт: хорошая музыка — 80% успеха клипа»). А ещё Феликс мечтал о том, чтобы поработать с этим Ормом снова, но тот сейчас вертелся рядом с реально мировыми звёздами вроде Бибера или Пост Малон, не в одной с ними Stray Kids весовой категории пока. Такими темпами — никогда. В прошлый раз Орма привлекло их громкое имя и огромная фан-база. Что привлечёт сейчас?.. Джисон Феликса чуть-чуть жалел: тот, конечно, не откровенный нуб в видеоэдите, но даже зная набор визуальных эффектов и приёмов, которыми Бан Джэёп или Джордан Орм пользовались, наизусть помня каждый кадр из отснятых MV, воссоздать их — тяжкий труд. Джисон, наверное, не справился бы, даже будь у него громенный талмуд инструкций толщиной с толковый словарь. Ох, Джисон опять со своими размышлениями так глубоко погряз в себя, что Минхо пришлось его тормошить за плечи. — Сонни? — тревожно позвал Минхо. — О чём думаешь? — О Феликсе. — Утром в моей постели ты должен думать обо мне, тебе так не кажется? — слегка провокационно Минхо провёл рукой по открытой шее, загривок почесал, а Джисон лишь улёгся щекой на горячую грудь и снова поднёс к лицу телефон. — О тебе я тоже думал, — у Джисона спросонья голос хриплый, но им обоим совершенно не хотелось вставать. А в общем чате уже кипеш навели, вот людям с утра заняться нечем. — Даже больше, чем о Феликсе. — Ещё бы, — руки Минхо переместились с затылка на лопатки, перекрыв Джисону обзор. А тот едва успел открыть чат паборачи. — Жрать пойдём. И слезай с меня, иначе я обоссусь прямо сейчас. — Обоссышься прямо сейчас, и я закажу футболку с принтом в виде того мема, — нехотя Джисон перевалился с Минхо на кровать и сложил руки на груди. — Какого мема? — подозрительно сощурился Минхо. — Который завирусился на прошлой трансляции, — улыбнулся Джисон. — «Если Лино — кролик, а Чанбин — свинолик, значит ли это, что Чанбин на 50% Лино?». У них тогда снова начались дебаты по поводу процентного соотношения кроличьей и свиной сущностей в Чанбине. — Умереть хочешь, животное?! — Минхо наигранно возмутился и одним мощным рывком выдернул из-под Джисона одеяло, из-за чего тот чуть не грохнулся на пол. — Я же твой храп засэмплирую, на бит накидаю и загружу на саундклауд. — Тогда я буду жрать чипсы на твоей стороне, все крошки под подушку стряхивать, а пальцы о простыню вытирать. — Да какая же это угроза? Ты и так это делаешь постоянно, засранец! — Просто я тебе ещё не простил те сливы в баббле, — Джисон сел, подобрав под себя ноги, упрямо вскинул подбородок. — Иди уже. — Это не сливы, это тактическое преимущество перед диспачем, — сказал Минхо, бросив в Джисона скомканное одеяло, и скрылся за дверью ванной комнаты. Джисон вернулся в общую беседу. Феликс пытался объяснить Чанбину, зачем ему срочно нужна платная подписка на сайт с видеоэффектами, Хёнджин шутил, что скоро уйдёт в вебкам, Сынмин буллил каждое сообщение кринжовыми реакциями. Только Чонин как обычно молчал — он вообще из тех, кто сидит, сидит, впитывает, а потом разом выжимает из себя всё, что впитать успел, и после его вбросов Джисон задавался вопросом: как кто-то вообще мог принимать Чонина за душку-лапочку Крошку Хлебушка? И насколько громко и душно было в пабораче, настолько же тухло всё было в общем чате, где последним сообщением от Чана значилось: «Поехал доки подписывать». Для вводного стейджа нужно было что-то подготовить, и Чан обещал вернуться с темой и подробными инструкциями. Джисон чувствовал над собой некую высшую власть. Да, теперь Stray Kids существовали отдельно от JYPE, но кое-что осталось неизменным: они всё равно принадлежали кому-то, а не самим себе. Раньше над ними стоял шеф, он, не спрашивая разрешения, подписывал все контракты сам, уведомлял через менеджеров, не считаясь с их мнением. Теперь вместо шефа был Чан, он — глава лейбла, что контролировал своих артистов так же, как это делал шеф. Если кто-то потребует чего-либо от Stray Kids, ему достаточно будет получить разрешение от Чана, подписи остальных участников? А зачем? Они — люди подневольные. И нет, Джисон не думал будто бы Чан однажды возьмёт на себя слишком много и станет принимать решения в одиночку. Просто ситуации были разными, а условия — по-прежнему одинаковыми. Они дрейфовали по бескрайнему морю, охваченному штормом. С Чаном — как плыть в маленькой лодке с подтекающим дном. С шефом было иначе — как на роскошном круизном лайнере, этакой махине, но… в ней для каждого были отдельные каюты, и они были заперты в них, прикованы наручниками, посажены на короткий поводок. С Чаном утонуть можно в любой момент, зато руки свободны, пусть тесно, но вместе. Раньше Джисону Чан казался основой основ, могучим титаном Атлантом, а теперь Джисон понимал, что в их лодочке спасательных шлюпок не предусмотрено. Через неделю у Джисона появились новые ассоциации. Их маленький уютный муравейник разворошили; только-только все обустроили свои логова, протоптали лазы и обзавелись новой иерархией, как влетели эти Mnet со своим «предложением, от которого невозможно отказаться». Как будто из-под основания муравейника вынули одну сухую веточку, и он обрушился целиком. А теперь придётся выстраивать всё заново. Вот они и выстраивали: спорили насчёт полученной темы приветственного выступления, грузились из-за того, что реквизит-то им конечно предоставят, но в рамках ограниченного (как корейский менталитет) бюджета, у выбранного трека меняли аранжировку, чтобы уложиться в тайминги отведённого для выступления времени. Победитель приветственного выступления выбирался независимым (три «ха») жюри, состоящим из экспертов разных областей, как представителей канала, так и привлечённых со стороны людей. Продюсеры, режиссёры, какие-то обзорщики и блогеры с ютуба, теле- и радиоведущие, сборная солянка, в общем. Но было ли жюри действительно независимым, ведь в это жюри (до дня съёмок участникам неизвестное поимённо) могли входить и представители агентств остальных групп? Доводы, мол, никто так сильно тратиться на продвижение не захочет, разумом Джисона не воспринимались. Да, шоу для ноунеймов, да, агентства — почти-банкроты. Но то, что те же MYstar для своих подопечных вместо дебюта в Японии выбрали дебют в Корее с помощью такого шоу, означало, что они рассчитывают на какой-то успех. …победителям канал обещал проспонсировать съёмки клипа для трека, с которым они одержат победу. Это нехило подстегнуло Хёнджина и Чана. Конечно, ещё бы. Ведь первая тема — мифология. Как всё удачно складывается, да? Следующее, что они готовят к релизу — «NOEASY», а тут им говорят: мы снимем за наш счёт для вас клип, ребята. Только для этого вам надо победить. Вы же умеете побеждать, а? Токкэби — шутливые бесы из мифологии, озорники, которые очень любят насолить смертным. Добрякам они приносят подарки и всячески помогают, с путешественниками соревнуются: могут превратить болото в равнину, перейти через бескрайнее море и проникнуть куда угодно. А ещё их символом является потусторонний голубой огонь. Это сигнал, предупредительный знак: если вы вторглись на территорию и увидели голубой огонь, то будьте готовы к тому, что придётся уносить ноги и внимательно следить за окружением, вдруг случайный глиняный горшок у дверей — проказник-гоблин, готовящий для вас испытание. И есть в закромах у Stray Kids история про токкэби, где они и есть токкэби. Суматоха: Минхо и Хёнджин выдрачивают хорягу до совершенства, Чанбин готовится к приезду съёмочной группы, Сынмин колдует над расписанием, Чан вечно на телефоне для уточнений и подсказок. За две недели им нужно было отснять две части шоу: первая включала в себя «общий сбор», знакомство с другими группами, приветственное выступление и кусочек «за кадром» — о том, как участники готовились; во второй же — испытание. Смысл испытания заключался в том, чтобы выполнять определённые задания и получать за них бонусные карточки. Добавили, блядь, соревновательный момент. С помощью этих карточек набирались баллы и открывались некоторые возможности для следующего выступления. К примеру, для первого выпуска назвали конкретную тему — «мифология», а для второго участникам нужно раздобыть карточку с подсказкой-намёком, пройдя чёртово испытание. Также за карточки в случае успешного прохождения начислялись баллы. Их можно было потратить на помощь стаффа: «арендовать» гримёров или костюмеров, попросить увеличить время выступления или репетиции в ангаре (главная сцена была недоступна, взамен репетиции проходили в месте, её повторяющем), помочь с записью треков, нанять хореографа или учителя по вокалу. То есть вот настолько жалким было это шоу и его участники. Всё то, что само собой обычно подразумевалось, просто отсутствовало и для этого нужно было, как выразился Чан, «сыграть в игру». Испытания были крайне однообразными, популярными в индустрии для раскрутки айдолов и забивания эфиров. Всякие лабиринты, побеги из комнат, аттракционы, традиционные игры. Всё в духе классических шоу. Джисон примерно представлял, в каком темпе им придётся работать всё лето, от остальных не отставал. Даже пробил «соперников». 1. Некие SPECTRUM, дебютировавшие буквально в мае, семь человек, никого особо выдающегося. 2. NTB, и их треки Джисону даже когда-то попадались в прошлой жизни, но они распались по неизвестной причине. Многого за карьеру не достигли, тоже сначала постучались в Японию, поэтому к текущему моменту Джисон даже смог узнать их биографию, полистав фан-группы и использовав Минхо в качестве переводчика с японского. 3. MY.st — группа печально известная. Её агентство прогорело, оставшись должником, не могло оплатить группе ни проживание, ни репетиции, ни тем более продвижение. Был крупный скандал, в ходе которого вскрылось, что один из участников группы словил биполярочку и доживал жизнь на антидепрессантах (именно им Сынмин дразнил Хёнджина, когда тот уходил в «печаль»). 4. А вот NOIR с точки зрения Джисона ребята интересные. Выступали на улицах, привлекая к себе внимание, до этого участвовали в шоу на выживание, кто-то даже играл в мюзиклах. Собрались они в итоге кое-как, попавшись на удочку LUK Factory. О них больше всего помнил Чанбин, как-никак они дебютировали приблизительно в одно время, тогда Чанбин остро «интересовался конкурентами». Оказалось, что NOIR — очередная пустышка, всё, что они выпустили за годы существования, уместилось бы в один трудовой год Stray Kids. И Чанбин был прав, сказав, как он выразился?.. что они в вечном хиатусе? На ресте? Что-то такое. 5. THE MAN BLK долго не протянули аж по ряду причин. Их как-то не заметили совсем (на вкус Джисона они были стабильным середнячком), кто-то ушёл служить, кто-то просто ушёл, какие-то конфликты, скандал с ориентацией одного из участников, ещё о съёмках в BL-дорамах Сынмин упомянул. В целом Джисон понимал, что эти THE MAN BLK из себя представляют. И, зная всё это, Джисон как-то подуспокоился. Тревога не исчезла с концами, просто стало значительно проще её игнорировать. Немало помогло и то, что он почувствовал нечто… ностальгическое. Вот он впускает съёмочную группу в квартиру, коротко рассказывает о себе, потом ведёт за собой хвостик в соседний дом, где Чан усердно делает вид, будто примеряет аранжировки для Thunderous, даже спрашивает у Джисона совет — смеются, разделив одну шутку на двоих, — а Феликс на своём, доставленном аж из Австралии, ПК проходит курсы видеомонтажа. На камеры они говорят о своих хобби, о позициях в группе, о том, кто за что ответственен в принципе. Потом съёмочная группа едет, чтобы заснять урок Минхо, потом — к Чанбину в студию звукозаписи. С Хёнджином, Сынмином и Чонином она должна встретиться в парке, Хёнджину так не терпится показать Кками всему миру — ужас просто. А Джисон в это время дома сидит, отдышаться пытается. Выпивает три бутылки воды, устраивает небольшую сиюминутную трансляцию в инстаграме. Вот едет в танцевальную студию, и, как предсказывал Минхо, операторам развернуться там негде. Режиссёр убеждает их, что они на монтаже что-нибудь придумают, просто «занимайтесь, как обычно, будто нас нет». Как будто они лошки какие-то, в первый раз, ха. Джисон на всю катушку высаживает свою социальную батарейку: во время перерывов подходит ко всем, докучает глупыми вопросами и шутками, отбивается от колкостей Хёнджина, скачет и прыгает, как заведённый. После трёх прогонов Thunderous успокаивается, когда за съёмочной группой закрываются двери. Вот трясётся в метро, обновляя диалог в ка-токе: Хёнджин с Чанбином вытащили его на «увеселительную прогулку», чтобы найти подходящую для выступления одежду. На Хёнджина повесили окончательный вариант, он метался между чёрно-белым традиционным вариантом и алым аутфитом, так полюбившимся и им всем, и stay. Хёнджину нужно было продумать и декорации, и визуальные эффекты — с Феликсом они опять стали собираться вместе, чтобы сделать видео для большого и малых экранов. Им разрешили использовать прожектора по своему усмотрению (нужно только скинуть режиссёру по свету нужное ТЗ) и дым-машины. А Феликс мечтал о сценических фейерверках: там всё было сложнее, нужно по технике безопасности согласовывать, пиротехников нанимать, все дела. Вот Джисон на прогоне в ангаре, где всё, как на настоящей сцене, но на самом деле не так. На Джисоне красная куртка с нашитой бижутерией — Минхо все пальцы прошлым вечером исколол, потому что знал — в знакомом образе Джисону будет «по себе», — на ногах у него прикольные конверсы, которые третьим глазом, не иначе, заметил Хёнджин — да в таких ебенях обувного магазина, что кроме как экстрасенсом его назвать нельзя было. Вот Чану скидывают на почту уже смонтированную реалити-вставку, Джисон у него за плечом, глазеет, рот приоткрыв. Выглядит не слишком убого, решают они в итоге и утверждают всё, типа у них выбор есть (не было, кто они такие вообще). Спустя неделю Джисон закрыл глаза, убеждая себя, что в этот раз у него получится. Они только-только приехали, выгрузились из микроавтобуса Гынхо, который любезно согласился выступить их водителем и «менеджером» вместе с Ёну (оба очень хотели узнать, как там, за кулисами, и отказывать повода не было). Снимают совсем не там, где Джисон уже был — эти павильоны на другом конце города по сравнению с остальными, в северной части Сеула, но не сказать, что обустроены они как-то иначе. Те же узкие коридоры, милипиздрические гримёрки — по одной на две группы, — тот же взмыленный заёбанный стафф с глазами, наполненными тысячелетними муками. В гримёрке они и ещё те самые «спектрумы», вокруг которых возились личные помощники, а высокий — чуть ли не под два метра ростом — мужик стоял с планшетом в руках, о чём-то втолковывал им. Обменявшись неловкими приветствиями, все продолжили заниматься своими делами. Чанбин, Чан и Гынхо втащили на себе чехлы с костюмами, Хёнджин быстро сориентировался и подогнал им свободную вешалку; Минхо, удостоившийся чести нести чемоданчик Чанбина, водрузил его на стол стилиста — в гримёрке их всего три, и два уже заняты (кто первый встал, того и тапки). Сынмин выкатил раздвижную ширму и отгородил один угол — Джисон соврал: в предыдущих гримёрках, предоставленных Mnet, хотя бы были кабинки для переодевания. Первым за ширму шмыгнул Хёнджин и вывалился оттуда при параде. Вышел в коридор, чтобы стафф помог ему микрофон закрепить, Джисона же усадили в кресло — Чанбин решил начать свои пытки кремами и пудрой с него, — Минхо помогал Феликсу с накладными прядями. Вчера они уже были здесь: конечно, репетиции репетициями, а финальный прогон должен быть на главной сцене. Только тогда они были одни, без посторонних «наблюдателей» в виде «соперников», не заморачивались мейком и прочей мелочёвкой. Просто пришли, переоделись даже не до конца, прогнали выступление, убедившись, что с расчётами совпало: всё получилось так, как Феликс и Хёнджин себе представляли (они с Ёну потом прилипли к мониторам, проверяя, насколько ладно вышло передать атмосферу), сейчас… Сейчас Джисон нервничал слегка. Потому удивился, когда Минхо отвлёкся от Феликса, к нему подошёл, руку приподнял и поцеловал тыльную сторону ладони. Осмелился бы и в щёку, но их уже обработал Чанбин — а под гнев Чанбина даже Минхо попадать не хотелось, — и по голове потрепал. — Ты чего как в первый раз? — подбодрил его Минхо в своём стиле. — Это же не прямой эфир. Не дрейфь, Сонни, после съёмок куплю тебе мороженое. — Ты себе купишь мороженое, — стараясь особо не дёргаться и не шевелить ртом, ответил Джисон. Чанбин колдовал над его веками. — В прошлый раз «о, Сонни, я хочу клубничное, оставь шоколадное себе», а потом «ой, прости, я съел всё в одну харю». — Да ты же не хотел! — Минхо ткнул его в шею. — Я думал, что ты любезно оставил своему хёну немножко попробовать. — Не хотел? Я один раз откусить успел, отвернулся, а ты… У! — у Джисона невольно брови к переносице сошлись. Шлепок по колену от Чанбина заставил его расслабить лицо. — Зараза, Чанбинни, щекотно! — Терпи, — осклабились ему нахально. — Почти закончил. Ещё-ё… чуть-чуть. Всё, проваливай. Губы сам, тинт знаешь где. Следующий! — гаркнул Чанбин. Джисон подхватил чехол со своей одеждой и пошёл за ширму, теснить Чана. — Ни стыда, ни совести, — донеслось ему вслед. — Fuck you, — усмехнулся Джисон и простодушно пожал плечами на вопрошающий взгляд Чана. Пояснил: — Типа очереди своей не жду. А я должен? Ты меня стесняешься, Чан-а-а? — Ни в коем разе, — от Чана почему-то отеческим теплом повеяло, несмотря на то, что он принял неформальный стиль и фривольное обращение. — Отлично выглядишь, хён. Джисон не удержался, расхохотался. Переодевшись, Джисон вернулся к столу стилиста, остановился по правую сторону от Хёнджина и заметил вдруг. На него пялились. Обладателя взгляда найти не стоило труда. Громадные бездонно-чёрные глаза, под которыми расплывались бесконечные тёмные круги — и их не взяла даже косметика, хотя визажист группы явно над этим парнем уже потрудился (вот свезло, им компания прислала своего визажиста). Концепт у них явно не дарковый, под вампиров и нечисть вроде не косят, но общая бледность кожи явственно бросалась в глаза. Джисон ответил таким же пристальным взглядом. Склонил голову, мол, что-то не так? Но паренёк резко отвернулся, явно не желая поддерживать визуальный контакт. Джисон его точно не знал — даже имя почему-то на ум не шло, хотя он профайлы этих «спектрумов» раза три перечитывал. — Меня зовут Ынджун! — звонкий голос вдруг вырвал Джисона из оцепенения. — Привет, я макнэ, а вы? — Хан Джисон, — кивнул Джисон. Этот Ынджун был чуть выше него, красавчик, каких поискать. Судя по всему, личность очень открытая и любопытная. Ему ответили и остальные — как-то было не до более тесного знакомства, ограничились вбросом имён, да на этом всё и кончилось. Но Ынджун тоже, похоже, выбрал Джисона своей жертвой и прилип к нему, со всей непосредственностью забрасывая вопросами; отчего Джисон вообще показался ему наиболее располагающим к общению? — А вы всё сами, да? Агентство тоже поскупилось? — Ынджун сочувствующе покачал головой. — У нас нет агентства, — резко бросил Чанбин, не отрываясь от лица Хёнджина. — Поэтому мы делаем всё сами. — Всё? Вообще-вообще всё? — Да, — Хёнджин, вальяжно развалившийся на кресле, махнул рукой. — Пишем песни, снимаем клипы, монтируем, покупаем шмотки и, как видишь, красимся. — Вау! — восхищённо пропищал Ынджун. — Это сложно, наверное? А что вы тогда здесь делаете? Ну… я не в укор, но просто странно, почему вас пригласили? За вас же никто не вступился? — Просто позвали и всё, — Джисон чуть попятился назад, глядя через плечо — вышел Минхо уже из-за ширмы или нет. Судя по истошному пыхтению, он пытался справиться со штанами. — Рейтинги делают. — А-а-а, — Ынджун протянул это с какой-то странной интонацией. Но не отвалил. — Аудиторию подогреть? Вы для разогрева, да? — Моти! — рявкнули со второй половины гримёрки. — Отъебись ты от людей, не видишь, им не до тебя. Простите, — обладатель уверенного голоса приблизился. — Минджэ, лидер. Не обращайте внимание на нашего младшего, он слегка идиот. — Бан Кристофер Чан, тоже лидер и отец-одиночка семерых беспризорников, — навстречу Минджэ взметнулась раскрытая для рукопожатия ладонь. — Понимаю, за всем уследить тяжело. И тут снова тот бледный упырь свои зенки на Джисона навострил. Он-то думал, что уже всё, «осмотр окончен», но нет — упырь снова разглядывал Джисона из-за спин Минджэ и Ынджуна. Но Джисона, как ни странно, спас Хёнджин. — Пойдём, — бросил, — за микрофоном. В коридоре они выловили стафф. А потом Хёнджин повёл его почему-то не в гримёрку обратно, а в туалет. — Чё за хмырь? — спросил. — Даже слепой бы заметил, как он зырит. — Понятия не имею, — признался честно Джисон. — Ни там, ни здесь его не видел. — Ну, ты это, от неприятностей подальше держись. А то ты же знаешь, нарвёшься, мы ему всем скопом пиздюлей навешаем и всё, прощай мечты, успех, бабки и тусовки с красивыми девчонками, — на последнем слове Джисон фыркнул, а Хёнджин недобро нахмурился. — Ты мне тут своими гейскими замашками не сверкай. — А то что? Будет совестливо сосать Ча… — и из груди воздух весь выбило. — Завались, — зашипел Хёнджин. — Пока ничего путёвого из твоего рта не доносится. Так что, бля, Сонни, побереги слова и используй их не для того, чтобы меня задеть. — Да я-то, в отличие от тебя, сижу на жопе ровно. Просто ты вечно из себя королеву драмы разыгрываешь, хватит накручивать. И прекрати давить на Ча… — Не произноси его имени, — во второй раз умело прервал его Хёнджин. — Наши отношения — только наши, я же в твою постель не лезу. — Ещё как лезешь, — Джисон только глаза закатил. — И тот поцелуй — шутка, глупая шутка, на спор. Отпусти и забудь, — пропел Хёнджин сипло, нервно. — Ты с ним так же целовался — на ёбаный спор, и вы даже вместе не были, какого хуя вообще? — Ты такая заноза в заднице, Джинни, — устало выдохнул Джисон. — Давай вернёмся. Время. — Но ты меня понял, да? Не лезь к этому хмырю. — Не полезу. Подумаешь, пялится. Не впервой, — но по коже вопреки поползли странные мурашки.