get your act together

Пока они шли обратно в комнату ожидания, Чан не мог прекратить улыбаться. — Остынь, дед, — осадил его Сынмин, косясь на него как на прокажённого. — Умойся, пёс, — в тон ответил за Чана Хёнджин. — Пиздец ты подгорел, что аж копотью изошёлся. — Да уймитесь вы, оба, — попытался осадить их Чанбин, неодобрительно поглядывая на семенящего за ними оператора. — А вообще, норм зажгли. Вы жрачкой-то затарились? Или не сегодня? — Что значит не сегодня, — возмутился Минхо и повторил: — Что значит не сегодня? Мы на кого, этакий ты содомит, столько мяса накупили? Зачем Сонни выцыганил за полную рабочую неделю один жалкий выходной? Совесть имей! — Да я бы спать завалился, честно говоря, — хмыкнул Чанбин. — Пожрать и на боковую, а вы опять посиделки свои заведёте. — Пять минут по сцене поскакал и устал? — Минхо скептично вскинул брови и кивнул Джисону, метнувшемуся вперёд, чтобы открыть двери. — Нам есть, что отметить. — Давно не собирались, — мечтательно кивнул Чан, — только для съёмок, а просто так, для души, когда посидим? В настолочки сыграем, устроим ночёвку… — Чан-а, очнись, — за плечо его затряс Сынмин, — Чусок прошёл, тебе уже не пять, а снова двадцать. Что за детский сад? У меня в универе вебинар и промежуточные тесты! — Тебе — такси вызовем, — Минхо пришлось снизить громкость, потому что они почти вернулись к комнатам ожидания, осталось лишь десять метров коридора и один поворот. А там — снова камеры, и до конца шоу надо досидеть, это не школьный выпускной какой-то, тут же ещё голоса подсчитывать будут, победителей объявлять и награды вручать. — Я отвезу, — склонил к Сынмину голову Чан, шепча почти на ухо. — Посиди с нами пару часов. — Да куда я от вас денусь, — огрызнулся Сынмин, но незлобно, так, чтобы образ стервеца поддержать. Сначала высунулась рыжая макушка, потом — розовая. Их знакомые подкарауливали их, и, стоило им приблизиться, выпрыгнули на них с поздравительными объятиями. Чан рад, что у его детей появился кто-то, кроме него. Пусть даже такие поверхностные знакомые, как участники небольших групп, с которыми их пути наверняка разойдутся в будущем. В отличие от других совместных с Mnet проектов, в этом комната ожидания была рассчитана или на карликов, или сольных исполнителей. Один диван и два кресла, все падают куда успевают, куда не успевают — на пол валятся. Участвуй здесь хотя бы среднее звено, на организаторов шоу вылился бы ушат помоев, в соцсетях их захаяли бы за такое неуважение к участникам, за явный дискомфорт (ну куда же это, после трудного выступления и на пол садиться). Здесь даже отдельную зону для интервью не обустроили, так что ведущего пришлось ждать прямо тут. Это интервью необходимо было для своевременной подготовки сцены для следующих выступающих. Здесь все работники вышколенные, надроченные, чистка и смена декораций не займёт много времени, минут десять-пятнадцать, и это время нужно растянуть на интервью и реалити-вставку о том, как участники готовились к финалу. Чан ненадолго отключился, усталость взяла своё. Он только на секундочку моргнул, и тут его расталкивают, чтобы он обменялся любезностями с ведущим. Один лишь вопрос запомнился, ответ на который Чан заранее не готовил, но сформулировался он моментально. — А что вы хотели сказать этим выступлением? У заданной темы много интерпретаций, — он делал своё дело, развернул перед ними подводку, но так хотелось его подушечкой пристукнуть по макушке за глупый вопрос. — Мы не говорили на разных языках, — Чан улыбнулся, обращаясь к камере. — Мы говорили на одном языке. На языке наших stay. И остальные отвлекли внимание от Чана, наперебой начав высказывать свою любовь к фанатам, стреляя сердечками и глазками в камеру, а Чан только вздохнул тяжко. «Высокую мысль» Чана ведущий подхватил как и положено, покрутил её так и сяк, похвалил за преданность своей аудитории, а потом наконец-то свалил. Но необходимость записи реакций на NOIR не дала Чану расслабиться окончательно. Ещё час-другой, нужно потерпеть. Поулыбаться, повосхищаться чужой работой… Однако восхищаться было откровенно нечем. Они забывали реагировать как надо, с тупыми лицами пялились на чужое выступление, приоткрыв рты. Это же было… скучно? Мальчики — красивые, своевременная смена партий выгодно подчёркивала индивидуальные особенности их исполнения (а они тоже старались вживую, обошлись без читерских липсинков под пре-рекорд), но… образов никаких не было. Ни в хореографии — хотя толпою в девять человек можно столько картин нарисовать, — ни в декорациях. Чан понимал головою, что упёрлись они в минимализм из-за отсутствия баллов. А дурацкая балльная система — причина, почему шоу лежало у директора канала в ящике на чёрный день. Оно обесценило «труды» айдолов (показав, что в большинстве случаев на сцене трудятся за них другие). С другой стороны, нет у вас подтанцовки и декораций, так покройте недостачу своими навыками. Отвлеките одеждой, голосом, хореографией! Минимализм — тоже круто, кооперироваться со светорежиссёрами никто не запрещал, а из светотени можно такой крутой эффект забабахать! Найдите пару зеркал или создайте изображение с помощью занавесей, плотных тканей, ремней или цепей. Почему… агентство отказалось от своих подопечных? Чану больно на это смотреть. Индустрия не меняется. И не изменится. Перестанешь удовлетворять требования — пойдёшь в утиль. Один-единственный опытный человек мог бы помочь этим мальчикам, их же не могли таким образом слить? Кому бы и зачем? Чан трижды узнавал, не проплатили ли кого, но Юн-PD, казалось, не лгал, сообщая, что в этот раз всё на удивление честно. И, видимо, не одного Чана терзало всё это. Хёнджин руки в рот потащил, закусив пальцы, и Чанбин даже не подумал его одёрнуть в этот раз, а Сынмин — не посмеялся над глупой привычкой. Джисон откровенно закрыл глаза, слушая только звук, и вот он ему нравился достаточно, чтобы в такт головой покачивать. Минхо сжимал кулаки — очевидно, внутри у него то же, что у Чана — ненависть к большим дядям и жалость. — Они же, вроде, ну, неплохие? — неопределённо повёл плечом Феликс. — Что не так? Их нарочно выставили аутсайдерами? Юнсон-сонбэ мне кофе купил на прошлых съёмках, а Сынхун-сонбэнним всем фенечки самодельные раздавал… А их — и так?.. — Сами виноваты, что такие несостоятельные, — неубедительно высказался Хёнджин. Юлил, переживал ведь наравне со всеми. — Ну как так, а. Сон-а, давай набьём морду и их боссу. — Тс-с, ты свихнулся? — Чан даже не успел отреагировать: Чанбин валькирией взмыл со своего места и рот Хёнджину зажал. Операторы делали вид, что их здесь нет. — Чё несёшь, еблан? — Нас всё равно не снимают, они не могут не понимать, что у всех тут дерьмовая реакция, они это ни за что не вставят! — стал оправдываться Хёнджин, а Джисон добавил: — И технически тому дядьке морду бил Ёну, и даже не бил, а так, в говнецо окунул. Это ж не считается. Чан хотел волком выть: за что ему такие придурочные?.. *** На них будут хайпить, их будут боготворить, их навсегда, наверное, занесут в чёрные списки всех существующих корейских телеканалов. Чан довольно подкладывал в чужие тарелки поджаренные лоскутки самгёпсаля. На соседней конфорке стоял купленный для хого котелок (он оказался очень удобным, чтобы готовить одновременно несколько гарниров), там за этот вечер чего только не кипело. Хёнджин утрамбовывал мясо и рисовую заправку сначала в листья салата, потом — в довольного Чанбина; Уён и Ёну тактично отчалили после первого круга закуси, поздравив с успешным (с некоторой точки зрения) завершением запарного шоу. Теперь-то уж можно было не плутать в расписании и не мучиться с тем, чтобы свести в приемлемое уравнение свободные дни. Чан задумался над тем, чтобы послать Уёну букет цветов (на какие-то у него аллергия, надо узнать, на какие, и на какой адрес их в общем-то посылать) и небольшой презент за старания. Кому бы ещё в голову пришло с ними возиться в ущерб собственной жизни? Джисон кое-как с помощью сотни переходников подключил к ноутбуку древний проектор, взятый на радиорынке ещё в прошлом месяце. Его установили напротив голой ещё стены, завесили везде окна и выключили свет. Какая вечеринка без караоке, просмотра идиотских видео и Just Dance? По-хорошему нужно было бы выйти в прямой эфир и поблагодарить stay за поддержку, но, упасите боги, всё это дерьмо их реально вымотало. И Чану придётся ещё не раз ездить в приёмную Mnet, чтобы улаживать закономерно возникшие проблемы. И чтобы стрясти свои законные деньги. Так что уж один вечерок можно обойтись без мониторинга соцсетей, монотонных трансляций и этого всего. Тем более, вчера уже был VLIVE в честь дропа NOEASY, куда же больше-то на неделе? В начале сентября они уже подвели итоги тому, что успели достичь, а над чем ещё придётся поработать. С тех пор минул месяц, но с мёртвой точки сдвинулось только участие в шоу и этот замечательный во всех смыслах финал. В остальном всё по-прежнему. Времени работать над новым жилищем особо не было, но малые подвижки были заметны, если сравнивать дом сегодня и дом в августе. Потихонечку они обставлялись, если это так можно назвать — с миру по нитке. Старший братец Джисона приехал с гостинцами от родителей и от себя на «новоселье» подарил им кондиционер, мама Минхо передала недостающую кухонную утварь, папа — инструменты, а бабуля — целую кипу одеял, на зиму мол, чтобы не обмёрзли. Родители Чанбина их больше не навещали, но переводили ему какой-то минимум на проживание, наверное, они там достигли окончательной стадии примирения. Чану казалось, что отношения Чанбина и его мамы — бомба с часовым механизмом, только не понятно точно, когда именно рванёт. Наверное, когда Чанбину придётся признать, что он в отношениях с мужиком. Инфантильным, но твёрдо вставшим на путь исправления. Здесь, в новой реальности, у Хёнджина было гораздо меньше поводов для загонов, он морально позврослел, и именно им, наверное, Чан гордился больше всех. Хёнджин больше всех трудился над собой, пусть по-прежнему совершал ошибки. Кто их не совершал, Чан что ли? Пф. Под конец года, насколько Чан помнил сам да со слов Джисона, тот воссоединится с семьёй. Чану нравилось, когда его мальчики уезжали в загородный коттедж четы Хан в редкие выходные — оттуда они обычно возвращались непременно посвежевшими и бодрыми духом. Джисон тоже исправлялся потихоньку, чинился: в основном усилиями Чана, Чанбина и Минхо, но чинился; он нашёл для себя то, что помогало ему преодолевать невзгоды. Что-то в Джисоне Чана тревожило, этим вечером — сильнее даже, чем вчера. Джисон как будто после миниатюрного концерта, где они и только они владели сценой, окрылел и… зажадничал. Об этом с ним стоило поговорить, Джисон кому-кому, а Чану никогда не лгал, ни капельки. Мог отказаться от разговора вовсе, но тогда уж Чан настаивать не будет, на самотёк не пустит, просто намекнёт, что разлад им не нужен, не сейчас. Самым стабильным, пожалуй, был Сынмин. Он не изменял своему гибкому характеру, достаточно пассивно подчинялся обстоятельством — называлось это «плыть по течению»; это не было его плохой чертой, просто Чан думал, что хотя бы тут Сынмин как-то проявит себя, но за год он раскрывался лишь трижды. Когда завёл блог, когда договорился с клубами старшей Чондам и когда работал над своей частью к сегодняшнему финалу. С другой стороны, на кардинальные изменения в его личности рассчитывать и не стоило. Чан не знал, что будет дальше. В чём была уверенность, так в том, что он не прогадал с покупкой дома, ведь чего точно не избежать, так это карантина. А в чём не было, так в творчестве. Они просто обязаны на этот раз завершить историю правильно. Со всеми их вселенными, со всеми их альтер-эго, подвести к финишной прямой, а не оборваться на полуслове, потому что «дорогие мои, куда-то это всё не туда идёт». Когда у них есть небольшая финансовая подушка, размышлять над будущим проще. А что по съёмкам? Если они будут следовать предложенному Сынмином и Хёнджином графику, не обращая внимания на погодные условия, то к концу двадцатого основная сюжетная линия успешно закончится. За основу графика взята предыдущая их продуктивность и перерывы между камбэками, вычтены побочные истории, которые за камбэки рассматриваться не будут, теперь-то… Ничего лишнего в расписании. Мьюзик Банков, SMC, MAMA-AMA-криминалов, на них не надевают бейджи ведущих, нет перерывов в работе на туры и «большие» съёмки. Как выражается одна блогер, за чьими обновлениями Чан следит ответочкой, после «общественного резонанса», произведённого за последние несколько месяцев, Stray Kids могут позволить себе быть заметными. Чан также рад, что Сынмин, Минхо и Хёнджин засветились лишний раз, несмотря на противоречивую начинку модной студии, «современной», как написано на сайте. Бренд не раскрученный, изо всех утюгов о нём не трещат, так что изначально он и они находились в некоем подобии равновесия. Сейчас известности им прибавится соответственно, может, они замутят контракт или что-то вроде того, а, может, забудут друг о друге и пойдут дальше. Минхо найдёт с чьей помощью поддерживать кошечек, Чанбину кто-то другой подгонит оборудование, пространство для воображения Хёнджину предоставят ранее незнакомые лица. Всё может случиться. Чан хотел бы уже уйти на покой, если честно. Их план рассчитан на два с половиной года, главное — набраться сил и дотерпеть. Да, эти дети — тоже его семья, но Чан хотел бы и с настоящей побыть хоть немного. Феликс не увидел, как выходят замуж его сёстры, Сынмин пропустил рождение племянника, а Минхо опоздал на похороны бабули. Чан тоже много чего пропустил, но именно поэтому собирался восполнить всё махом. Два с половиной года, дальше — чуть переждать, пока карантин не станет свободней, не откроются все границы, а контроль ВОЗ не ослабеет. Успеть бы, пока Ханна не уедет в Штаты, до колледжа Лукаса, до всех хворей и напастей, что будут преследовать Чана в очередных ночных кошмарах. Судьба вновь свела их вместе, они — от предложения не отказались, хотя могли бы, как первоначально решил Чонин. Отойти в сторонку, попробовать не иначе даже, а совсем по-другому, с новой стороны постараться себя открыть. Сейчас Чан думал, что они каждый день открывают себя с новых сторон. Вчера Чанбин засел за туториалы по мейк-апу, сегодня Феликс записался на курсы видеомонтажа, а завтра, глядишь, Сынмин придёт с сертификатом курсов кройки и шитья. Сам Чан, конечно, ничего новому не научился. Ну, как малярный валик держать он знал и до этого (вариантов-то немного), как с дрелью обращаться отец показал уже давно, просто у Чана шансов не было проявить себя в этом. Вдруг Минхо станет поэтом? Джисон — именитым комиксистом? Хёнджин — моделью с мировым именем? Бесчисленное множество путей, которые они могут выбрать заново. Чан ни за что, никогда не поставит им условий. Не предопределит их жизнь за них самих. Если кто-то захочет уйти — отпустит, и пусть прахом рассыпятся все недорассказанные ими истории. Потому что Чан — это Чан, а не… — …хё-ё-ён, а-а-ау, — перед глазами помахала размытая ладонь. А в ухо вдруг ввинтился сверхзвуковой визг. — Йен-а, чтоб тебя собаки драли, предупреждать же надо! В барабанные перепонки как будто шуруп вкрутили, а потом молотком для надёжности по шляпке вдарили. У Чана не в ушах звенело, а в глазах, в груди и в черепушке, звук отдавался в каждой кости. Со скрипом Чан, от неожиданности свалившийся навзничь, едва-едва поднялся. Под локти его кто-то подхватил и помог обрести равновесие и ориентацию в пространстве. Гогочущий ржач Чанбина сотрясал стены, Чонин катался по полу, схватившись за живот — вот же дитя, — остальные вокруг Чана крутились так, словно его не оглушили на пару секунд, а в кипящий котёл сбросили. Вообще, Чан пал жертвой больше неожиданности, чем высокочастотности. Встряхнув головой и повертевшись на месте, он спросил: — Что такое? — Совсем в себя ушёл, отдохни хотя бы одну ёбаную минуту, — рыкнул Минхо и ткнул пальцем в сторону холодильника. — Пиво будешь? — Пивчанский, вискарик, очень много соджу от тринадцати до сорока, — перечислил содержимое холодильника Чанбин. — Ты вроде как отказался от своей мегаглупой альтруистической затеи, продиктованной необходимостью показать как можно более благонадёжный облик айдола и превратившейся в привычку? — Я за ним не следил, но он пил! — похлопал Чана по плечу Сынмин. — Хотя в его возрасте пора задуматься о состоянии п… — Сынмин, — вдруг обернулся Чан. — Shut the fuck up, — и, увидев растерянные расширившиеся глаза, засмеялся. — Нет, ему точно не наливать, — решил Минхо, а сам всё же взял одну бутылку. — Мы слишком много и часто пьём. — Раз в полтора-два месяца — много? — сделанный вывод не устроил Чанбина. — У нас на одного по одной бутылке пива, полбутылки вина или шампанского и стопарику соджу. С каких же пор это много? — Твоя возрастающее пристрастие к алкоголю также повод для размышлений, — щёлкнул его по носу Минхо. — Хёнджин-а! — заорал, отвлекая того от продолжающейся бесконечной баталии за первенство в Just Dance. — Следи за своей свиньёй, будет клянчить алкашку — не давай! — А? — моргнул недоуменно Чан. — Почему ты просишь об этом Джинни? И почему он контролирует, давать или не давать Бинни выпить? Столкнувшись с тишиной, закаченными глазами и парочкой фэйспалмов, Чан уточнил: — Что я пропустил? — Они ебутся, — с непередаваемым злорадством сообщил Минхо. — И шуры-муры крутят. — Да? — вопросил Чан, взглянув на Чанбина и Хёнджина и дождавшись, пока они согласно кивнут. — Как я мог заметить, если не изменилось ровным счётом ничего? Но рад за вас, — добавил поспешно, потому что Чанбин начал беспричинно заливаться не краснотой даже, а лютым бордо под цвет вина Хёнджина, а Хёнджин с таким разочарованием на Чана посмотрел, что захотелось оправдаться любой ценой. — Раз не изменилось, значит, вы идеально друг другу подходите, — и, после секундного молчания, — а ещё я думал, что вы давно. Вы то уж поумнее Сонни буде… Ай, Лино-я-я! — заныл Чан как детсадовец. — Бо-ольно! — Прекращай чушь нести, говнючёныш. — Мне пять… — хлюпнул носом Чан и снова засмеялся, не выдержав. — Ладно, налейте мне половину бокальчика. Мимолётом они обговаривают грядущий бунт SOPA и то, что блог Сынмина сослужил на пользу не им, так другим артистам. За месяц с последних посиделок начались судебные разбирательства между артистами и агентствами, поднялась скользкая тема сексуализации артистов, конечно, всё происходило в локальных масштабах между не самыми известными артистами и не очень видными агентствами, но это — уже хоть что-то. Чан хотел бы, чтобы его знакомые и друзья из прежней жизни не оказались в подобной ситуации (вновь). Они не исправят систему, они не станут гласом народа, они… спасут тех, кто хочет спастись. После того, как с самими с собой справятся. Чан возвёл глаза к потолку. …месяц назад они боялись по утру глаза продрать, чтобы не увидеть старую свою реальность, а теперь разговор свёлся к этому? Ни у кого не было какого-то ощущения саспенса, что ли? — Если бы Джинни-я стал девчонкой, я бы вышел в окно, — сознался Чанбин пофыркивая, — девчонки бывают такими ужасными… В чём-то Чан с ним согласен: по естественным физиологическим причинам девчонки иногда становились невыносимыми (у многих здесь были сёстры, они знали, о чём говорят). — Если бы он был девчонкой, он просто стал бы второй Йеджи, — мнение Сынмина было заявлено с немалым авторитетом. — Только, возможно, без груди. — Мне кажется, ничего не поменялось бы, — сказал Чан лишь для того, чтобы примирить стороны и перевести тему (слишком уж не туда нынешняя скатывалась), и казалось, что Феликс рьяно захотел его поддержать фразой: — Да, абсолютно точно ничего не поменялось бы. Радужные представления Чана о примиряющем оззи-лайне разбились вдребезги, стоило Хёнджину уточнить у Феликса, почему же. — У меня в школе была целая куча подруг, и чуть ли не все те ещё стервы, — Феликс не внёс ясность, в хорошем или плохом смысле, чем заслужил убийственный взгляд. Хёнджин с видом «меня предал мой ближайший соратник» прогнулся в пояснице и закрыл лицо предплечьем. — А ты и сейчас стерва, так что различий не вижу, — шаловливо поиграв пальчиками убил атмосферу Сынмин. — Так что если бы твой член в одночасье исчез, мы бы и не заметили. — Заметили бы, — возразил Чанбин и, в десятитысячный раз смутившись, обратился к Хёнджину: — Когда полезли бы тебя об-бнимать и… споткнулись-бы-о-твои-сиськи! О, как это мило, про себя захихикал как школьница Чан. Чанбин, весь такой из себя горячий мачо, стоило прилюдно и вслух затронуть тему его отношений с Хёнджином, мигом превратился в невинную утю. — У него не было бы сисек! — стукнул ладонью по столу Феликс. — У его прототипа нет, и у него не будет! — Да откуда же нам знать, какой размер груди был бы у Джинни-тян? — Нужно срочно провести исследование на взаимосвязь размера сисек и сучьего характера! — Тут нечего исследовать. Меньше сиськи — хуёвее характер. Семь любопытных взглядов обратились к выпавшему в ахуй Хёнджину, которого добил Минхо: — М-да-а, нет, тут откровенная нулёвочка, — и отмахнулся от него, как от назойливой мухи, хотя в противовес себе прежнему Хёнджин ни слова не вставил, не закричал на них, не вышел, хлопнув дверью, а впитывал и… будто бы от накаляющегося градуса абсурда получал удовольствие?.. Прокашлявшись, Хёнджин сипло поинтересовался: — Какого чёрта мы обсуждаем мою гипотетическую воображаемую грудь? — Выношу на голосование важный вопрос! Джинни-тян: большие сиськи или маленькие?.. Единогласно! А Хёнджин только цыкнул, пока не осознал кое-что и не остановил на минуточку безумие, заметив: — Если есть две вселенные: в одной мы — знаменитые айдолы, а в другой — неудачники, не дошедшие до JYPE, значит ли, что есть вселенные, где мы — действительно девчонки? Например, в одной у меня может быть большая грудь, а в другой — маленькая. Чан прикусил язык и одновременно с этим икнул. Не от алкоголя — они… честно говоря, к выпивке даже не приступили. Чанбин использовал охлаждённую бутылку пива, покрывшуюся испариной конденсата, как что-то, чем можно сбить духоту с лица. Минхо задумчиво вертел в руках открывашку, штопор и вовсе как упал под стол, так никто и не удосужился его поднять. — Наверное, существует бесчисленное множество вселенных, — протянул Феликс в затянувшийся задумчивостью разговор. — Как в фантастических фильмах и комиксах. Будь я чуть больше гиком, хоть на процент, порадовался бы, что со мной случилось нечто подобное. А кто-то о таком мечтает, готов душу и жизнь продать ради «перерождения». — А сейчас ты не рад? — обеспокоился Чан, потому что Феликс никак внешне не показывал, что чем-то встревожен. — Не знаю… всё иначе, я не могу определиться со своими чувствами. — Так и знал, что вы всё сведёте к самокопаниям, пародисты эскапистов, — Сынмин выхватил у Минхо открывашку, от щеки Чанбина оторвал бутылку пива и окропил заставленный закусью стол неконтролируемо хлещущей во все стороны пеной. У Чана перед глазами что-то мелькнуло — словно это всё уже было. И он вспомнил бы, если бы аккуратно спустил ведро в колодец памяти, подчерпнул бы оттуда искомый образ, но Джисон — это всегда почему-то Джисон — путается в ногах после получасового танцевального марафона, спотыкается и падает прямиком на Чана. Верёвка выскальзывает у Чана из рук, — всплеск — и жестянка идёт на дно. — Чанни-хён, — заныл Джисон, — прости, я не специально. — Ничего, — треплет его по голове Чан, — не ушибся?