Договор.

      В этом мире многое можно назвать несовершенным — система, законы, люди. Особенно люди. Именно об этом думал Се Лянь, сидя в отделении интенсивной терапии, где лежали те, кто был для юноши целым миром — его родители. Сидя у их кроватей, Се Лянь не мог не вспоминать прошлое — те моменты, когда они были счастливы, в достатке и не знали горя. Прошлое, где дорогая матушка любила временами готовить и как слуги настойчиво отговаривали её, уводя в сад и рассказывая про новые маски для лица от возрастных морщин. Прошлое, где Се Лянь был примерным учеником и не менее примерным сыном, который учился в престижном университете, имел блестящую репутацию и был на хорошем счету у всех преподавателей. Он вспоминал о том, как в свободное от учёбы время вместо походов по тусовкам помогал отцу с делами их фирмы или ходил прогуливаться с двумя лучшими друзьями — Фэн Синем и Му Цином, которые имели привычку зачастую спорить обо всем и ни о чём.       Фэн Синь был знаком с Се Лянем с ранних лет. Он был сыном главы охраны особняка Сян Лэ. И поэтому проводил много времени с молодым наследником семьи Се. Так же он, не без подачи Се Ляня, поступил в тот же универ, обеспечивая себе хорошее будущее. Му Цин появился гораздо позднее. Он был сыном прислуги, но молодой господин всегда мог разглядеть потенциал, если тот был в человеке, и Му Цин был тем, в ком Се Лянь разглядел этот самый неогранённый алмаз. Он был трудолюбивым, смышленым и всегда старался научиться чему-нибудь новому. Школу закончил с отличием, несмотря на то, что был сыном одной из служанок. Но из-за его характера практически не имел друзей и не умел нормально контактировать с социумом. Однако его память — это было что-то с чем-то. Он мог запомнить любую деталь, мог вспомнить, что делал шесть месяцев назад в определённое время и час. И Се Лянь не намеревался дать парню загубить свой талант. Не без уговоров, он просил отца в помощи с тем, чтобы определить Му Цина в тот же университет, где учился он и Фэн Синь. Пусть последний был категорически против того, что его товарищ общался с таким подозрительным, нелюдимым и язвительным типом. Да, Му Цин был не подарок, но он был безгранично талантлив, а таким надо давать шанс. И тот оправдал все ожидания. Он был на втором месте после Се Ляня в учёбе, то, что давалось тяжело Фэн Синю или даже Се Ляню, он схватывал на лету и даже помогал Фэн Синю, пусть и ругаясь, но помогал.       До поры до времени все шло хорошо, пока внезапно бизнес господина Се не пошёл прахом. За прахом пошло банкротство. Се Лянь больше не мог оплачивать учёбу, а потом и вовсе прекратил общение с друзьями, после инцидента, в ходе которого молодого наследника очернили и оклеветали. Му Цин не хотел подвергать себя опасности вылета из престижного университета, а Фэн Синь, хоть и пытался как-то помочь или найти доказательства, но… Се Лянь понимал, что таким темпом утащит на дно и давнего друга, и товарища и сам оттолкнул. Тот не больно-то сопротивлялся, уйдя сразу. Это немного… ранило.       Теперь же, его родители тяжело заболели, а сам он работал в ресторане Фаст Фуда и не зарабатывал столько, чтобы оплачивать дорогостоящее лечение и хорошие медикаменты. Но его отец и мать — это единственное, что у него осталось в этом мире. Смотря стеклянными глазами перед собой, он понимал: если умрут они — у него больше не останется ни смысла, ни желания жить. У него было ещё немного времени для того, чтобы скопить денег, и он решился на отчаянный шаг — ремесло, которое приносит большие деньги, но… для этого ему придётся раздавить свою гордость. Тот, кто считался идеалом… в конце концов не все в этом мире даётся просто так. Зачастую приходится чем-то жертвовать. Даже собой.

***

      Центр города. Сегодня тут собиралась куча народу, включая богачей, которые пришли поглазеть на новую открывшуюся выставку картин одного из самых знаменитых художников их времени. Признаться, Се Лянь и сам бы до безумия хотел глянуть. Он любил и ценил искусство, музыку. Все это ему прививалось с детства, но он не сможет даже за вход заплатить. Тут были и такие, кто пришёл сюда с той же Целью что и он — подцепить на ночь того, кто смог бы оплатить одну или пару ночей. Ему оставалось только надеяться, что оплата не подкачает и он сможет привлечь хоть кого-то. Пусть он и не был мастером соблазнений, но он был красив. Распустил волосы, что были приличной длины, и нашел в гардеробе вещи, что лучше всего подчёркивали его фигуру, облегая. Это было довольно тяжело, учитывая, что подобное он не носит. В таких вещах было довольно холодно, но он не мог жаловаться. Не в том положении. Выставка длилась несколько часов и постепенно люди начали выползать оттуда. Се Лянь стоял около фонаря, недалеко от красной машины. Вроде спортивной? Вот в чём, а в машинах он не разбирался. Признаться, он сильно нервничал и переживал, что не подцепит сегодня никого, что ему не заплатят после того, как воспользуются или вовсе прогонят. Но он не отступал и старался оставаться решительным. Его «коллеги», некоторые из них, уже нашли тех, с кого можно было сдёрнуть пару купюр за ночь. Смотря на их развязное поведение, он пытался запомнить их действия, чтобы воспользоваться в последующем.       Время шло, машин было все меньше, а сам он не мог заставить себя подойти к кому-то. Но он понимал, что медлить нельзя. От этого зависит жизнь его родителей. Тут он заметил, что к машине, около которой он стоял, подошёл мужчина выше его на добрую голову. Он был в алой рубашке и чёрном пиджаке. Брюки и туфли тоже, судя по всему, не дешёвого бренда. Цепочка на груди и медальон на шее в виде бабочки. В ухе серьга с алой бусиной. Когда-то у Се Ляня тоже были серьги, и, кажется, он подарил их кому-то, но уже не помнил кому. Это был его последний шанс. Собрав волю в кулак, он решительно подошёл к мужчине, что не сразу обратил на него внимание. Но когда все-таки обратил, на мгновение юноша замер, так как встретился с единственным тёмным глазом. Второй был скрыт под повязкой. Какое-то время он молчал, из-за чего мужчина в красном, пристально осматривающий юношу в светлых одеждах, приподнял бровь.       Сегодня была довольно напряжённая выставка. Пришло много людей посмотреть на его новую коллекцию картин, и, как бы не хотелось, ему не удалось выкрутиться от навязчивых людей, готовых стать будущими спонсорами последующих выставок. Послать прямо он их не мог. Его товарищ по несчастью Хэ Сюань, являющийся его извечным партнёром, менеджером и должником, не оценит его выходок. Не сказать, что Хуа Чэна это волнует, но… он решил сегодня не изводить своего помощника. Когда этот ад закончился, единственное, о чём он думал, так это о том, чтобы добраться до дома и завалиться на кровать, потягивая вино. Но стоило ему дойти до машины, как к нему подошёл юноша. Признаться, он был красив, эстетичен и привлекал взор. Что-то в подошедшем невольно напомнило Хуа Чэну… что-то. Но он не смог уловить эту мысль. Парень перед ним был гораздо ниже его и красив. Нежная красота лица казалась со стороны чем-то довольно-таки хрупким, но он знал, что это могло быть обманчиво. Хотя и отрицать красоты юноши не мог. — Вы что-то хотели? — голос Хуа Чэна вырвал парня из транса. Тот едва заметно вздрогнул и выдохнул. — Я… — начал было юноша, но на мгновение растерял свой пыл, и его щёки залил стыдливый румянец. — Не… не хотели бы вы… Но не мог подобрать фразу, которую мог бы произнести уверенно. Как-то не подумал о том, что может сказать человеку в такой ситуации. — Не нужна ли вам компания… на эту ночь? — на выдохе произнёс Се Лянь. — Не хотели бы вы снять меня…? Говорить об этом так прямо безумно смущало. Его руки и колени дрожали, но он пытался унять эту дрожь. Какое-то время мужчина в алом смотрел на юношу цепко и внимательно, с ног до головы, и, спустя недолгое количество времени, усмехнулся. — Первый раз предлагаешь себя купить? — прозвучало насмешливо и немного с издёвкой. Это надо было проглотить, и Се Лянь сделал это, робко кивнув, опуская взгляд. — Болен? Справка от врача имеется? — тут пришло время паниковать и юноша мотнул головой. — Сколько до меня прошли через тебя? — со скепсисом спросил Хуа Чэн. Эти слова заставили юношу пылать. — Ни-нисколько. До сего момента у меня не было опыта… в постели, — признался Се Лянь, так как не видел смысла утаивать эту информацию. Но это откровение слегка удивило Хуа Чэна, и тот недоверчиво переспросил, сложив руки. — Прям таки ни с кем? Что же заставило тебя пойти на такую работу? — кажется он наслаждался ситуацией, а Се Лянь был практически готов плакать от, как он предполагал, неудачи. Но он не собирался рассказывать первому встречному, что ещё даже не купил его, о причинах, что побудили его пойти на эту работу. — Если не хотите снимать меня, так и скажите. Прошу прощения, что отнял ваше время, — он собирался было уйти, но его довольно-таки грубо перехватили за локоть. — Я не говорил, что не согласен, — тут же произнёс Хуа. Короткая пауза возникла между ними. Что-то нашёптывало мужчине, что он не может упустить этого парня. — Залезай. Едем ко мне. Если хорошо поработаешь, в деньгах не обижу. Произнеся это, он открыл дверцу машины и подтолкнул нерешительного юношу в салон.

***

      Место, куда они приехали, было даже не квартирой, а скорее особняком. Но Се Лянь жил в особняке до недавнего времени, пока не пришлось его продать, чтобы погасить долги, так что это его не особо впечатлило, но, признаться, особняк был сделан со вкусом. Мужчина же слегка удивился, не увидев ни удивления, ни восторга на лице юноши, сделав заметку в голове по этому поводу. Особняк был трёхэтажный с большим балконом и верандой. Во дворе имелся бассейн, сад и даже плодовые деревья. Стоило им войти, как Хуа Чэн повёл его наверх, в спальню, не желая терять время или устраивать малознакомому юноше экскурсии. Стоило им подняться на второй этаж, как перед Се Лянем предстала большая и довольно шикарная комната, где присутствовали в основном красные цвета и оттенки: кровать с алыми шёлковыми простынями, багряный ковёр. Разве что стены были не бордовые. Но в целом тут было красиво. Юноша так засмотрелся, что не заметил как его окликнули и отреагировал не сразу. — И как долго ты собираешься стоять на месте? — в какой-то момент парень растерялся, но он изучил достаточно литературы, чтобы не оплошать уж совсем. Хуа Чэн уже сидел на кровати, скинув пиджак и ожидая, когда Се Лянь приступит к тому, ради чего вообще пришёл сюда. — Как тебя, к слову, звать? — поинтересовался мужчина. — Се Лянь… — представился юноша. — Сань Лан. И, если продолжишь стоять, не надейся на хорошую оплату, — эти слова подстегнули юношу подойти к кровати, по дороге скидывая с себя верхнюю одежду. Мужчина прошёлся глазами по фигуре, отметив, что телосложение у Се Ляня довольно спортивное. Стоило юноше сесть рядом, как его тут же притянули в поцелуй. Довольно страстный и напористый. Художнику неуверенно отвечали, так как даже в поцелуях юноша не имел большого опыта. Рвано выдохнув, руки Се Ляня прошлись по ткани алой рубашки и начали расстёгивать пуговицы, оголяя грудь, и, в последующем, торс. — Раз это твоя первая ночь… — произнесли ему на ухо. — Я предоставлю тебе необходимый опыт. Признаться честно… Хуа Чэн был возбуждён. Он давно уже не спал с кем-то, да и юноша был действительно хорош собой. Се Ляня повалили на кровать и припали к его шее, ставя первый засос, что раскрылся алым бутоном на светлой коже. Чужие руки прошлись по бокам, спускаясь всё ниже и стягивая штаны вместе с нижним бельем. Поцелуи от шеи пошли ещё ниже, проходясь на ключице и оставляя после себя дорожку из краснеющих засосов и следов укусов, заставляющих юношу под ним тихо всхлипывать. Совсем скоро из одежды на парне не осталось совершенно… ничего. Тогда как Хуа Чэн ещё был в штанах. Но он оторвался от Се Ляня, сев на кровати и жадно осматривая фигуру. В глазах горело пламя, и он поднялся с кровати, снимая штаны и доставая из тумбочки какой-то бутылёк. Се Лянь стыдливо отвёл глаза, чувствуя, что ещё немного и он сгорит. Не так он должен себя вести, не так! Но… он не мог пока ничего с собой поделать. — Для начала… — произнес Хуа, садясь обратно на кровать. — Слезь на пол. На полный непонимания взгляд он выгнул бровь. — Я долго буду ждать? — и ему подчинились. Благо, сквозняк тут не гулял. — Ты ведь знаешь, что такое минет? С этими словами он усмехнулся, не отрывая взгляда от молочно белой кожи. — Не касайся зубами — это первое, что ты должен запомнить, — он поманил к себе юношу и тот робко приблизился. Се Лянь сейчас был как во сне. Все казалось сюрреалистичным, и сознание не могло воспринимать происходящее как реальность. Руки дрожали. Стоило ему приоткрыть рот и коснуться головки чужого, уже возбуждённого естества языком, как он почувствовал на затылке руку, которая надавила, заставив его взять чужой член в рот наполовину. Он старался не касаться зубами и вспоминал то, о чём писалось в книгах, которые он читал перед тем, как выйти в подобное дело. Юноша прикрыл глаза, стараясь отвлечься от странных ощущений, и двинул головой, языком очерчивая уретру и проходясь от головки вдоль ствола, стараясь взять как можно глубже. От картины, что предстала перед Хуа Чэном, у него пересохло в горле, а сердце заходило ходуном. Он прикусил губу, не сдержав первый стон. Жарко, влажно, хорошо. Пусть этот парень был новичком, но, трудно не признать, что у него неплохо выходило. И, судя по тому, что его партнер в самом деле был очень неопытен, в словах о девственности была доля правды о том, что до Хуа Чэна у него никого не было. По крайней мере, если это так, ему достался чистый юноша. И невинность порядком заводила. — Бери глубже… — простонав на выдохе, произнёс Хуа, прикрывая глаза. — И помогай рукой. Неужели даже не дрочил? На усмешку в голосе хотелось не менее колко ответить, да рот был занят. Хмурясь, Се Лянь попробовал взять ещё глубже, пока не почувствовал рвотные порывы и едва сдержал кашель. Спустя какое-то время челюсть, как и шея, затекла, но ему не позволили прекратить. Естественно, пока Се Лянь не доведёт начатое до конца своим ртом. В уголках глаз выступили непрошенные слёзы.       В какой-то момент Се Лянь понял, что уже не может выдержать больше, как чужой член стал твёрже и напряжённее. Вскоре в горло брызнула чужая сперма, заставляя закашляться, резко отстраняясь. Художник выдохнул, не в силах оторвать взгляд от юноши, с подбородка которого стекала его собственная сперма, а из глаз — пара слезинок. — Неплохо для первого раза, — он протянул руки. — Иди ко мне. Залезай обратно. Голова немного шла кругом, а ноги дрожали, но парень нашёл в себе силы забраться на кровать. Хуа Чэн прикусил губу, осматривая раскрасневшегося юношу и не в силах сдержать очарованного вздоха. Его руки дрожали, а он стал понимать, что фигура юноши ему кого-то напоминает. Не задумываясь, он протянул парню баночку с маслом. — Что же, продолжим, — произнёс он, смотря как напрягся Се Лянь. — Окуни пальцы в масло и растяни себя. На эти слова тот замер, немного глупо уставившись на художника. — Что? — до него не сразу дошла мысль, а когда дошла, то перехватило дыхание. Теория… он знал это, но… не представлял как проделывать подобное на практике. Хуа только цокнул, положив баночку с маслом в дрожащие руки. — Хорошо, первый раз это сделаю я, но тебе следует запомнить как это происходит. В последующем не факт, что кто-то будет делать это за тебя, — с этими словами он развернул юношу, уложив на живот и заставив приподнять бёдра, вставая на колени. Признаться, теперь мысль о том, чтобы растянуть его самому, не казалась раздражающей и даже возбуждала вновь. Соблазнительный прогиб в спине и прекрасная фигура, в сочетании с позой, заставляли голову идти кругом, словно он пьян или накурился. Обмакнув сразу три пальца, он ввёл первый, чувствуя, как юноша вздрогнул, всхлипнув. Про себя Хуа отметил, что тот безумно узкий и придётся какое-то время потратить на его подготовку, чтобы не навредить и себе. Сглотнув вязкую слюну, он нагнулся, не отказав себе в желании поцеловать Се Ляня между лопаток, оставляя засос и там. При этом ввел второй палец, растягивая проход на подобии ножниц. — Расслабься. Иначе себе же сделаешь хуже. Не забывай, что я плачу тебе. Се Лянь прикусил губу и постарался расслабиться, прогнувшись ещё немного в спине. Хуа Чэн почувствовал явную новую волну возбуждения.       Когда два пальца уже более свободно умещались в проходе, в ход пошёл третий, вызывая полустон-полувсхлип со стороны того, чья задница так аппетитно была перед ним. Не сказать, что Хуа Чэн имел предпочтения в конкретном поле партнера. У него был опыт с мужчинами, но чаще это были женщины. Но именно сейчас он чувствовал как душу захватывает буйство эмоций. Поняв, что растянул юношу достаточно, он вытащил пальцы, заметив, что парень под ним наконец сам возбудился. Было бы обидно, если бы этого не произошло. В следующий момент ко входу он приставил головку члена, что уже сочилась смазкой. Прикусив губу, Хуа Чэн начал входить, слушая чужой сдавленный всхлип и негромкий вскрик. Парень под ним был настолько узок, что дыхание перехватило. Не долго думая, но не сильно торопясь, он вошёл до конца в дрожащее и податливое тело, замирая. Не то давая юноше свыкнуться с ощущением члена внутри, не то смакуя собственные крышесносящие ощущения. Рвано выдохнув, мужчина начал двигаться: сначала медленно и размеренно, чувствуя, как тело под ним вздрагивало и какое-то время даже пыталось отодвинуться. Он крепко держал Се Ляня за бёдра, заставляя подаваться себе навстречу. Спальню заполнили шлепки, всхлипы от сдерживаемого плача, но вскоре они сменились стонами со стороны того, кто ещё пару минут назад плакал.       Первое, что почувствовал Се Лянь — это дискомфорт, а в последующем — боль и удушающий страх. Он пытался рефлекторно отодвинуться, но его притягивали назад, заставляя подаваться навстречу. Первая его мысль была о том, что надо перетерпеть. Пережить этот момент. Но вскоре он почувствовал, как боль сменяется наслаждением, когда чужой член задевал внутри него какую-то точку, которая вскоре заставляла его едва сдержанно стонать и выгибаться. — Я хочу слышать тебя. Не сдерживайся, — этих слов, сказанных приказным тоном, хватило, чтобы Се Лянь прекратил сдерживать собственные стоны, сладкой музыкой полившиеся по комнате. Прогибаясь в спине, он сам уже, уловив ритм, подавался навстречу, не сдерживая голос и сжимая в кулаках шёлковые простыни. Да и с уст художника то и дело срывались стоны, а голова кружилась. Движения стали резче, угол проникновения глубже, а чужие всхлипы более хриплыми. Это возбуждало. Нет, не так — голос этого парня сводил с ума и колыхал что-то в разуме Хуа Чэна, заставляя задыхаться от собственных чувств и эмоций. — Я не прикоснусь к тебе. Ты должен кончить от члена внутри. Тебе придётся постараться, потому что тебе также нельзя помогать руками, — поставил внезапно условие Хуа Чэн, заставляя Се Ляня всхлипнуть вновь, когда член проехался с нажимом по чувствительной точке. Ответом художнику послужил громкий стон. Се Лянь осознал, что он сможет выполнить это условие. Слишком много эмоций, чувств и… ему было так хорошо, и в то же время страшно стыдно, и неописуемо сладко чувствовать внутри себя чужое естество.       Время слилось в какой-то миг и вскоре Се Лянь почувствовал, как тот, кто беззастенчиво трахал его, напрягся. Спустя короткое количество времени юноша вздрогнул от ощущения разливающегося внутри тепла и понимания, что в него кончили. В следующий момент он кончил и сам, содрогаясь от своего первого оргазма. Его слегка потряхивало, когда мужчина вышел из него. Се Лянь не заметил как провалился в забытье.