Договор.

      Жизнь начала налаживаться. Они с Хуа официально начали встречаться, и все бы хорошо, не выедай бедные мозги Се Ляня родители, друзья и начальство, говорящие, что Хуа Чэн опасен и никак не может быть ему парой. Его Высочество же больше чем за полгода их нового витка их отношений уверился, что мужчина изменился. Он не видел даже намёков на агрессию, и пару раз заставал художника медитирующим, находя это зрелище восхитительным и соблазняющим. Хуа Чэн же пропускал мимо ушей все угрозы. Цзюнь У, особенно беспокоящегося за Се Ляня и уговаривающего того пойти к психологу. Не выдержав это давление, в один день парень пошел на уступку и согласился. Он давно хотел познакомиться с Юйши Хуан и посмотреть, что за человек изменил Хуа Чэна в лучшую сторону. Около кабинета они встретили довольно необычного гостя — Пей Мина. Хуа Чэн не был с ним близко знаком, но даже шапочное знакомство давало представление о том, что из себя представляет Этот человек. Ничуть не удивленный Се Лянь не так давно узнал, что таинственная девушка, отвергающая его ухаживания, является психотерапевтом Хуа Чэна. И от того это было ещё комичнее. Когда они подошли, Пей Мин как раз вышел из кабинета, тяжело вздыхая и держа в руках сломанные алые розы. — Снова неудача? — усмехнулся Хуа Чэн, чуть щурясь на расстроенного Пея. Тот только выдохнул, но улыбнулся. — Проигран бой, но не война! — проворчал Пей Мин и сверкнул улыбкой. — Рад видеть, что ты все-таки пошёл к психологу, а то Цзюнь У нам всю плешь проел. Мне порой кажется что у тебя, Се Лянь, два отца, вместо одного.   Произнеся это он снова посмотрел на сломанные розы. Хуа только головой покачал и решил намекнуть незадачливому любовнику. — Юйши Хуан хорошо разбирается в языке цветов, поэтому тебе стоит начать с чего-то более невинного чем розы. Попробуй с букета из анемоны. Хорошо ещё подойдёт водяная лилия, гардения, гладиолус или глоксиния. Анемона означает искренность и прямоту. Водяная Лилия — убедительность, искренность. Тот, кто дарит ее, просит довериться и быть нежным и заботливым. Гардения — тайная любовь, а гладиолус говорит о том, что ты искренен. Глоксиния же — любовь с первого взгляда. Думаю, ваше общение, если тебе не станет скучно, можно начать с языка цветов. Я дам тебе номер цветочной лавки, где продавец подберёт тебе нужный букет, чтобы донести все твои чувства изящно и доступно, — усмехнулся Хуа Чэн и, достав телефон, показал адрес цветочной лавки. Пей Мин загорелся этой идеей и, поблагодарив, помчался куда-то Видимо, составить весьма говорящий букет, способный отразить все его чувства. Се Лянь удивился и осознал, что Хуа Чэн уже не раз дарил ему букеты, но о языке цветов Его Высочество и не подумал… Вдруг он что-то ему говорил? Надо будет посмотреть!       Когда они зашли в кабинет, там сидела женщина. Она была с тёмными волосами и спокойным нравом. Сейчас, сидя на диванчике рядом с Хуа Чэном, Се Лянь немного нервничал. — Господин Се, приятно познакомиться. Моё имя Юйши Хуан, я — личный психотерапевт господина Хуа, — улыбнулась девушка едва заметно. У неё были мягкие черты лица и приятный голос, располагающий к диалогу. — Мне тоже приятно, — произнёс Се Лянь и неловко улыбнулся. — Итак, я рада, что на сеанс господин Хуа пришёл сегодня не один, — произнеся это, она взяла блокнот. — Вы выполняете медитации и упражнения, что я вам назначила в прошлом месяце? Хуа Чэн, что расслабленно сидел на диване, кивнул. — Да, не пропускаю ни единого сеанса. Если я в это время на работе, то выполняю все предписания после ее завершения. Перед сном особенно расслабляет. Сейчас ко мне присоединился мой… — он замолчал, озадаченно посмотрев на Се Ляня, что ему ободряюще улыбнулся. — Мой… возлюбленный.Мы выполняем их вместе. Он немного смутился, прокашлявшись и отводя взгляд, когда осведомлял он девушку об их отношениях. Та приподняла брови и задумалась. — Хм, тогда я составлю новую программу медитаций для вас двоих. Это будет прекрасной практикой, — с этими словами она улыбнулась. — Итак, вы начали встречаться. Как себя чувствуете в отношениях?   Она посмотрела на Се Ляня, который смущённо начал: — Комфортно. Не смотря на то, что происходило ранее, я чувствую себя в безопасности рядом с Хуа Чэном. Он очень искренен и заботлив. Всегда внимателен, порой кажется, что даже мысли читает. Мне нравится медитировать с ним. Мне нравится смотреть, как он пишет свои картины. Наши прогулки в лесу доставляют мне настоящее удовольствие, — выдохнул Се Лянь. — Я полностью доверяю А-Чэну и уверен, что он не причинит мне вреда, несмотря на то, что окружающие убеждают меня в обратном. В отношениях главное — доверие. Я простил А-Чена и хочу смотреть в будущее. Се Ляню было немного сложно открываться, но он слышал много хорошего об этой женщине как о специалисте и решил, что была не была. — Благодаря ему мои родители живы, за что я безумно благодарен. До того, как повстречал Хуа Чэна, я был в отчаянии и лишился всего. Рядом со мной не было никого, кто бы мог меня хоть как-то поддержать. После нашей встречи возникали не самые приятные моменты, но было множество и хороших, — уверенно произнёс Се Лянь. — Я анализировал долгое время, что было бы не встреть я его. Отчаяние, голод, невозможность оплатить лечение, отсутствие друзей рядом — все что ждало меня. Пусть сейчас они рядом, но тогда… это было намного важнее. Думаю, если бы в тот день я не встретил А-Чэна, то мои родители бы умерли, и я последовал бы за ними. Но отчаяние в прошлом. Сейчас все хорошо: Сань Лан изменился, родители живы, у меня есть работа и друзья теперь рядом. Я предпочитаю забывать все плохое, двигаясь вперёд, ведь в этом и состоит жизнь, не так ли? Се Лянь улыбнулся, переведя взгляд на замершего Хуа Чэна, который только сейчас услышал, что его любимый в то время был готов на самоубийство, если бы с его родителями случилось непоправимое. От понимания этого в горле пересохло. Вспоминая прошлое, с каким отчаянием и терпением Се Лянь держался и его решительность вытерпеть любые условия их рабского контракта, до него начало доходить — да, мог бы. И при этом этот человек спас его от самоубийства, когда сам был на грани, держась из последних сил. От чего-то ему стало невыносимо стыдно. Стыдно, что Се Лянь смог собрать свое мужество тогда, когда он практически сорвался.       Юйши перевела взгляд на Хуа Чэна и окликнула. Выйдя из непродолжительного ступора, он решил быть искренен, так же, как его гэгэ, выложивший все как на духу. — Я чувствую себя рядом с гэгэ очень хорошо. Каждый день как праздник. Я обожаю просыпаться рядом с ним и смотреть как он умиротворенно спит, а потом идти готовить завтрак. Я хочу баловать его, ведь когда он улыбается — на душе становиться так невыносимо хорошо и сладко, — после этих слов Се Лянь вспыхнул, не ожидая такой откровенности. — Но я все ещё не простил себя и все ещё чувствую тяжесть на душе. Во снах разум подкидывает мне, сколько боли я причинил и как едва не убил в порыве необоснованной ревности. Теперь я содрогаюсь от любой мысли, что могу оставить на теле гэгэ хоть маленький синяк. Разум снова возвращает меня в ту ночь. Я был отвратителен. Я не смогу забыть ни единой детали произошедшего. Словно на моем месте был не человек, а животное. Я помню как сжимал его шею, и как он пытался меня остановить. Но я не остановился. Не думаю, что смогу себе простить подобное, и еще больше не уверен, что хочу себя прощать… Не знаю — хочу ли, чтобы гэгэ меня прощал на самом деле. Он спас меня далеко в детстве, дал надежду и смысл жить и расти как личность в момент, когда я был сломлен и брошен. Он явился как самый настоящий ангел. И что я сделал в ответ? Я люблю его. Я не прощу себе совершенного… Но в то же время, я хочу оставаться рядом с ним, становиться лучше и дарить ему уверенность в каждом следующем дне. Видеть его улыбку, слышать смех и чувствовать любовь, которой не заслужил. Хуа говорил неторопливо, вдумчиво, чуть хмурясь. — Сейчас я изменился, но все равно кажется, что этого не достаточно… Гэгэ принял меня и я не упущу шанс. Я изменился и больше не причиню ни ему, ни кому бы то ни было ещё вреда. Теперь в конфликтных ситуациях я обхожусь исключительно словами, держа руки при себе, — произнёс он, вспоминая как поставил на место зазнавшегося потенциального спонсора не так давно. Аплодировал даже Хэ Сюань, которому этот мужчина тоже пришёлся не по душе. — Сейчас мы начали кое-что вместе, решив, что это пойдёт на пользу нам обоим. У нас совместный благотворительный фонд. Мы поддерживаем детские дома, и, в частности, один детский дом на окраине города. Не так давно приметили там двух детей. Сейчас он говорил более неуверенно, но в сердце Се Ляня словно цветы распустились, несмотря на горечь от того, что Хуа Чэн все ещё страдает от кошмаров. — Слепую девочку по имени Жоё — она альбиноска и довольно тихий и хороший ребёнок. И мальчика Эмина. Что забавно, он тоже слеп на один глаз, противоположный моему, и очень напоминает меня. В детстве у меня был такой же зловредный характер. — он нахмурился. — У меня возникла мысль, что это мог бы быть мой ребёнок, ведь сходство бросается в глаза.  Они оба полюбили гэгэ, хотя Жоэ так же привязалась и ко мне. — На самом деле, — продолжил Се Лянь. — Может это и поспешно, но мы долго обсуждали возможность забрать их себе, — вклинился в долгий диалог Се Лянь. — Так же мы хотим съехаться. Пусть это и кажется слишком поспешным, но мы оба уверены друг в друге и эти дети действительно нам понравились. Нам показалось, это будет хорошим шагом вперёд. Да и подарить этим двум детям лучшее будущее было бы… замечательно.       Женщина внимательно слушала и делала записи, кое-где кивая. — Господин Се, вам снятся кошмары? — задала она очередной вопрос, на который он ответил откровенно. — Раньше снились. В них мои родители умерли, а друзья выражали презрение. Я остался совсем один. Сны заканчивались моей смертью через повешенье, но это никак не было связано с Хуа Чэном. Тогда на меня навалилось много стресса. Сейчас все хорошо. За эти семь месяцев мне не снилось ни одного кошмара, — оповестил он женщину. — И мне правда понравилось медитировать. Это крайне увлекательно. Отложив блокнот, женщина продолжила: — После того, что произошло между вами, у вас заметен прогресс, который мало бы кто смог достичь. — она посмотрела на Хуа Чена. — Не каждый сможет раскаяться в содеянном и признать свои ошибки. И не каждый смог бы простить. До конца нашего пути вам ещё многое предстоит преодолеть, но главное — ваше стремление двигаться вперёд и стать лучше, чем сегодня. На счёт тех детей… Господин Се Лянь, если тот ребёнок, который, как говорит господин Хуа очень похож на него, окажется его, то как Вы к этому бы отнеслись?  Се Лянь нахмурился. — Я был бы намерен найти женщину, что изуродовала его, и посмотреть ей в глаза. Я понимаю, что до меня у Сань Лана были партнёры, и не вижу в этом ничего странного. Эти двое детей мне уже очень полюбились, и если это будет ребёнок Хуа Чэна, я не стану любить его меньше чем сейчас… Я хотел бы посмотреть в глаза матери мальчика, что оставила на произвол судьбы свое дитя, хотя могла бы поговорить с А-Ченом. Дети ни в чём не виноваты, но порой они расплачиваются за все ошибки своих родителей. Я в любом случае хочу забрать Эмина. Ребёнок он Хуа Чэна или нет. Мы проведём ДНК тест, чтобы быть уверенными, и, если он окажется положительным, то мне очень горько от мысли, что сейчас он находится там. Благо, у него есть Жоё. Они пережили слишком много плохого за свои шесть лет. Я хочу заполнить их жизни счастьем и оградить их от пути, что пришлось пройти в своё время А-Чену. Я знаю, как могут быть пренебрежительны воспитатели в детских домах к подобным детям. Пусть люди кажутся воспитанными, но мы видим лишь одну сторону медали. Каждый раз, когда мы уходим, у меня сердце разрывается. Они прекрасные и талантливые дети. Эмин очень любит рисовать и, как я понял, хотел бы научиться гончарному делу. Возможно, в будущем он станет хорошим художником или будет заниматься архитектурой. Жоё прекрасно поёт. Она очень нежный и ранимый ребёнок, и так преданно жмется к Эмину, защищающему ее как родную.       Хуа Чэн продолжил рассказывать о детях, крепко сжав ладонь притихшего возлюбленного. Они явно были намерены сегодня говорить все предельно искренне и без недомолвок. Юйши сделала заметку, что рядом с Се Лянем Хуа Чэн куда более открытый, чем без него. — Мы уже начали собирать документы, но так же мне нужна будет справка от Вас, — произнёс художник немного скомфуженно. Юйши понимающе кивнула. — Более чем за год общения, я удостоверилась в том, что на данный момент Вам можно доверить ребёнка. Надеюсь, что наши сеансы продолжатся, — улыбнулась женщина. — И в последующем вы будете приходить вдвоём. Я расскажу вам о совместных упражнениях, которые можно будет делать вместе. И справку выдам. С этими словами Юйши удалилась к своему столу.       Выходя из кабинета они столкнулись с Пей Мином, вооруженным новым букетом. Хуа Чэн хмыкнул, оценив как быстро тот сориентировался. — Удачи, — усмехнулся художник, а Се Лянь похлопал Пей Мина по плечу.

***

      Родители Се Ляня были самым тяжёлым испытанием для парочки. Мать встретила их добродушно, с радостью, а отец был настроен враждебно, даже спустя столько месяцев после того, как они начали встречаться. — Сынок! Я так рада тебя видеть! — мать обняла сына, тот обнял её. — Я тоже рад видеть вас. Как поживаете? — Се Ляня тут же увели на кухню, приглашая Хуа Чэна расположиться в зале, с мрачным словно туча отцом парня. Этот старый упрямец уже много раз пытался образумить сына, но тот был слеп и глух! Подумать только! Мужчина с мужчиной! Мать Се Ляня отнеслась к выбору сына сначала скептически и после долгого разговора с Цзюнь У длительное время не доверяла избраннику любимого ребенка. Но сейчас она более-менее оттаяла и даже начала симпатизировать художнику, в отличии от мужа. — Когда же ты исчезнешь из жизни моего сына? — проворчал мужчина. На это Хуа Чэн хмыкнул. — В другой жизни? Хотя даже в другой жизни я найду его и не оставлю одного. — произнёс он с лёгкой улыбкой, расслабленно, без капли раздражения. Непробиваемый, как айсберг. — Смиритесь, я люблю вашего сына, а ваш сын любит меня. — Мой сын молод и амбициозен! Он должен иметь детей и хорошую жену! А ты кто? Какой-то художник! — рассерженно, но не громко проворчал старик, на что Хуа только пожал плечами. — Талантливый и известный художник, чьи картины пользуются спросом даже за пределами нашей страны. Всего лишь, — хохотнул мужчина и чуть прищурился. — Ты портишь ему жизнь! — прошипел старик. — Я стараюсь делать каждый его день счастливее предыдущего, — парировал Хуа. — Он и так настрадался из-за тебя! — ударил по больному. — Я это исправляю. Сейчас он счастлив, и я тоже. Это выбор вашего сына. Смиритесь, что он спит со мной, — на эти слова отец Се Ляня поморщился, словно увидел что-то мерзкое. — Если он захочет — я оставлю его. Но он не изъявляет подобного желания, и я не намерен поддаваться на провокации. Хуа Чэн почти мурлыкал, спокойно отвечая на очередную нападку со стороны отца Се Ляня. — Ты одурманил его разум! Он болен! — взъярился старик. — Он одурманен любовью, впрочем, взаимно. И я сделаю для него все, что он пожелает, лишь бы Се Лянь почувствовал себя счастливым, — после этих слов в зал заглянул Се Лянь. — Папочка? — позвал он с улыбкой. — Да, сын мой? — отозвался старик. — Да, гэгэ? — в унисон с ним ответил Хуа Чэн. Старик побледнел, Се Лянь покраснел, а художник едва сдержал торжествующий хохот. Но, несмотря на все казусы, ужин с родителями прошёл хорошо. Художник рассказывал о том, что его работы скоро отправятся на выставку во Францию, и он хотел бы пригласить Се Ляня и его родителей в поездку в столь чудесное место. Женщина была счастлива, а старик кидал на него полные негодования взгляды.       По дороге домой ему позвонил Хэ Сюань. — Привет, хромоножка, — произнёс довольный Черновод, заставляя Хуа Чэн едва не поперхнулся. Ночь была довольно-таки страстной, и сегодня Хуа Чэн был снизу, а Се Лянь неутомим. Из-за чего художник теперь чуть-чуть, едва заметно, прихрамывал. Его Высочество слёзно извинялся и даже уговорил своего любимого на массаж, а вот Хэ Сюань не переставал ржать весь чёртов день. — Привет, человек, которого я только что лишил отпуска, — улыбнулся Хуа Чэн. — Если ты звонишь мне по поводу выставки, то мы с гэгэ уже едем туда. На обратном конце провода возникло гробовое молчание.