Фениксы

      Одеялом на ещё трепещущий в дневных заботах мир ложилась ночь. В сумерки я всегда видел хуже, чем в светлое время суток, но у моей близорукости был один замечательный плюс — я мог различать людей, обращая внимание лишь на то, как они двигаются, ведь я не видел других деталей. Со временем я понял, что у каждого человека пластика движений неповторима, как отпечаток пальцев, как генетический код. Когда я одевал очки, терял способность улавливать мельчайшие приметы чужой походки, потому что отвлекался на черты лица, строение фигуры и другие часто симпатичные мелочи. Честно признаться, я коллекционировал походки. Это случалось непроизвольно: как-то же я должен был узнавать друзей в толпе. Сегодня я снова был без очков.       Пустынный тротуар слабо освещался фонарями. Что-то чёрное, может, собака, двигалось мне навстречу. Да, для меня всё было едино. По стуку каблуков я догадался, что это был человек. Видимо, женщина. Она плакала. Сердце моё сжалось, как у любого мужчины, так редко столь прямо сталкивающегося со сферой чувств. Не все любят это чувство, напоминающее жалость, но всё же я считал бессердечным его не проявлять.       Я не был знаком с этой женщиной, но как замечательно она двигалась… Боже! Несмотря на всю бесконечность своего горя, она не потеряла лёгкости и грациозности хода. Она шла так быстро, что казалось летела над тротуаром, не касаясь его будто даже носками туфель. Волосы, наверняка растрёпанные, не дотягивали талии. Пальто было распахнуто и раскрывалось от ветра, я поежился, собственной грудью ощущая вечерний холод. Но ведь бывает с людьми и такая печаль, что температура едва ли имеет какое-нибудь значение.       Чем ближе она подходила, тем чаще билось моё сердце. Вот уж чего со мной никогда не бывало. Я захотел… Увидеть её лицо! И стало досадно, я пошарил в карманах в слабой надежде на то, что найду очки, но в них было пусто… Всё, чего мне хотелось тогда — рассмотреть одежду, узнать какого цвета глаза, какой формы нос и губы. Но нет. Я только ловил и ловил мелкие детали её движений, как трясутся плечи, как в такт шагу двигаются волосы, как мечется старая листва, опавшая ещё в прошлом году, под её ногой. «Что я могу для неё сделать? Кто она?» — я спрашивал, сильнее сжимая губы, подрагивавшие в желании заговорить. Мне сделалось страшно. Страшно её никогда снова не увидеть. — Девушка!       Но она, видимо, испугавшись меня, перешла с ходьбы на бег. Спугнул, как пташку с ветки, ощущая себя и преступником и жертвой.       Много времени прошло, но я с тех пор не встречал подобных походок: ни в очках, ни без очков. Я не был после уже даже уверен, что она мне не почудилась. Я много думал после, что у некоторых пересечений нет смысла в этой жизни, но они становятся своего рода заделом для следующей, иначе я не мог объяснить, почему так долго хранится в моей душе этот образ безупречно прекрасной пластики, почти похожий на видение…