Триггеры

Баки не любил принимать душ. Терпимым это мероприятие было только вместе со Стивом или с Броком, но тогда это было вовсе не мытьё. В детстве воду приходилось экономить и мыться чуть ли не в тазу. Баки, всегда склонному к порядку и аккуратности, не нравились лужи на полу и мыльные разводы, не нравились вздувшиеся доски пола и скользкая поверхность самого таза. В военное время банные процедуры были роскошью. Грязь приходилось скорябывать с себя в реке или довольствоваться мокрым обтиранием. Времени плескаться и нежиться не было, приходилось все равно быть напряжённым вполуха, чутко ловя приближение врага или командования. Баки нервировало это мероприятие само по себе, он не чувствовал себя защищённым, а купаться с винтовкой было бы глупо. Потом стало ещё хуже. У него вообще не было возможности нормально вымыться. Его обдавали жёсткими холодными струями сразу после крио и сразу после миссии. Никто не утруждал себя попытками вычистить кровь и грязь из его волос и из-под ногтей. Максимум, что они делали – обрабатывали протез. Протез стоил денег. Эти промывки стали самыми нелюбимыми процедурами наравне с химическими испытаниями. Быть голым, мокрым, беспомощным и замёрзшим Баки не нравилось... Первый раз понять, что такое "принимать ванну" он понял много, много позже. Важный человек, который уже не раз и не два нарушал протоколы обслуживания, научил его и этому. Баки поначалу не понимал, для чего большая белая ванна была наполнена водой. Ему приходилось показывать, как он умеет плавать, как долго может не дышать под водой, какие температуры может выдержать... Но тут было слишком мало воды, и она была приятно-горячей. Человек раздел его. Это не было интимно или страстно, это было просто заботливо. Он всё делал тщательно, аккуратно и без лишней суеты, а потому Баки не сопротивлялся. Человек подтолкнул его к ванной и помог переступить бортик, хотя Баки справился бы и сам. Он погрузился в воду по грудь и глаза сами собой закрылись от удовольствия. Человек сел в изголовье. Он не побуждал ни к каким действиям, не говорил ничего особенного. И даже когда он потянулся за какой-то бутылочкой, Баки не дернулся. Хочет отравить – пусть травит. Этому человеку он бы позволил добровольно. Жидкость ароматно пахла, так же, как пах иногда сам человек. Она пенилась и пузырилась, делая воду масляной, ещё более приятной. Человек массировал Баки голову, пропускал между пальцев мокрые волосы, гладил шею. Баки дрейфовал на волнах удовольствия и не мог вспомнить, когда ещё был настолько расслаблен и умиротворен. Вздумай сейчас кто ворваться в комнату, он бы и пальцем не шевельнул. А у человека к бедру был прикреплен пистолет. Баки вспоминал эту ванну как чистое блаженство. Он никогда и нигде больше не мог так отключиться, ведь рядом не было человека, который мог бы взять на себя контроль ситуации. Никто больше не касался его так, бережно и без цели навредить. Кроме Брока. Баки подпустил его к себе тогда, в самый первый раз, потому что он довольно громко ругался на техников, чтобы они включили воду потеплее и ослабили напор. Брок добился для него нормального душа, и Баки, ещё слабый после крио, позволил ему осторожно и методично смыть с себя криогель. Движения пальцев Брока в волосах напоминали движения того человека, и Баки понял, что Брок, сам того не ведая, перемахнул какую-то невидимую границу и стал своим. Когда они покупали новый дом, побольше, чтобы жить втроём, Стив спросил его, есть ли какие-то пожелания. Конечно, они планировали подвальный спортзал, усиленный под суперсолдат, Брок хотел навороченную кухню, так как в свободное время баловался готовкой, а Баки... Баки попросил ванную. Большую комнату и саму ванну, чтобы не душевая кабина, не новомодная сауна... Стив внял его предложению, и теперь у них в доме была полноценная ванная комната. Бутылочку пены для ванны и шампунь с тем самым запахом Баки купил сам.