«Иной»

Венти поднялся с пола, ощущение полного опустошения никуда не делось, но продолжать просто сидеть, сверля глазами старый паркет, он больше не мог. Он чувствовал, что начинает медленно сходить с ума. — Я ухожу, — проговорил юноша, направляясь к выходу из класса. — Я… могу пойти с тобой? — неуверенно спросил Алатус. — Мне всё равно, — холодно ответил Венти. Ему некуда было идти. Он не может вернуться домой, он не может жить с Сяо. Его совсем не заботит проклятье, мертвец, Венди и остальные. В его душе словно что-то сломалось. Ему всё равно. В этом чёртовом крыле ощущение времени напрочь отсутствует, Венти кажется, что они провели тут больше суток. Усталость настолько сильная, что ноги еле-еле плетутся по скрипящему полу. Каждый шаг отдаётся болью ниже пояса, словно специально напоминая юноше о произошедшем. Он совсем не смотрит, куда идёт, совсем не обращает внимание на то, следует ли за ним Сяо. Ноги сами ведут его куда-то, словно поддаваясь тихой мелодии умелого флейтиста. Юноша покинул здание старого корпуса, снаружи стеной стоял ливень. Он шёл, будто бы не чувствуя, как ледяная вода уже до нитки промочила его одежду. Волосы липли к лицу, в обуви неприятно хлюпало. Венти поднял лицо к небу, в голове проносились мольбы об «очищении». В душе появилась слабая вера и надежда, что дождевая вода сможет смыть эту «грязь», боль, чувство ничтожности. Тихая мелодия продолжала играть, окутывая разум и полностью поглощая его душу. Из ниоткуда появилось ощущение, словно он падает во тьму, а несколько пар рук утягивают его глубже в бездну. — Венти, ты умеешь играть на флейте? — звонкий голос Венди прозвучал в голове, эхом разносясь по всему телу. — Нет… — завороженно отвечал юноша, чьи ноги снова вели его в неизвестном направлении. — Попробуй, уверена, ты сможешь, у нас это в крови, — хихикнула она и музыка оборвалась. Юноша опомнился, когда стоял по колена в ледяной воде городской речки. Он опустил взгляд: ноги тряслись от холода, насквозь мокрая одежда неприятно облепила тело. «Может, это знак? — подумал он, делая шаг навстречу смерти, — Если умру, то буду счастлив? Буду снова улыбаться? В каком мире я окажусь? Везер, в каком ты мире? Ты счастлив? Сяо… ты будешь жалеть? Если меня не станет… ты пожалеешь о содеянном? Ты будешь скучать?» Ледяная вода словно манила его заходить глубже. Сердце бешено колотилось, а дыхание перехватывало. Инстинкт самосохранения отчаянно боролся с желанием закрыть глаза и отдаться воде. Но даже он был не в силах справиться с всепоглощающей душевной болью. «Как же страшно… Я… не хочу умирать? — вдруг промелькнуло в голове, — Не хочу… я не хочу умирать…» Беспощадная вода сводила ноги судорогами. Глаза закрылись и Венти полностью погрузился в реку. Шум капель, ударяющихся об поверхность мутной воды, стал напоминать знакомую мелодию. «А ведь точно… я же когда-то играл на флейте…» *** Альбедо сидел в очередном классе, опираясь спиной об стену. На его прямых ногах головой лежал Везер. Ноги второго были согнуты, он что-то тихо насвистывал. Они провели здесь уже немало времени. Находясь всё время вместе, понемногу они нашли общий язык. Везер смирился с недоверием со стороны Альбедо, привык к его холодному тону, некой нервозности и безжизненным глазам. Блондин же проникся историей этого парня, его семьи и брата. Везер больше не казался угрожающим и лживым. В синеве его глаз читалась искренность, смешанная с тоской. — Слушай, Везер, ты же тоже слышал ту мелодию? — голос Альбедо звучал прерывисто, слегка хрипло и уставшие, он был похож на увядающий цветок. — Да, было дело, — ответил друг, не поднимая головы с чужих ног. — Если Венди — музыкант, играющий на флейте и заставляющий других ей подчиняться… зачем ей это? — У тебя ещё остались силы? — со слабой усмешкой спросил Везер, перебирая в руках игрушку Додоко. — Хотелось бы понять… До того как мы умрем. Обидно будет умереть, так ничего и не узнав. — Пожалуй… Как думаешь, почему мы в начальной школе? — Крысолов убивал детей… Может, души и призраки этой школы — это жертвы музыканта (то есть Венди), правда, узнав твоё имя, я думал, что именно тебе эти «жертвы» и были предназначены. С другой стороны, не ты же себе это имя выбрал… — А ты, Альбедо, умеешь играть на флейте? — Не-а, — слабо протянул блондин, — А ты? — Я не уверен. Я помню, что в начальной школе ещё играл, но… Венти… у него очень тонкий музыкальный слух. Мне музыка давалась с трудом. Я всей душой ненавидел это пресловутое пианино… Но ему всё давалось легко. Я заучивал ноты и, играя, я просто нажимал на клавиши по порядку. А он… он «чувствовал» музыку. Я завидовал ему, хех… Флейта не далась мне, я и забил. — Ты не замечаешь внешнего сходства между собой и Венди? Если покрасить твои волосы… поставить линзы… Ты же будешь словно мужская версия Венди. — Возможно… Только это ни к чему… — Так, мысли вслух, — бубнил блондин, чьи глаза медленно закрывались. Он устал. Он так сильно устал от этой школы, от этой атмосферы, от этой бесконечной музыки в голове. Сквозь полузакрытые веки он видел, что голова Везера повернулась на бок, его глаза были закрыты. Похоже, этот парень тоже выдохся. Это проклятое место словно медленно убивает их… Только зачем? За что? Как бы Альбедо ни пытался сохранять холодный рассудок, получалось с трудом. Не в силах больше сопротивляться, он поддался сну. *** Придя в себя, Тао наконец поднялась с пола. В доме Альбедо и Кадзухи было очень тихо. С тех пор, как Сяо и Венти ушли, прошёл ни один час. Хотелось уйти отсюда и никогда не возвращаться, но ноги ее не слушались. Она чувствовала себя так, словно кто-то запер ее душу в тело куклы. — Х-у Т-а-о, — голос Альбедо звучал безумно и пугающе, он протянул её имя и по спине девушки пробежал холодок. «Вот так я и умру?» — она смотрела в безумные голубые глаза, которые медленно приближались к ней, словно специально оттягивая момент их встречи. Почему-то блондин выглядел немного не так, как раньше. Даже не так, как пару часов назад. Он больше не в отчаянии, ему больше не больно, ему не грустно. На его лице улыбка. — Альбедо… — тихо простонала она, когда парень уже подошел впритык, — Прости меня… Прости меня… — по щекам потекли слёзы, а руки начали трястись от страха. — Что? — он немного наклонил голову в бок и буквально заглянул ей в душу своими безумными глазами, — За что ты извиняешься, милая Тао? Девушка нервно сглотнула. Она сама толком не понимала, за что. Но точно знала, что она перед ним провинилась. Перед ним и его маленькой сестрой. — Т-а-о, не хочешь сегодня встретить вместе закат? — его рука опустилась на тонкую талию девушки и та вздрогнула, — В этом ненастоящем мире такие красивые рассветы и закаты. Да? Особенно, когда изо дня в день льёт этот блядский дождь и ничего не видно. — Пожалуйста… — проскулила испуганная одногруппница, — Альбедо, ты не в себе. — Точно! — он приложил указательные пальцы к вискам, — Твои шестерёнки начинают работать? Я определённо не в себе. А ты? Тао, ты в себе? — Что? — Так за что ты извиняешься? Зачем просить прощения, если ты не чувствуешь вину? — Я… я не помню… но я точно знаю, что виновата… — Не помнишь? Какая удобная позиция, приму на заметку. Интересно, «вспомню ли я», от чего ты умерла? — Ты убьешь меня…? — Ты сама это сделаешь, — он развёл руки в стороны и пожал плечами, — Обязательно сделаешь.