Волколак и Красная Шапочка

Дровосек впечатлял. Даже сидя он выглядел высоким и мощным, с густой седой шевелюрой и не менее густыми бровями, нависающими над темными провалами глаз. Большие руки покоились на грубой столешнице самодельного стола, в которую был воткнут большой нож. КШ икнул и попятился назад, забыв о Волчке. Тот, наоборот, подтолкнул его вперед, КШ широко шагнул, чтобы удержать равновесие, и оказался прямо перед дровосеком. — Добрый вечер, — еще раз поздоровался КШ, замирая на месте. — Полуволколак, — сразу определил дровосек, хоть в штаны и не заглядывал. — Да, — кивнул КШ и сжал двумя руками непонятно как оказавшуюся в них красную панамку. — Отец, это Красная Шапочка, ты его давно знаешь по бабушкиным рассказам, не пугай его. И почему в темноте сидишь? — Масло в лампе кончилось, — обернулся к Волчку дровосек, мгновенно преображаясь из убийцы в обычного старика. — А, сейчас принесу, — кивнул Волчок, отвязал от пояса мешочек с деньгами, положил перед дровосеком, забрал пустую лампу и вышел. — Чего в крови весь? — принюхался дровосек на манер волколака. — Да, мы… Подрались немного, — накрыл ладонью покусанную руку КШ. — Пошли на виднушку, — тяжело поднялся дровосек, пошарил в темноте у стены и достал… Да что ж такое! КШ опять чуть не обделался от страха, увидев в руках дровосека ручку огромного топора, оказавшуюся на деле просто палкой, на которую тот опирался при ходьбе. Память предков что ли взыграла? Они вышли из землянки и направились к колодцу. На улице старик не казался таким пугающим, скорее наоборот, стало видно насколько он плох. Сутулая спина, шаркающие, дрожащие ноги, подслеповатые глаза, слезящиеся на свету. — Покажи, что там, — велел дровосек, садясь на скамеечку, явно устроенную специально для него. КШ размотал руку. Тряпка успела немного прилипнуть и потревоженная рана тут же закровила сильнее. — Хорошо он тебя, — осторожно пощупал вокруг раны дед. — Достать воды сможешь? Обмыть надо. Прокушено было предплечье левой руки, правая цела, так что достать полведра воды КШ смог и одной рукой. Сам лил и тер, присев в сторонке над травой, шипя и морщась. Подошел Волчок. — Давай помогу, — забрал ведро, выплеснул остатки воды, набрал новой, помог отмыться. От ледяной воды кровь остановилась, рана стала выглядеть не так страшно. Просто дырки от клыков. Шрамы останутся. Перевязав КШ, дед переключился на Волчка, промыл, дунул, плюнул и сказал, что так все заживет. — А теперь рассказывайте, чего сцепились, — велел дровосек. И КШ рассказал. Что-то выдал сразу, что-то хитрый дровосек выспросил позже, когда они сидели вокруг костра и варили похлебку. Рассказал, как мальчишкой бегал с друзьями по улицам и слушал рассказы старших о встрече с волколаками и гоблинами. Караулил у края леса, надеялся увидеть хоть издали. Знал, что не все осмеливаются. Некоторые так и сидят безвылазно в городе, чтобы не попасть иным в руки. А мать говорила, что ничего в этом страшного нет, потерпит. Надо же кому-то ходить к бабушке. Рассказал, как было страшно первый раз. И больно. Но он все равно пошел еще, потому что некому больше. Отец работает, мать на рынке торгует, не уйдешь, пришлось опять ему. Он сам не знает, как они смогли найти общий язык. Серый он умный и добрый, хоть и волколак необразованный. Он даже читать не умеет. — Я умею, — прошептал Волчок. — Правда? — удивился КШ. — Угу, отец научил, — кивнул он на придремавшего дровосека. — И деньги сам считаю. — Не хвастай! — вскинулся дровосек и опять уставился на КШ. — Если он такой хороший, чего же ты сбежал? — Я не от него сбежал, а от себя, — вздохнул КШ. — От своих желаний. Хочется делать то, чего нельзя. И никогда будет нельзя, если мы останемся вместе. Поэтому я решил уйти… Просто уйти, не знаю куда. — И на долго ты ушел? — прищурился старик. — Бабушка знает, что ты ушел? — Нет, — совсем сник КШ. — И сейчас самый сенокос, — напомнил Волчок. — Это и Серый накосит. У него лучше меня получается. Он много бабушке помогает. Мать не знает просто, вот меня и гоняет. Был бы он человеком, хороший хозяин в дом. — А волколаком плохой? — Почему, хороший. Только в город ходить не может и целоваться с ним нельзя. Тьфу, черт, я хотел сказать… — Сказал уже, — хрипло рассмеялся дровосек. — Сынок, принеси трубку, курить охота. — Тебе же нельзя, опять кашлять будешь. — Ничего, прокашляюсь. Не перечь старшим. Волчок осуждающе вздохнул, но за трубкой сбегал. — Были времена, когда волколаки оборачивались людьми на черную луну, а зверьми на белую. Так и жили в двух обличиях. А потом пришел в нашу страну волшебник, могущественный, как сам бог. Понравился ему один парень, но не долго они встречались. Никто не знает за что, но поругались они, и наложил волшебник заклятье на весь волколачий род, что не могли они больше оборачиваться и приравнивать себя к людям, а должны были прятаться по лесам, как звери. — Вот это да, — выдохнул Волчок. — Ты мне это раньше не рассказывал. — Я и сейчас не для тебя рассказываю, — пыхнул дымом из трубки дед. — Серый, выходи уже, хватит по кустам хаваться! КШ дернулся встать, но дровосек направил на него конец трубки и сурово приказал: — Сиди! Знаю я вас. Год будете по лесам друг от друга бегать, а матери, да бабке беспокойся. Понял я чего вы не поделили. Дело молодое, поделите. Серый стоял в шаге от КШ, высокий, мощный… грязный, всклокоченный, опять весь в репьях, морда несчастная. КШ подошел, склонил голову, ткнулся в плечо и только тогда прошептал: «Простишь?» Волколак молча сгреб его в охапку, прижал к груди. КШ слышал, как постепенно успокаивается частившее от волнения волколачье сердце, и сам успокоился. Придумают они что-нибудь. В конце концов, активом и на стороне можно побыть. Серому же можно, значит и ему можно. — Нет, — раздалось над ухом. — Что сразу «нет»? — пыхнул КШ, краснея. — Вот что ты там себе придумал. — Может я что хорошее придумал. — От хорошего в штанах не шевелится. — Ты сперва репьи обери, а потом за моими штанами наблюдай! — Оберу, не сомневайся, но больше со спины не подпущу. — Бойся-бойся, собака блохастая. — Я тебя выпорю за «собаку». — Волколак шлепнул КШ тяжелой ладонью по заду. — Помогите, насилуют! — запищал КШ, дурашливо отбиваясь. — Погоди помощь звать, я и сам справлюсь, — зарыкал смеясь волколак, перехватывая его удобнее. — Ай! Стой! Твою мать! Рука! — завопил КШ уже натурально. — Что с рукой? — заметил повязку волколак. — Братишка постарался, — шипя и баюкая пострадавшую руку, посмотрел в сторону Волчка КШ. Серый заценил заплывший глаз у младшего волколака, разглядел и опухший нос, усмехнулся, сел на землю, устроил КШ у себя на коленях. — Завтра залижу, следа не останется, — заверил развалившегося на нем парня. — Вы закончили миловаться? — рыхло откашлялся дровосек. — Да, что там дальше про колдуна? Можно обратно все вернуть? Ну, чтобы хоть половину месяца человеком? — посмотрел на старика Серый, между делом лизнув КШ в нос, чем породил новый виток приглушенных ругательств. — Вот ты и выясни. Замок колдуна тебе достался. Волчок и КШ дружно присвистнули, Серый несколько раз молча открыл и закрыл рот, не находя, что сказать. Поверить в такое было сложно.