Полёт бабочки

Она не могла найти себе места, ходила по комнате кругами, сжимая бледными пальцами край платья. С одной стороны, ей было ясно, что делать, но с другой — сделать одно, знать — совсем другое. Но Цзянь Лань не могла просто сидеть на месте, понимая, что ее муж может ее бросить. У нее не осталось никого в этом мире. Только их нерожденный ребенок и Фэн Синь. Вся ее семья носит клеймо преступников. Осталась только она, и то, ее вытащил Верховный генерал по причине того, что она носит под сердцем его внука. А если бы она не являлась ценной для его рода, то была бы казнена вместе со своей семьей. И она решилась. Цзянь Лань нанесла легкий макияж, чтобы скрыть следы усталости, поправила платье, чтобы не упасть в грязь лицом перед Му Цином. Вот уж у кого высокие требования, так это у него. Она задрала подбородок и вышла из своей комнаты, направившись прямо в коморку Му Цина. При свете дня бордель может отдохнуть, но не все. И все же это был редкий день, когда в столице удивительно тихо. Ни новостей, ни указов, ни выходок Ци Жуна. В столице полным ходом шла подготовка к приезду князей. Цзянь Лань знала не всех, ведь в столице они бывали не так часто, предпочитая заниматься своими регионами. Впрочем, плевать ей сейчас на них. Она должна поговорить с Му Цином, наладить между ними мост. Из рассказов Фэн Синя она знала, что он весьма сдержанный человек, который не позволял себе лишнего. И все же ситуация была крайне далека от нормальной. Положение всех троих шаткое, держится только на терпении и доброте Мадам Юй, которая могла в любой момент их выбросить на улицу, как щенков. Больше всего Цзянь Лань боялась именно этого: ее выбросят на улицу, она не сможет прокормить своего ребенка и… Думать о последнем средстве ей не хотелось, но она не могла отпустить мысль, что у Мадам Юй есть скрытый мотив. Но какая ценность в ней, бывшей аристократке, которая ничего не умеет, бывшем телохранителе, что ныне охраняет проституток, и монахе? Не лучший расклад. Она дрожащей рукой постучалась и стремительно вошла, застав картину, от которой ее сердце сжалось. Му Цин сидел за столом и спал на нем, так и не сняв верхние одежды. Догорал фонарь, от чего лицо молодого человека казалось еще более усталым, чем обычно. И было в этом что-то такое… Она не могла не сесть рядом, тихо и аккуратно, чтобы не потревожить его сон. Вся ее злость и страх куда-то исчезли. Длинные черные волосы Му Цина уже изрядно выбились из прически, но все равно оставались красивыми. Она их коснулась, пропустила сквозь пальцы и начала медленно снимать с него заколки. Она точно знала, как это, долго ходить с металлом в волосах. После этого очень болит голова. От этого Му Цин проснулся. Сначала дернул руками, пытаясь убрать с волос что-то лишнее, потом уже распахнул глаза. И когда увидел Цзянь Лань, едва не упал на пол от удивления. Цзянь Лань покорно убрала руки от него и посмотрела, как на дурака, осознавая, что этот человек немного похож на ее мужа. Особенно, когда с таким ужасом уставился на нее. — Здравствуй, Му Цин, — она легко ему улыбнулась, — Прости, если напугала. Я пришла поговорить, но увидела, что ты сильно устал и уснул, решила вынуть шпильки из твоих волос. — Поговорить? О чем? — Му Цин пару раз моргнул и протер глаза в попытке проснуться. Конечно, поговорить… Им есть, о чем поговорить. О да… Му Цин сглотнул. Понимал же, что рано или поздно придется столкнуться с последствиями своих же поспешных решений. Он переспал с ее мужем. И она, вероятнее всего, об этом знает. Поэтому и пришла. Наверное, она хочет сказать, чтобы он отстал от Фэн Синя, и, пожалуй, Цзянь Лань будет права. Ему действительно не следует находиться рядом с ним… — О нас: обо мне, тебе, Фэн Сине… Мне кажется, между нами существуют некие тайны и недомолвки, которые надо бы решить. — Конечно, давай поговорим. Прости, у меня тут бардак, — Му Цин потер шею и нормально сел. По спине бежали мурашки, но он понимал, что отступать было некуда. Оказывается, в некоторой степени женщины были для него страшнее демонов, и касалось это пока только Цзянь Лань. Жгучий стыд не давал ему покоя. Она беременная и прошла через столько ужасов, а теперь он и Фэн Синь так с ней поступили. — Это не имеет значения, Му Цин. — ее голос звучало мягко, без нот гнева или ярости, она говорила с ним так, будто он ей младший брат или супруг, что пришел домой пьяный поздно вечером, — Ты любишь Фэн Синя? Вопрос застал его врасплох. Му Цин сглотнул, но врать не хотел. Услышать такой ответ женщине будет крайне сложно. — Да, я люблю его. Давно люблю, еще с тех времен, когда мы встретились десять лет назад, — и все же он нашел в себе смелость поднять на нее взгляд. Ее лицо оставалось таким же безмятежным и спокойным. Можно было только догадываться, какая у нее внутри буря. Услышать такое про своего мужа, но врать ей не хотелось. — Спасибо за честность. Я так и думала, — он не видел, как она пальцами сжимала подол своего платья. — Я приехал сюда не для того, чтобы разрушить ваш брак, лишить вашего ребенка отца… Я хотел и хочу ему помочь решить тот ворох проблем, что упал на его плечи. Разделить с ним всю тяжесть. И помочь тебе, Цзянь Лань, — Му Цину хотелось даже посмеяться над собой, хорошо помог, нечего сказать. — Я верю тебе, — она кивнула и серьезно посмотрела на него. Безмятежная улыбка исчезла с ее лица. Теперь оно было слишком бледным. — У вас… всё было? Му Цина бросило в жар от этого вопроса. Появилось стойкое желание все отрицать, но Фэн Синь не умеет врать, жена читала его как открытую книгу. С другой стороны — ее ранит ответ. Это может привести к преждевременным родам. — Было, — ответил Му Цин, — Один раз. Цзянь Лань, я… — Все нормально. Му Цин, я знаю. По лицу Фэн Синя все видно. Ты же это понимаешь? И как бы ни было больно это осознавать, он тоже тебя любит. И я… Не хочу становиться между вами. Я предлагаю тебе стать частью семьи, Му Цин. Мне кажется, так будет лучше и легче для нас. Ты его любишь, он любит тебя, и… Любит меня, а я люблю его. Ты — хороший человек, честный, с большим сердцем и чистыми помыслами, — Цзянь Лань смотрела на него спокойно и без эмоций, но ее пальцы до боли сжимали подол ее платья под столом. Му Цин снова обомлел. Его тело будто онемело. Он пытался держать лицо, скрывать и… Заботиться о ней. Делать это напрямую у него не хватало времени, но отдавать часть своего жалованья Мадай Юй, чтобы она уже закупала для Цзянь Лань и ее ребенка одежду, еду и игрушки, также из своих монет он всегда добавлял Фэн Синю, чтобы тот мог порадовать свою жену чем-нибудь. Новая одежда для Фэн Синя тоже была куплена за счет Му Цина. Как бы ни было прискорбно, именно он устроился лучше всех. По сути Му Цин занимал должность заместителя Главы Тайной службы, и деньги ему платила не Мадам Юй, а государственная казна. И теперь Цзянь Лань предлагает ему… Стать частью их семьи?.. — А Фэн Синь? Он… Что он думает об этом? — Му Цин прочистил горло и все же выдавил из себя этот вопрос. Хороший повод избежать прямого ответа. — Думаешь, он будет против? Его любви хватит на всех. На меня, на тебя, на нашего ребенка тоже. Его сердце вместит все, оно огромно. Это всегда была его сильная сторона, любовь и преданность. Умом его немного обделили, поэтому я считаю, что две головы, я и ты, лучше, чем одна моя. — То есть, все это проворачивется за его спиной, и мы просто поставим его перед фактом? — наверняка Фэн Синь тоже будет в ужасе, но, с другой стороны… Цзянь Лань права. Любовь и преданность всегда были и остаются сильной стороной Фэн Синя. — Так ты согласен, Му Цин? — женщина лишь усмехнулась, а ее руки, наконец, выпустили платье из плена. Она уже услышала его ответ, несмотря на то, что прямо он не прозвучал. — Согласен, — он кивнул и повел плечами, — Но… Между нами же… Нет любви. — Разве она так важна? Любовь — хорошая приправа, но основа любой семьи — уважение и забота. От тебя они есть. У нас будет время и возможность узнать друг друга лучше, Му Цин, — на несколько мгновений ей показалось, что сама Мадам Юй шепчет ей эти слова на ухо, — Мне кажется, тебе надо привыкнуть ко мне, узнать меня. Это не страшно. Я готова ответить на любые твои вопросы. Му Цину казалось, что это сон. Этакий извращенный кошмар его истощенного разума, который готов на все, чтобы ситуация хотя бы в грезах стала чуть проще и понятнее. Молодой человек ущипнул себя за руку и ощутил боль. Это не сон. Не кошмар. Цзянь Лань сидела сейчас перед ним во плоти. Ее слова тоже были реальны. И свой ответ Му Цин произнёс на самом деле. Они обсудили еще несколько насущных вопросов, в том числе и планы Мадам Юй. Казалось, что Цзянь Лань успокоилась, когда узнала, что хозяйка не собирается выкидывать их на улицу. — Я не знаю, что в голове этой женщины, но именно сейчас мы занимаемся тем, что ищем информацию на некоего Е Лю, — Му Цин тяжело вздохнул и посмотрел в окно, — Мадам Юй сказала, что это необходимо, чтобы защитить престол от недостойного человека. — То есть она сейчас занята всем, кроме своего сада? — пожалуй, Цзянь Лань едва не поперхнулась от таких новостей. Она знала этого человека. Е Лю являл собой идеалы своего деда, по крайней мере, как сам считал. — Точнее не так, она исполняет приказ Императора, и у нее просто нет времени думать о своем саде. Иногда мы с ней не видимся по два-три дня, она дает задание и ждет от меня результатов. В первые дни было очень сложно, без нее, но сейчас вроде получается неплохо. Я шпионю для Сяньлэ, — Му Цин даже Фэн Синю не говорил о таких деталях своей нынешней жизни. Не потому, что тот не понял бы его, просто Фэн Синю это знать незачем. — Империя шаталась еще тогда, когда у меня была возможность наблюдать за дворцом, Му Цин. Что бы князья ни говорили про верность своему Императору — это лишь слова. И немалую роль в этом сыграл и его единственный сын. Нет, Се Лянь никогда и никого не настраивал против своего отца, более того, даже слова плохого про него не сказал. Дело в другом. Достойный муж должен воспитать достойно и своих сыновей. Любой сын должен продолжать дело своего отца. А Се Лянь вместо того, чтобы интересоваться политикой и экономикой, внутренними и внешними врагами своей страны, проводил время в компании трех Советников в монастыре Хуанцзи. Конечно, он достиг успеха, стал богом и покровителем Сяньлэ, но это не отменяет того, что наследников престола нет. Именно это и волнует князей. Император уже стар. — Я понимаю это. Е Лю — один из потенциальных наследников. Чиновники говорят, что ищут еще одного, но найдут ли… Это на грани слухов. Но Император не перестает отправлять солдат. Я спрашивал у Мадам Юй про этого еще одного наследника. Она молчит. Видимо, и сама не знает, — как их разговор перешел в такое русло? К тому же они обсуждали насущные вещи. Кажется, она была права про «две головы». — Мадам Юй — и чего-то не знает? Все она знает, просто не хочет раскрывать карты, — Цзянь Лань рассмеялась и погладила Му Цина по щеке. — Так что не обманывайся ее молчанием. Она всего лишь держит информацию для особого случая. — А меня отправляет искать грязное белье этого Е Лю, — Му Цин почти фыркнул, но в порыве усталости прижался щекой к ладони Цзянь Лань. У нее были очень мягкие руки. — И много нашел? — Не так уж и много. Всего лишь, что этот юноша имеет прекрасное образование, любит вино из слив, особый сорт «Жемчужина Императора», пьет только его, колотит свою жену, впрочем, весь род Е этим занимается. В детстве не любил Ци Жуна, они часто дрались между собой, презирает его, восхищается Наследным принцем Сяньлэ, и очень много времени проводит со своим двоюродным дедом, Е Байшу. — А еще не против полапать других женщин при своей жене, — Цзянь Лань фыркнула. — Так что он тот еще фрукт. Нефрит с гнилой сердцевиной. Снаружи лоск, на деле такой же, как его дед. Вспыльчивый и невоспитанный. Не лучший наследник престола, но если Император его выберет, нам останется только принять. — Или придушить его, — весьма мрачно усмехнулся Му Цин, — Страна достойна лучшего, а не пьяницу с нравом Ци Жуна. Он хотя бы не пьет, хоть и ведет себя вызывающе, но не претендует на власть. — Про нрав Ци Жуна ты несколько преувеличиваешь. Е Лю, конечно, вспыльчивый, но он умеет держать лицо и заботиться о своей репутации. Ци Жуну же уже все равно на свой статус. У него нет никакой репутации даже во дворце. Но придушить… Если Император опасен для своих подданных, то, пожалуй, это выход. — Удивительно, что ты со мной согласна, — с легкой улыбкой пробормотал Му Цин. — У меня есть глаза и уши, я умею делать выводы. Впрочем, сейчас я просто беременная впечатлительная женщина. Во дворец мне не вернуться. Ее слова звучали несколько даже обреченно. — Пойдем, давай поговорим с Фэн Синем. Не думаю, что обсуждать всяких не самых приятных личностей тебе сейчас необходимо. Тебе надо видеть красивое, а не слушать про уродливое, — Му Цин встал и помог подняться ей. — Я и так смотрю на красивое, Му Цин, — она взяла его за руку. И ей стало даже немного неловко из-за этой ситуации. Му Цин был с ней ласков и заботлив, при этом хороший собеседник. Правда, работа у него теперь совершенно другая. Их комнаты находились рядом, меньше десятка шагов. Цзянь Лань села на большую кровать в своей комнате и смогла спокойно выдохнуть. Наконец, все решилось. Она ожидала другую реакцию, но Му Цин оказался с ней честен, не утаил ничего. Ей даже стало легче от этого разговора. Он случился. Конечно, им предстоит длительный путь, но они готовы пойти друг другу навстречу. Му Цин ей не враг. Пожалуй, теперь можно назвать его другом. Фэн Синь вернулся после своей смены, как обычно, уставший. Доспехи были оставлены, даже помыться он успел, не было желания идти потным к жене. Прикупил ей скромный букетик и немного уличной еды. Она недавно просила его о ней. Ему искренне хотелось исполнить ее желание. Ведь… Он виноват перед ней. То, что произошло между ним и Му Цином, не было результатом случая. Фэн Синь искренне любил его. Так же искренне он любил Цзянь Лань и своего ребёнка. И все же так нельзя. Выглядело это со стороны, лично для самого Фэн Синя, плохо, но как решить эту ситуацию без вреда для обоих, он не знал. Он уже ранил Цзянь Лань, может сделать больно Му Цину, скорее всего, так все и случилось. Фэн Синь поступил как последняя свинья по отношению к самым близким людям. Но решение проблемы не находилось. Он просто не мог придумать, как это все распутать. Конечно, он не ожидал увидеть в одной комнате Му Цина и Цзянь Лань, они явно о чем-то говорили. Пожалуй, теперь избегать проблемы не выйдет. Придётся столкнуться с ней лицом к лицу. А это было сложнее, чем драться с разбойниками. — Цзянь Лань… Му Цин… — Фэн Синь все же подошел ближе под их пристальными взглядами. Они будто пронзали его мечами. Только дрожи не хватало. — Заходи, муж мой, — Цзянь Лань нежно ему улыбнулась. — Нам надо поговорить. Втроем. Му Цин лишь весело фыркнул, но не стал прерывать ее. Фэн Синь подошел к кровати и положил на нее и букет, и сверток. Жена выглядела уже не такой недовольной, скорее очень уставшей. Он привык видеть её раздраженной и холодной. Она не позволяла себя касаться: вырывалась из объятий. Это вызывало чувство опустошения и отчаяния. Словно его усилия никому не нужны. Но она будто изменилась. Уже не была такой ершистой, такой отстраненной. Даже ее взгляд стал теплее. И Фэн Синь подчинился, подошел к кровати и сел рядом с женой, держа при себе руки, едва подавив в себе желание ее обнять. — Я… Давайте поговорим, — немного растерянно произнес Фэн Синь и опустил руку на колено, сжав в кулаке ткань ханьфу. — Мы побеседовали с Цзянь Лань и обсудили ситуацию, что возникла между нами, — внезапно инициативу перехватил Му Цин, не глядя на них. — Так больше продолжаться не может. — Все верно. Я знаю о том, что было между вами, — на этих словах Фэн Синь оцепенел и начал судорожно вглядываться в лица Цзянь Лань и Му Цина. Она все знает. Знает… И никакой истерики? Или она уже оторвалась на Му Цине так, и по этой причине уже спокойна? — Цзянь Лань, это только моя вина, не его, злись на меня, а не на него. Это я… — но на его губы опустился тонкий палец его жены. Он удивленно уставился на нее. Она точно трезва? — Фэн Синь, не надо отправдываться. Мы уже приняли решение, которое устроит троих, — Цзянь Лань посмотрела на него нежно и спокойно, — У нас будет семья. Я, ты, Му Цин. Втроем. Так будет… Легче всем нам. Вам больше не надо скрываться, прятаться. Он ожидал всего. Скандала, битья ваз, града ударов и любой другой эмоциональной реакции, даже слез и криков, но не такого. Не того, что она примет это как факт, и даже решится на такое… Фэн Синь не был уверен, что сам бы предложил нечто подобное. Семья… Му Цин действительно был ему близким человеком, дорогим его сердцу… И если два любимых человека пришли к такому решению, то ему остается только принять. Впрочем, это было действительно лучшим, что могло произойти. Глубоко вздохнув, Фэн Синь крепко обнял Цзянь Лань за талию, а второй рукой потянул за рукав Му Цина, заставив его едва не упасть сверху, притянул ближе и тоже прижал к себе. К демонам все. Их жизнь и так на грани пропасти, так зачем отказывать себе в маленькой радости? — Вы хотя бы собирались мне сообщить? — Му Цин немного зло смотрел на Мадам Юй, которая выглядела так, словно держала в руках самую дорогую шпильку в империи. Довольная, с легкой улыбкой на губах… Она производила впечатление женщины, которая съездила с любимым мужем в ювелирную лавку, а он купил ей все, что только возможно, а не Главы Тайной службы, что присутствовала во время назначения двух принцев. — О чем? — женщина даже не повернулась к нему, продолжала смотреть в окно повозки, делая вид, что все прекрасно. — О том, кто будет еще одним наследником престола, — едва сдерживая эмоции, проговорил Му Цин. — А, ты об этом. Зачем? Им занимались другие люди, если бы была необходима твоя помощь, то я сказала бы сразу, у меня нет привычки отправлять агентов без подготовки, — Юй Ланьхуа рассматривала свои ногти, абсолютно не обращая внимания на Му Цина. — Дело в другом. Он мой шиди, мы учились у одного мастера, и… — И сейчас он Третий принц, Му Цин. Совсем иной статус. Больше не бродячий монах, который нуждается в защите своего шисюна. Теперь его будут защищать другие люди, у него другие враги, не демоны, а люди, которых просто так мечом на куски не порубить, — Юй Ланьхуа все же обратила на него свое внимание и посмотрела ему в глаза. — Так вы… — Так я все знала. Я знаю очень и очень многое, даже про тайную свадьбу и ваше отношение к ней знаю. Так что не задавай глупых вопросов, лучше поделись наблюдениями, — Она отвернулась обратно к окну, игнорируя весь ужас Му Цина. — Е Байшу явно этого не ожидал, как и остальные князья, только Князь Ганбин не растерялся, словно был готов ко всему. Это перемешало карты и возможно, внесет свою лепту в общий хаос. То у нас ни одного принца, то целых два, с таким разным прошлым и воспитанием. Сложно предсказать, на чьей стороне будет простой люд, — Му Цину пришлось оставить свои возмущения при себе. Он неплохо изучил Мадам Юй. — Все верно. Север был готов к возвращению своего наследника, более того, он знал, что Император сделает его своим наследником. Е Байшу же, как и всегда, попытался провести на трон своего милого протеже, но у него появился соперник. Север и Юг друг друга не выносят. Еще прежний князь Мэйъин находился в открытой конфронтации с князем Няньфэн. Ситуация такова, что на трон сядет либо Север, либо Юг. И Юг не может позволить, чтобы престол занял Север. — Почему? — Потому что есть большая вероятность, что Третий принц, став императором, казнит всю семью Е, впрочем, головы полетят не только с них, — Мадам Юй усмехнулась, — Минимум треть знатных родов может выстроить очередь в Диюй. — Почему? — повторил свой вопрос Му Цин, ощущая, что дело очень дурно пахнет. Зачем Хуа Чэну казнить столько людей? Она жестом велела ему молчать, повозка невовремя закончила свой путь возле Сада. Так она называла свой публичный дом. Му Цин вздохнул и вышел из повозки, чтобы подать госпоже Юй руку и помочь ей спуститься. Они прошли через ворота, потом уже через задний ход. И даже после такого тяжелого дня и ночи без сна Мадам Юй не переставала раздавать поручения и приказы. — Закупить партию вина, десять ящиков, новое наименование в количестве всего, что есть на рынке из слив «Жемчужина Императора», — пожалуй, это был самый странный приказ из всех, но кто такой Му Цин, чтобы спорить. — Фэн Синя убрать с главого входа, дать два дня выходных, сейчас же, — и еще один не менее странный приказ. Му Цин шел за ней, как молчаливая тень, не смея мешать ей. — Пусть Цзянь Лань сделает мне смету на закупку тканей… И еще куча-куча всего, от чего у любого человека голова пойдет кругом. Му Цин с каждым днем все больше и больше удивлялся, как эта женщина держит в своем маленьком кулачке не только сеть шпионов, но и самый рокошный и большой бордель в городе. Пожалуй, сам бы он так не смог. Когда они дошли до ее кабинета, она приказала слуге приготовить для нее купальню, но жестом велела Му Цину войти в кабинет и закрыла его изнутри. Юй Ланьхуа подошла к столику и начала распускать свои волосы. — Что ты знаешь о казни трех генералов и четырех торговцев? — спросила она, не отрываясь от своего занятия. — Знаю, что были казнены Пэй Юншэн, генерал западной армии Мин Юнци, генерал восточной армии Лян Синь. Это что касается военных и… — Му, Нэн, Гун, Сяо — ювелир, кузнец, портной, аптекарь, — оборвала его Мадам Юй, — Я, к своему сожалению, тогда не обладала ни статусом, ни возрастом достойной женщины, чтобы знать всех и каждого. Но говорят, что каждый из них был мастером своего дела. Про Юншэна и говорить нечего, сокровище Сяньлэ, что было бездарно уничтожено, два генерала были его учениками. Торговцев и мастеров обвинили в том, что они были пособниками в будущем захвате власти. Глупо? Да. Из всех семи семей сухой вышла только одна, Пэй. Остальные либо сбежали, либо казнены под корень. Твоей матушке удалось с тобой убежать, похвально. Тебя тоже могли казнить. И вроде буря даже улеглась, почти восемнадцат лет прошло, — она наконец, закончила с волосами и бросила заколки на пол, словно они были мусором. Совершенно не стесняясь Му Цина, она начала снимать с себя слои платья, — Но не успокоился император. По его указу я собирала информацию несколько лет, и догадки его оказались верны. Не было никакого заговора. Всех просто подставили, подбросили улики, воспользовались уязвимым положением Императора и… Сделали то, что сделали. Семья Цзянь Лань тоже была среди заговорщиков, Му Цин. Казнили их не за уход от налогов на торговлю предметами роскоши, их казнили за тот заговор. Я лично была на пытках главы семьи Цзянь. Он все признал. И вероятнее всего, я уже в этом практически не сомневаюсь, князь Наньфэн и князь Чжэньдао приложили свои старые ручонки к гибели Юншэна, надо найти доказательства. Поэтому они не могут позволить, чтобы на трон сел кто-то с Севера. Пэи на редкость мстительные, и это известно всем, но Пэй Цин делает вид, что не держит зла на Императора. Все банально и просто, но Пэи просто таким образом захватят престол. — Но зачем им мстить, если сам Император и вы взялись за восстановление справедливости? — Чтобы насадить голову врага на копье, Му Цин. Ты не совсем понимаешь положение Севера на данный момент времени. Это военное горнило Сяньлэ. Все самые лучшие войска, в том числе и конница, оттуда. У них есть и железо, и лес, и поля, и множество рабочих и солдат. Те, кто бежал в то же Сюйли, устроились не так уж и плохо. На Севере всегда есть работа, всегда есть возможность выжить своим трудом. Именно поэтому позиции их крепки, как никогда, самый стабильный регион, который смог принять беженцев с запада без восстаний. Императору нужны Пэи, нужна их армия, их сила и стабильность, — она сбросила с себя шелка, все полетело также на пол, и сразу же набросила на плечи легкий халатик. — И что не нравится остальным? — в смущении Му Цин отвел взгляд. — Пэи знают, как они нужны, и могут влиять на Императора. Все просто. Страну ждут тяжелые времена. Исправят ли ситуацию вино, нефрит и золото? Нет. Подавлять восстания умеют только воины. А самая сильная и дисциплинированная армия — у Севера. — То есть они банально не желают делить власть? — Му Цин посмотрел на Мадам Юй с удивлением, — Страна на грани войны, а они думают о своих амбициях? — Да. Поэтому они будут делать все, чтобы устранить Третьего принца до его совершеннолетия. Хуа Чэн опасен. И опасен не только потому, что он Пэй, но и потому, что есть и семья Хуа, со стороны его матери. Они древний и очень уважаемый род кузнецов и военных. Большинство сейчас трудятся в Сюйли. Му Цин, впереди война за власть, за будущее страны. И ты здесь не только в качестве моего заместителя, через месяц ты будешь находиться рядом с Его Высочеством Третьим принцем. Ее слова, кажется, окончательно лишили его дара речи. Му Цин смотрел на нее с открытым ртом и не знал, что ответить, но Мадам Юй сделала все сама. Выгнала его из кабинета и пошла в купальню. Несколько минут молодой человек стоял в коридоре, собираясь с мыслями. Слишком много информации за раз. Ему надо все обдумать. По пути в комнату Цзянь Лань Му Цин едва не столнкнулся с мужчиной. Высокий, широкоплечий… И… Му Цин узнал в нем Верховного генерала. — Где Мадам Юй? — спросил тот, даже не глядя на Му Цина. — В купальне. Фэн Хайдэ кивнул и направился в нужную сторону. Словно он тут много раз был. Му Цин так и брел к Цзянь Лань, пытаясь переварить происходящее безумие. Мир и до этого подкидывал ему сюрпризы, но теперь все стало напоминать пестрое шоу. — Чертово безумие… Ему все же с трудом удалось дойти до комнаты. Фэн Синь уже находился там, сидя на подушках и рассматривая статуэтку утки-мандаринки. Кажется, именно они были на их свадьбе. Он обернулся и увидел бледного и уставшего Му Цина, что едва стоял на ногах. Всего несколько мгновений, и Фэн Синь уже помог ему сесть на подушки и посмотрел прямо в глаза, но лишь промолчал. Му Цин даже не заметил, как его раздели. Теперь стало легче. Говорить… А о чем? Он даже не может спросить, что случилось с его мамой… Стоит ли ему сжигать для нее ритуальные деньги и благовония? Стоит ли ему вообще горевать? Никто не может дать ответа на этот вопрос. По крайней мере, сейчас. А бросаться с вопросами к отцу Фэн Синя… Му Цин горько улыбнулся. Вряд ли этот человек вообще обратит внимание на какого-то заместителя. Теплое и мокрое полотенце коснулось его лица. Фэн Синь ласково убирал с его лица следы усталости и чужой косметики. Му Цин поймал себя на желании просто откинуться на его плечо и уснуть на пару дней, лишь бы не думать о реальности, которая оказалась еще хуже, чем он мог предполагать. — А-Цин… Что случилось? — тихо спросил Фэн Синь, большими пальцами утирая его слезы, — Расскажи… — Да тихо ты. Захочет — расскажет, — Цзянь Лань возникла из ниоткуда и села по левую руку, обняв за нее, — Если хочешь, ляг и поспи немного. Вы с Мадам Юй на ногах без отдыха и сна. Даже едите раз в день. — Хуа Чэн… Он… — Му Цин едва мог шевелить губами, от чего звуки едва-едва складывались во что-то внятное, — Он… Теперь он принц. Третий принц… — и на этом ему показалось, что силы его покинули окончательно. — Что?.. Принц? — Фэн Синь едва не открыл рот от удивления, но тут же закрыл. Цзянь Лань посмотрела на него так, что ему пришлось замолчать. — Все, не говори ничего. Хватит. Ложись и отдыхай, А-Цин, — не без помощи Фэн Синя, большой живот мешал, она раздела Му Цина до одних штанов и уложила в теплую и большую постель. Бросив все дела, она час сидела рядом с ним, гладя по волосам, пока Му Цин не уснул. Когда его дыхание стало ровным, Цзянь Лань подозвала Фэн Синя, чтобы тот помог ей встать. Придерживая живот, она обняла мужа за локоть. Ее действительно беспокоило состояние Му Цина. Он, конечно, не самый обычный человек, но все же живой. Ему нужны сон и еда. А он вынужден делать ворох грязной работы, чтобы у них было что поесть и носить. А еще… Она посмотрела на стопку одежды для их ребенка. Ее тоже купил Му Цин. Жалованье Фэн Синя уходило на погашение долга перед Мадам Юй, на жизнь и всякие мелкие расходы, которых было множество, в том числе и визиты лекаря. — Я не знаю, чем ему помочь, — проговорил Фэн Синь, — Он никогда не позволял помогать себе, всегда решал все сам… И… Я чувствую себя ужасно неуклюжим по отношению к нему. Он не женщина, ему не… — Просто будь рядом с ним. Принеси ему поесть, как проснется. Отдохнет, поговорим, — Цзянь Лань погладила его по руке, — И отдохни сам. Дополнительные смены тебе тоже на пользу не идут. Раз Мадам Юй тебе велела отдыхать, значит, так и надо делать. Му Цин так и проспал весь вечер, ночь и большую часть следующего дня. Цзянь Лань как раз заканчивала со сметой на следующий месяц, когда к ним постучалась служанка, которая позвала Фэн Синя. Его желала видеть у себя Мадам Юй. Сам же Фэн Синь пытался привести в порядок свои сапоги. Какой-то чиновник так напился, что не выдержал и опорожнил свой желудок прямо ему в ноги. Убирать эти следы было неприятно, но вроде даже получалось. Запах почти исчез, да и пятна, если не приглядываться, не были видны. — Сейчас… — пробормотал Фэн Синь, поправляя одежду. Зачем хозяйка хотела его видеть? Свою работу он и так исполняет, в драки не лезет, ведет себя прилично. Идеал почти. Делать нечего, раз зовут, значит, надо. Постучавшись в дверь, он услышал «Заходи», и открыл ее. Чтобы едва не замереть на пороге. За столом, вальяжно раскинувшись на подушках, сидела не Мадам Юй, а его отец. И было видно, что он провел здесь ночь, больно расслабленный, с чаркой вина в руке. — Заходи-заходи, — игриво произнесла Мадам Юй. Она приводила себя в порядок, — Закрой за собой дверь. У нас к тебе серьезный разговор. Фэн Синь сглотнул и сделал шаг вперед. Его отец… Не ожидал он такой встречи, тем более здесь. — Цветок, ты сейчас… — Ты сам просил телохранителя, которого не надо будет долго обучать, — флегматично ответила Мадам Юй, — Я тебе такого привела, а ты еще нос воротишь? — Я не ворочу нос, цветок, — немного раздраженно произнес его отец и снова посмотрел на своего сына, явно о чем-то серьезно задумавшись, — Сядь, — и налил в еще одну чарку вина, как бы предлагая и Фэн Синю. — Так… Вам, Верховный генерал, нужен телохранитель? — Фэн Синь посмотрел на чарку вина, и… Принял ее. Отравить — не отравят. Да и вино хорошее. И это впервые, когда он со своим отцом сидел за одним столом. Фэн Хайдэ не показывал никакого отвращения. Возможно, Фэн Синю так только кажется, но… Пусть хоть кажется. — Не мне, Третьему принцу, — Хайдэ сделал глоток из чарки, — Твоему другу, если я не ошибаюсь. Хуа Чэну. Платить тебе будут куда больше, чем здесь. Сможешь выкупить свою жену намного раньше. Да и… Нечего тебе здесь делать, — Мадам Юй лишь фыркнула на последние слова. — Если с моей женой все будет в порядке, то я… Согласен. — Фэн Синь, конечно, не ожидал, что сможет вернуться к своему ремеслу. И тем более, что в этом деле ему поможет отец. — Я же не тронула ее и пальцем, пока тебя и Му Цина здесь не было. Все с ней будет хорошо, никто тебя от жены не отлучит.