Очи

«Клеймо»

Эта весна в Биенте была на редкость дружелюбная и напористая. Уже в конце марта подули теплые ветра. В лесах лога уже были освобождены от тяжёлого мокрого снега. С приходом тепла люди потихоньку выбирались из своих уютных домов. Так и в эту среду центральный рынок наполнен ароматами выпечки и трав, на приятные запахи стягивались детвора и бездомные собаки. К полудню развернулась нехилая давка и духота, такая необычная активность зевак очень прельщала купцам, уличным музыкантам и шарлатанам. На брусчатке, в солнечных лучах нежились коты, игриво прикрывая лапками свои глаза. Дети носясь туда-сюда нередко становились объектом ругательств торговцев, чьи корзинки с фруктами они посшибали. Кайло всю зиму пробыл в родном хуторе, не выбираясь в город. Любая зима для семьи Эдмунтов была тяжёлым бременем, до города чуть меньше сорока верст, а дороги представляли из себя непроходимые сугробы, по весне оказывается, что в этих сугробах таятся много лошадей, детей, мужчин и женщин, испытывающие судьбу, обычно забывшие обеспечить себя продовольствием по осени. Самих Эдмунтов этой зимой тоже постигло несчастье. София, сводная сестра Кайло погибла от sa’pera, «дурного тумана». Девятилетнему мальчику пришлось воочию наблюдать весь ужас, который вселяет эта болезнь. При первых же признаках, сестру переселили в баню, что находилась во дворе. Софа в мгновение ока превратилась из стройной, краснощёкой, с хорошими формами девицы в мумию со впалыми щеками, острыми чертами лица, глаза запали, голос стал сиплым до ужаса, а кожа болезненно жёлтой. Рвало её в день раз по двадцать, слабость не позволяла подняться с постели, поэтому в туалет она ходила под себя, также раз пятнадцать в день. Тело никогда не было спокойным, мышечные судороги сопровождали её последнюю неделю на постоянной основе. В доме была паника и суматоха, отец утративший любую надежду уже начал готовить Кайло к тому, что вскоре вся семья Эдмунтов закончит своё существования прямо в этом доме. Главный представитель семьи, Жан Эдмунт был солдатом империи в отставке, он знал, что сампера или брюшной тиф, другая инфекция, способна с легкостью выкашивать целые дивизии и полки, решать исход войны. Самперу боялись, как огня. В баню было запрещено входить, еду и воду ей оставляли прямо у двери, она не в силах встать, спускалась с кровати и ползла к ней. Ела она совсем немного, а вот воду пила, не побоюсь сказать, целыми ведрами. Так как категорически запрещено использовать посуду больных, да и в целом прикасаться к ней, отец познал столярное искусство выстругав из обычной берёзы больше пятидесяти тарелок. Вся семья приняла траур, мысленно попрощавшись с жизнью. К тому времени, как смерть уже настигла Софию, никто из семьи не заразился. Старшие оправдывали этот подарок судьбы волей богов, может так воистину и было. В тот вечер, что сгинула сестра родители бурно обсуждали каким образом выносить всю посуду, одежду, постельное бельё и само тело. Этот крест взял на себя отец. Никто не собирался хоронить зачумлённый труп, баню вместе с телом, отец сжёг, полностью. Сгоревшая до основания баня, было своего рода склепом. Обугленные деревяшки будут тут стоять вплоть до середины июля. Время весны – время выбираться в город. В самой Биенте жила бабушка Кайло по папиной линии, Роза Эдмунт. Её двухэтажный дом находился в самом сердце Биенты, окна выходили прямиком на фонтан. Маленький внук готов был часами наблюдать за водой, что разливалась в мраморе отражая палящее солнце. В этом доме, построенного из изысканной тёмной Темирийской древесины, увешенного прекрасными иноземными цветами, ему придётся провести всё лето. Роза была женщиной весьма своенравной и властной, Кайло часто слышал от отца, что она единственная кто позволяла себе повышать голос на дедушку, что был городским судьёй, золотой рукой и имел высокий статус в обществе. Фигура покойного деда, которого Кайло не успел застать при жизни часто всплывала, когда младший Эдмунт и бабушка садились ужинать, ибо по словам самой же Розы, на этого мужчину стоит равняться. Кайло привык пропускать это мимо ушей и лишь делать вид, что ему до боли важно, что говорит бабушка. Изнутри дом выглядел несколько скромнее чем снаружи, но тут было всё необходимое и даже более того, вся мебель была тёмной, или как говорила матушка «благородно-тёмной», по мнению девятилетнего мальчика в доме не было ничего благородного, даже портрет деда, что весел над камином, вызывал отчуждение нежели уважение и трепет. На картине дед был изображён сидя в красном кресле за дубовым столом, под правой мышкой держа «Единый свод Имперских законов», левая рука с сжатым кулаком касалась груди, лицо его было воистину серьёзным, то лицо, что никогда не роняло слёзы и никогда не улыбалось. Родители бы назвали такое лицо «благородным». Кайло испытывал неподдельное отвращение ко всему, что называлось благородным, это приходилось скрывать, изображая точно такое же лицо как дедушки и кивать, постоянно кивать, когда речь заходит о высоком положении семьи Эдмунтов и их благосостояние. Нередко мальчуган сожалел, что не родился в обычной семье, где все проще и искренние, как его молодой голове казалось. О Софьи он не вспоминал даже украдкой, со сводной сестрой отношения были очень напряженные, презрительные и полные ненависти. Он никогда не называл её сестрой. Несмотря на совершенно прелестную, чистую и уютную комнату, что выделяла ему бабушка, он проводил всё свободное время за книгами на чулане. Так и в эту среду, что он запомнит на всю жизнь, он, лёжа на Морийском ковре читал книгу, что не заслужена была забыта здесь на чулане. Книга носила название «Вечное искусство», а автором был небезызвестный маг прошлых лет Шалидор из Метелька. Книга была естественно о магии, о её структуре, пользователей и потенциале, также она была пронизана некой автобиографией самого Шалидора, что в молодости разбойничал. Книга наполнена его радикальными идеями, помимо магии, в ней он поднял темы рас, земель, геноцида, девственниц, разрешения проводить эксперименты на людях, о том, как извлечь пользу из препарированного тела младенца, проще говоря, весьма специфическое чтиво для десятилетнего мальчика. От книги его отвлекла Роза. – Кайло, хватит сычевать в своей норе, подойди ко мне! – Холодный женский голос доносился с кухни. Мальчик нехотя отбросил книгу, тем самым подняв пыль и побежал к бабушке. Прилетев словно пушечное ядро на кухню, он увидел Розу, что накрывала стол для ужина – Но! Неужели нельзя спокойно себя вести, я вроде сказала «подойти», а не «прибеги и наведи беспорядок». – На её лице застыла улыбка, что подняла морщинистые щёки, улыбка явно наигранная. Увидев, что Кайло хочет что-то сказать, она тут же перебила его. – Возьми вот эти два медяка и купи свежий хлеб на рынке, с этим то справишься? Кайло не ответил, молча взял монеты и надев потрёпанную рубаху вышел из дома. До рынка рукой подать, несмотря на прекрасную погоду и оживлённость здешних улиц, мальчик шёл, опустив голову. Его мысли были заняты «Вечным искусством», он вспоминал и обсасывал каждое предложение этой книги, Шалидор был гением, опередившим своё время, Кайло было интересно, что же с ним стало по итогу. Для этого нужно идти в библиотеку и перерывать по меньшей мере тонну исторических энциклопедий. Проходя мимо очередного, ничем не примечательного дома, внимание Кайло привлекло одно маленькое, крылатое существо. Он замер на месте и поднял голову, шмель бился в окно дома, безустанно, не останавливаюсь ни на секунду шмель вновь и вновь пытался пролететь сквозь окно, к сожалению для него, безуспешно. Эта картина запустила волну химических реакций в голове этого маленького человека, мысли, что он сам не в силах был растолковать, накрыли его волной. Шмелю можно позавидовать, его упорство и вера непоколебима, но Кайло бы никогда не хотел быть на месте этого шмеля. Никогда. Рынок был уже в поле зрения. Увидев сколько же людей там ошивается, мальчик погрустнел, прощупав карман и убедившись, что монеты не были утеряны, он, набравшись смелости шагнул вперёд. И тут же передумал, ведь на этот раз его внимание приковал белый кот, что сидел и облизывался на углу какого-то швейного магазина. Кот лениво глянул на Кайло, и тот сразу же обомлел. Глаза белого, пушистого кота были краснее крови, они прямо-таки отливали бушующим пламенем и наводили страх, сковывающий словно тина страх. Кот шмыгнул в переулок, грациозно и с невероятной скоростью. Любопытство этого мальчика сильнее страха, сильнее окна в раме, сильнее воли бабушки, сильнее запахов выпечки с рынка. Кайло последовал за котом, резкий поворот направо, в переулок и удар. Он поднял глаза и понял, что врезался в какого-то паренька на голову выше его. Из-за спины этого здоровяка вышли ещё двое. – Извините… – прошептал Эдмунт и предпринял попытку пойти дальше, но ему перегородили дорогу. – Стоять щегол. – Громила потянулся к шивороту, но Кайло ударом по руке не дал этого сделать. – Парни, он из строптивых. – Смешок прошёл за спиной у верзилы. Кайло смотрел на него из-под бровей, скаля зубы. – Отдавай все медяки, что у тебя есть. – Ещё чего тебе давать, D’hole! – Кайло хотел хорошенько размахнуться ногой и пнуть, что есть силы негодяя, но тот опередил его. Увесистая рука пришлась под дых. Воздух со свистом вышел из лёгких Эдмунта, колени в ту же секунду дали слабину и ноги подкосились, он бы упал, если бы его не продолжал держать будущий разбойник. Двое дружков подбадривали своего главаря, прося продолжения. Схватив одной рукой за воротник, второй он ударил Кайло в лицо, мальчик сильно проигрывал в комплекции громиле, поэтому каждый удар ощущался особенно болезненно. Третий по счету удар был в бок, он слегка потянул мальчика на себя и поднял согнутую ногу, тело Кайло словно само налетело на колено. В глазах уже всё плыло и непонятно сколько бы это продолжалось, если бы не высокая фигура в красном плаще, что шла из глубин переулка. – Тревога! Идёт кто-то! – хором крикнули те двое и сорвались. Самый бойкий тоже последовал за ними, бросив избитого Кайло на землю. Упав и ударившись затылком об кирпичную кладку стены, он закрепил победу хулиганов над ним. Фигура приблизилась к мальчику и скинула капюшон. Это был мужчина средних лет с длинными, спадающими ниже плеч волосами жемчужного цвета. Добрые, щенячьи голубые глаза смотрели на побитого мальчишку оценивающе. Кайло рефлекторно пытался отползти, но спиной уперся в стену. Мужчина присел на корточки рядом с ним. – Позволишь? – Он протянул ладонь, которая была обмотана своеобразной зеленой ниткой, что бегала по всей ладони. – Я полечу раны. – Кайло молчал, и мужчина продолжил тянуть руку к брюху, добравшись до своей цели, он начал колебательными движениями наглаживать живот мальчишки, его губы начали шевелиться, медленно, будто смакуя каждое слово. – Меня зовут Иашуа, я маг, как ты уже понял. – Он улыбнулся, в то время как мальчик все продолжал молчать и внимательно наблюдать за красным магом. Спустя небольшое количество время рёбра перестали ныть, синяк на щеке спал, а ссадина в углу губ перестала кровоточить. – За что они тебя так? – Просто так… – Кайло нахмурился. – Поживится хотели. – Угу. – Чародей кивнул и поднял одну руку на уровень глаз Кайло. – Пожалуйста, следи внимательно за пальцами. Мальчик послушался, всё что он сейчас хотел это отблагодарить мужчину за помощь, а может даже пригласить на чай, лишь бы бабушка была не против таких странных гостей. Но началось сильное головокружение, мир начал терять цвета, как только Иашуа начал складывать магические руны своей рукой. Кайло осознал, что парализован. – Не бойся, мой юный друг. – Вторая его рука оказалось на лопатке. – Я лишь хочу сохранить мир. – На глазах взрослого мужчины начали наворачиваться слёзы. – Мир. – С каждой секундой кожу на лопатке жгло всё сильнее и сильнее. Пока боль не достигла своего пика. Глаза будто выдавливало изнутри, а всё тело хотело биться в судорогах, но паралич не давал сделать этого. Кайло хотел орать, но связки были парализованы. Весь мир потерял свою значимость на фоне этой боли, в эти мгновения, что тянулись умопомрачительно долго, ничего не существовало кроме всепоглощающей боли. И в одну секунду, это закончилось. Иашуа встал и накинул красный капюшон. – Ты не один такой, есть ещё девчонка с таким же знаком на теле, это я тебе говорю, чтобы ты никогда не чувствовал себя одиноким изгоем, ты не один, Кайло. Но вы с этой девочкой никогда не встретитесь. – Он помедлил секунду. – Слишком опасно. Фигура начала удаляться вглубь переулка. Паралич спал через три минуты. На лопатке у мальчика был выжжен глаз.