Цена– жизнь

Обычный день в школе чародейства и волшебства «Хогвартс» приносил радость, восторг, много новых знаний, умений и огромное количество волшебства. Любой уважающий себя ребёнок, получив письмо из школы, бегал по дому с визгом и криком. То, что отличало школу «Хогвартс» от других – боязнь не получить того самого заветного письмеца с несколькими строками (о выявлении магических способностей и зачислении в самую лучшую волшебную школу мира). Все дети с ликующими лицами бегали по школе в свободное время, колдовали на уроках, весело проводили время на выходных в Хогсмиде и уплетали вкусную еду в Большом зале. Теперь всё изменилось. Абсолютно всё. Сидя здесь, в Большом зале, вместо вкусной еды на столах ученики видели лишь горы трупов: друзей, однокурсников и просто очень значимых для них людей. Здесь больше не было криков и шума. Здесь больше никто не смеялся. «Что же случилось?» — спросил бы любой, кто не знал, какие потери принесла прошедшая война. Война. Ужасная война, которая унесла сотни жизней как волшебников и волшебниц, так и маглов. Никто не был виноват в том, что Лорд Волендеморт решил так. Никто не был виноват в том, что многие Пожиратели Смерти сошли с ума от его идей. Абсолютно никто не был виноват в том, что умерли ни в чем невиновные люди. Никто. «Все так считают?» — ещё один вопрос, слетевший бы с губ любого, кто не участвовал в этой войне. «Нет. Разумеется, нет», — ответил бы каждый. Каждый, кто понес потери, кто потерял часть себя, любой орган, часть тела или вовсе смысл жизни. Ответ был бы один: нет, мы считаем Пожирателей Смерти и детей Пожирателей Смерти виновными. Виновными во всех наших бедах и последствиях войны. Да, мы потеряли многих и многих ещё потеряем, ведь есть одна неизлечимая болезнь. Горе. Многие сошли с ума от потерь, которые принесла эта война. Многие вовсе покинули магическую Британию. Единственное, что объединяло всех – горе, страх и неизлечимые шрамы где-то в груди. «Это лечится!» — сказал бы любой. Любой, кто не знает этого страха, кошмара и вечной боязни. А боялись все много. Выйти на улицу, просто уснуть. Уснуть и проснуться одним. Одним в этом по-настоящему несправедливом мире. *** — Гермиона! Гермиона! — окликнул её Гарри, и девушка резко открыла глаза. — Гермиона, все хорошо? — Да, да, все отлично, — чувствуя боль, сковывающую её предплечье, произнесла девушка, украдкой вытирая выступившие слёзы, и заставила себя улыбнуться.— Мы уже приехали? — волшебница выглянула в окно, пытаясь хоть что-то разглядеть сквозь дождь, но её обозрению представилось затуманенное окно и капли, которые хлыстали по нему. Несмотря на до сих пор стоящую теплую погоду, дожди совсем не щадили Британию. Ну и погодка. — Нет, но ты. Ты начала разговаривать, кричать во сне, а потом задыхаться и, хм. Я уже подумал, что ты. — Гарри, поправив очки, убрал свою палочку, которую до этого держал перед собой, в карман. — Что тебе нужна помощь. Может, ты бы хотела поговорить о том, что тебя тревожит? Гермиона нервно почесала руку и поджала губы. После того, что произошло, ей ничего не хотелось. Самое главное: ей не хотелось, чтобы кто-то узнал о её позоре. «Ты– эгоистка!» — всколыхнулось что-то внутри, но волшебница быстро подавила это чувство и встала, слегка качнувшись. Промямлив что-то такое, как: «Я скоро», — Грейнджер вышла из купе и направилась в уборную. — Да что с тобой такое? — спросила Гермиона у отражения в зеркале, но получила только молчание в ответ. Как обычно. Все спрашивают у неё совета или узнают ответы на такие вопросы, на которые сами никогда бы не узнали ответ, даже бы не подумали о таком варианте. Так почему же сама Гермиона Грейнджер не могла получить ответ от себя? «Что со мной?» — этот вопрос девушка задавала себе все время. К сожалению, она перестала понимать, что с ней, ещё в тот день, когда Грейнджер находилась в плену у Пожирателей. Решающий день в ходе её истории или же в её окончании? Этот позорный шрам останется навсегда. Радует, что девушка быстро сориентировалась и замаскировала тот на нелепую надпись. «Грязнокровка». Неприятно? Весьма. А что же поделать? Уж лучше так, чем. «А что же делать?» — ещё один вопрос, который волшебница задавала себе за обедом и ужином, перед зеркалом и после того, как разбивалась очередное, утром, когда вставала, и вечером, когда уже ложилась спать. Что делать? Жить. Не хочется? А ты попробуй.