Цена– жизнь

Снова сентябрь. Слишком зеленый и теплый в этом году. За окном Хогвартс-экспресса проносятся столь знакомые лесные пейзажи, лишь кое-где задетые золотыми каплями наступившей осени. Гермиона давным-давно сбилась со счета, сколько раз она проходила сквозь стену на платформе 9 и 3\4, сколько раз садилась в сияющий Хогвартс-экспресс, проезжала знакомые места, мчась навстречу родной школе. Но в этом году всё было иначе… «СОБЕРИСЬ!» — прикрикнула она на себя, смотря в отражение. Осунувшееся лицо, впалые щеки… боже, как же сильно она изменилась. Предплечье снова обожгло огнем. Девушка немного агрессивно задрала мантию, с ужасом отмечая, что буквы зашевелились. Грейнджер схватила палочку, готовая в любой момент произнести заклинание, но все обошлось. Ну конечно. Это было уже не в первый раз, когда заклинание вот-вот грозилось спасть и показать всему миру, что… что? Нет, никто и никогда не узнает, что произошло в тот день, она «грязнокровка», как и гласит надпись, она девочка из Золотого Трио — никто и никогда не догадается! — Предатель… — прошипела она, борясь с желанием разбить зеркало. Хватит! Ей пора, мальчики уже заждались… Гермиона захлопнула прозрачную дверцу и двинулась по коридору. На самом деле, она бы очень хотела побыть ещё немного наедине со своими мыслями, чего вместе с друзьями сделать просто не удастся. Поезд прибудет на место через тридцать минут. В газетах писали, что Хогвартс выглядел обновлённым. Ну конечно, не зря же его восстанавливали несколько месяцев. Зачем они вообще туда едут? Неужели, их чему-то ещё можно научить? Неужели, они не усвоили этот урок? Самый жестокий в жизни любого… Они выжили, неужели, этого недостаточно?.. Она шла по коридору, абсолютно не смотря перед собой, погруженная в свои мысли. Гермиона не могла понять и принять ни одного решения, совершенного ей или кем-то другим. Она доверилась одному человеку в своей жизни, он же её и предал. Грейнджер не успела сориентироваться, как-то увернуться или сделать шаг в сторону, когда резко стукнулась лбом в чье-то плечо и полетела вниз. В нос сразу же ударил приторно-сладкий запах. Её любимый запах. Запах того, кто с самого начала перешёл на плохую сторону… Сторону зла. Грейнджер не видела хозяина этого запаха со времён седьмого курса. Неужели это действительно. Перед глазами поплыло, и Гриффиндорка зажмурилась, стараясь восстановить зрение. Поезд едва дернулся, как зависшая колдография, а шум от людей вокруг на секунду затих. Но лишь на мгновение... Парень перед ней шумно втянул воздух и замер. Через секунду послышался раздраженный, ледяной голос, впрочем, такой же, как и его владелец. — Малфой, ты бы сам научился смотреть, куда прёшь! — Гриффиндорка нервно поднялась на ноги, грубо перебивая Слизеринца, параллельно отряхивая юбку и потирая место, которое только что соприкасалось с его плечом. Какой кошмар! Неужели, он тоже здесь? Он не должен был сюда возвращаться. Она точно это знала, потому что… Девушка подняла взгляд вверх, поразившись тому, как он вырос, если, конечно, ей не показалось. Они не виделись всего полтора года, после тех ужасных событий, когда она сбежала. Её глаза, цвета мягкого кофе, встретились с его бушующем морем. Его вечно стальной взгляд, который выражал безразличие и холодность ко всему, смотрел прямо в душу. Она открыла рот, чтобы сказать ему что-нибудь ещё, но позабыла обо всём на свете. Этот Слизеринец сведёт её с ума. Точно и окончательно. Гермиона стояла так, и, наверняка, выглядела, как дура, около минуты. Но в голове пронеслась вся жизнь, все их встречи: вот он первый раз называет её «грязнокровкой», а вот она первый раз дает ему пощечину, а вот… , а вот… Девушка встряхнула головой, грозно сдвигая брови, как делала, когда читала нравоучения. В такие моменты и Гарри, и Рон говорили, что она безумно походит на профессора Макгонагалл. Интересно, будучи директором, она все ещё будет преподавать? Или в этом году появится новый странный профессор? М-да. Чем больше они учились в Хогвартсе, тем больше действительно странных людей встречали. На первом курсе, на втором, на третьем… Впрочем, просто на каждом. Грейнджер вновь задумалась, уйдя в свои мысли. Она закусила губу, почесывая руку, и смотрела перед собой невидящим взглядом. Лишь мужской смешок заставил ту посмотреть вверх. Малфой всё ещё стоял тут, смотря на гриффиндорку явно не очень дружелюбно. А ведь ей понадобилось лишь моргнуть, чтобы непонимание и боль, которые умело скрывал хозяин серых неприступных глаз, сменились на брезгливый тон. Гермиона опомнилась сразу же. Сказать, что ей было неловко — ничего не сказать, так вот, чтобы хоть как-то оправдать столь долгое пребывание в одной позе, она решила выдать то, чего совсем никогда и никогда не следовало: — Ты. Ты найди себе пару глаз, чтобы ходить и смотреть под ноги. И если у тебя их нет, просто научись не переваливать свою вину на других. Ты, чертов Пожиратель Смерти! — Она поздно поняла, что это было лишним. А может так и хотела. Ну, конечно, акцентировать на этом внимание так явно, особенно, когда этот «пожиратель» знает твой секрет. Но отступать уже было некуда, поэтому ту просто понесло… Как говорят, лучшая защита — это нападение. Особенно, когда у тебя плохое настроение. Или так: «Если драка неизбежна – бей первым!». Тем более, если оппонент знает твою тайну. Тем более, если он был дорог... Когда-то точно. — Малфой, ты хоть знаешь, что тебе не место там, куда едем мы. Ты его рушил вместе со своими сородичами, стоя напротив Ордена. Именно ты. Ты и тебе подобные, те, которые поклонялись самому ужасному существу в этом мире, заслуживают только одного: Гнить в Азкабане. Я думаю, что тюрьма с радостью примет ещё одного Малфоя. Как твой папочка, м? Больше не можешь прятаться за его спину? Надеюсь, что и твоя мать, которая была причастна к этому, окажется там же... «Что?» — мгновенно возникло в светлой голове Золотой девочки слишком поздно. Что она сейчас сказала? Гермиона давно не разговаривала с людьми. Пару фраз с Гарри и Роном за завтраком и перед сном — это ничего, по сравнению с тем, как много мыслей ворохом кружились в голове. Именно поэтому она не успела остановить себя, пока из её рта текло всё больше и больше слов, пока не вылилось в то, что она сказала. Да и отступать ей действительно уже было некуда, особенно, когда кругом стоят люди, которые привыкли к перепалкам между этими двумя. Это и было Грейнджер как раз на руку. Все должны поверить в этот бред. Даже она сама. Даже если он не являлся правдой. Да кому вообще нужна горькая капсула вместо приторно сладкого химозного месива? После последней фразы она резко замолчала, широко распахивая глаза. Откуда в ней столько желчи? Война убила всех. Она убила Драко. Она убила её. Все знали об особой любви слизеринца к своей матери, а она. Боже, что подумает Нарцисса, если они снова встретятся? Именно она помогла ей сбежать, она открыла двери, она рассказала, что готовят Малфои. Она тоже предатель. Как и Гермиона. «Прости», — не успело слететь с её губ, когда в глазах парня сверкнула молния. Да, эта встреча потерпела крах, как только Грейнджер села в поезд. Казалось, тогда всё и началось. Сейчас те слова, которые она говорила себе перед выходом — звучали абсурдно. Только сейчас она смогла закончить фразу, начатую в Норе: «Это же просто последний год. Всё закончится, когда он пройдет. Ты снова вернешься домой, снимешь чары со своего предплечья, что болело и горело огнем пуще прежнего, будешь смотреть на метку, которую оставили тебе Малфои в том доме. И жалеть....Но вот только о чем именно?». — Жалеть, что не сдохла во время войны, потому что гореть в аду начнешь ещё будучи живой... — пересохшими губами смогла прошептать Гермиона совсем беззвучно, закрывая лицо руками от усталости.