Цена– жизнь

Снова попрошу вас что-нибудь написать в комментарии. Мне важна обратная связь! по традиции песенка, которая вдохновила на написание: нежность на бумаге — «не меня» ------------------------------------------ — Что это черт возьми было?! — Малфой толкнул Гермиону к стене. Они уже были в её комнате. Грейнджер ушла сразу после того, как толкнула какую-то дерьмовую речь о том, что теперь она здесь пуп земли, а остальные просто испражнения, которые внимания даже не стоят. — Ты на полном серьезе сказала убийцам и маньякам, что ты круче их? Да они тебя за углом завтра изнасилуют и в окно выкинут! — Лучше следи за собой, Малфой! — Грейнджер замахнулась, чтобы ударить его, но он увернулся и рука полоснула по воздуху. — Не смей бить меня, ты знаешь, что я ненавижу это, — Драко зло оскалился, смотря на гриффиндорку. — Ты… Маленькая и невинная козочка, ты не понимаешь, что тебя раскусили. У тебя не выйдет сыграть ещё одну партию — Я не понимаю о чем ты говоришь, — Гермиона закатила глаза, скрещивая руки на груди. — Может, отойдешь, и мы обсудим это? — Прекрати, Грейнджер! Ты ебаная сука! Тогда обманула всё-таки, ты, действительно, стала хуже меня. А сама говорила, что… — А что Я говорила? — она растянула губы в улыбке, понимая, что дождалась этого момента. Вот оно… — Хочешь знать, что я тогда говорила? Ты сломал меня. Я сделала всё это ради тебя. И только ради тебя. Хочешь вспомнить, что послужило моему безумию? — Может, лучше ты вспомнишь, что послужило этому? Глаза гриффиндорки сверкнули злостью. Она вся стала похожа на ведьму, которую обволокла чернота, словно вуалью. Гермиона нахмурилась, смотря, как Малфой делает медленный шаг назад. Игры действительно кончились. Они кончились ещё в тот день… — Хочешь знать, что делает со мной это? — Грейнджер вздернула правую руку вверх, на предплечье красовались кровавые буквы «грязнокровка». — Хочешь знать, зачем я это сделала с собой? — Вторая рука, в которой материализовалась палочка, бешено тряслась. Несмотря на горящий огонь безумия, в её взгляде таилась какая-то горечь. — Грейнджер, Я знаю, как это сложно, но ты реально уже запуталась во всем. Приди в себя, ты… — Нет, ты не понял! — На её глазах появились горькие слезы. Она вела внутреннюю борьбу, сама с собой. К сожалению, Гермиона понимала весь смысл: в этой игре она проиграет. Она взмахнула волшебной палочкой, смывая грани заклинания. На руке зачернела татуировка, но кровавые буквы не пропали. — Я лично убила пятьдесят человек, а потом, чтобы никто не понял подвоха, высекла на своей коже грязное слово. И у меня это получилось! Сейчас ты — зло, а я — победитель. Я — слава! Я — золото, а ты — дно. Гермиона широко улыбнулась и неожиданно просто засмеялась. Смех, пропитанный не только безумством, но и некой нервозностью, завершился так же быстро, как и начался. Казалось, словно вселенная сдала какой-то сбой и все кругом пошатнулось. Грейнджер нервно моргнула, смотря на далекие очертания Драко. Как он так далеко ушёл? Или его и не было… — Я покажу…что было, — и она топнула ногой, погружая комнату в темноту. Им снова шестнадцать, они снова в стенах предвоенного Хогвартса. Точнее, не им, а лишь их старым копиям. — Смотри, только тихо. *** — Малфой, ты не понимаешь, что творишь! — Грейнджер бежала за Драко, недовольно одергивая свою всё ещё мокрую пижамную блузку, что задралась после неожиданной трансгрессии, и так же недовольно смотря на слизеринца. После её слов про какую-то «любовь», Драко просто вышел из себя. Он сразу же посмотрел на гриффиндорку таким злым взглядом, что в комнате стало холоднее, чем на улице. Безусловно, Малфой был «Ледяным принцем», но не настолько же! Слизеринец кинул в Грейнджер её волшебную палочку, пытаясь совладать с эмоциями. Но, боясь сорваться и убить нахуй это дуру, он подскочил к гриффиндорке, трансгрессируя её в Хогвартс. — Ты сумасшедшая ебанутая дура! — Драко, старался убедить себя, что убегает не от Грейнджер, а просто… просто. — Да почему?! Ты же посмотри на себя! Ты не понимаешь, что делаешь. Ты жесток и боишься, потому что… — Я ничего не боюсь, Грейнджер! — Малфой резко остановился, крикнув это девушке в лицо, которая от неожиданности врезалась в него. — Ты сама, скажи мне, пожалуйста, нормальная? Я понимаю, любовь сносит голову и все такое, но предлагать МНЕ отношения… Это нонсенс! — Я… Что? Малфой, я не предлагала тебе отношений. Я предложила научить тебя чувствам, не бояться жить и… И все такое! Ты слишком большого мнения о себе, — Гермиона сделала шаг назад, скрестив руки на груди, уже собираясь начать причитать, но Малфой лишь агрессивно рыкнул и отвернулся, уходя дальше, в сторону своей гостиной. — Малфой! Драко молча продолжил свой путь. Боже, какая дура… «Сам дурак! Зачем ей помог?!» — внутренний голос предательски подставил подножку, об которую слизеринец сразу же запнулся. «Так не должно быть! Ты должен быть на моей стороне.» — сам себе ответил он, отмахиваясь от навязчивых мыслей, что Грейнджер дело говорила и все такое. Да ни за что и никогда! Он никогда в жизни не будет встречаться наедине с этой ненормальной. С этой… грязнокровкой. «Почему нет?» — внутреннее Я вновь влезло в размышление. Драко лишь остановился на пару секунд посреди коридора, тяжело выдыхая — «Пошел нахуй». Целую неделю Гермиона ходила словно под носом у Малфоя. Он старался все свалить на то, что гриффиндорка специально крутится рядом. Но сколько бы не пытался себя убеждать в этом, глаза специально шарили по кабинетам, коридорам, Большому залу, ища каштановую копну волос. И как же так удачно получалось, что каждый раз она была здесь. Почему раньше он никогда не замечал, что Гермиона всегда была рядом? И всегда улыбалась… Как же бесила! Как она может радоваться жизни вот так, когда у него куча проблем… Действительно ли Гермиона была счастлива? Этот вопрос мучал постоянно, всегда, везде: в душе, в кровати, на тренировке, на уроке. Он сам видел, как она страдала в тот день, когда думала, что никто не видит. Маленькая и хрупкая, она падает на колени, вероятно разбивая их в кровь, и плачет. Прямо под дождем, прямо навзрыд. Он видел её. Видел, какие чувства она испытывает, когда наедине с природой. Когда никого, абсолютно никого нет рядом. Ему стало жалко. Нет, он не испытывал никаких чувств к гриффиндорской зазнайке, но в тот момент Драко увидел свое отражение в ней. Он увидел себя со стороны. В те редкие моменты, когда оставался один. Он не испытывал никаких чувств. Конечно, нет. Пока что… — Эй, Грейнджер, — Малфой лениво прислонился боком к стеллажам с книгами. Что он здесь делал? Зашел почитать, очевидно. Он совсем никого не искал. Гермиона испуганно вздрогнула. Он видел, как на её умиротворенном лице дернулись мускулы, расслабленная спина напрягалась, а в глазах отразился страх. Но страх ли это был? Как только карие глаза нашли его глаза бушующего моря, девичьи губы тронула легкая ухмылка. Он, словно, глядел на себя в зеркало. — Чего тебе? — Гермиона прикрыла книгу, что лежала у неё на коленях задней обложкой вверх. Малфой сумел рассмотреть только темный корешок с буквами «Тём…». Интересно, что она читала? Было ли это что-то запрещенное? Или он просто вновь искал что-то, чем они похожи? — Я просто хотел спросить какого это: быть лицемеркой? — Малфой, словно хитрый лис, улыбнулся, стараясь изобразить учтивость. «И всё-таки она была права — ты не умеешь чувствовать» — Чего? — смену её эмоций нужно было видеть. Это просто потрясающее зрелище. Драко, как дементор, впитал её положительную энергию, обнажая настоящее горе, наполняющее её тело с главного источника — глаз. Карие, медовые с отливом глаза больше не светились издевательствами. Он вновь делал это: ломал её волю. — Ну, думаю, что для Поттера и Вислого ты не придумываешь тренинги «Почувствуй себя счастливым». Да и сама выглядишь не хуже. — Что тебе нужно? — Гермиона нахмурилась, постаравшись выдавить злость, но особо не получалось. Драко прекрасно слышал да и видел, о чем она думала, поэтому сделал один рывок, оказавшись напротив неё. — Ты совсем?! — уже пискнула она, но Малфой поставил две руки по бокам от её тела, таким образом закрывая гриффиндорку от внешних глаз. Со спины казалось, что он просто смотрит в окно. — Тише, Грейнджер, ты в библиотеке, — Малфой издевательски улыбнулся и приблизился к лицу испуганной девы ещё ближе. — Скажи, а ты решила мне такой тренинг устроить зачем? Совсем скучно стало трахаться с одними? Перемен захотелось? — он тяжело выдохнул, одной рукой невесомо проводя по её щеке. Драко прикрыл глаза, внимательно слушая её тяжелое дыхание. Он неожиданно почувствовал себя умиротворенным и спокойным. Малфой никогда бы не подумал, что когда-то вот так будет стоять рядом с грязнокровкой и мечтать только об одном. Чтобы… Тишину библиотеки разрушил громкий шлепок и сразу же покрасневшую щеку обожгло внезапной болью. Через мгновение Грейнджер получила оплеуху, настолько сильную, что в ушах у гриффиндорки зазвенело, её голова безвольно мотнулась в сторону, из уст вырвался стон, а во рту поселился солоноватый привкус крови. Малфой со злостью схватил девушку за волосы, притягивая ту к себе. — Никогда… Слышишь? Никогда не смей поднимать на меня руку. Никогда блять! — Малфой толкнул её и Гермиона больно ударилась затылком об стекло. На глаза девушки накатились слезы и она, словно беспомощный щенок уставилась на Драко, который сделал резкий шаг назад от неё. — Завтра. Я буду ждать тебя завтра за статуей на заднем дворе. И только попробуй не прийти. И просто ушел.