Цена– жизнь

пожалуйста, напишите комментарий, если дошли до этой главы. мне важно ваше мнение. спасибо! глава является подводом к следующей, поэтому мала. вдохновлена и написана под песню Pacify Her — Melanie Martinez. хорошего чтения=3 «Ты возглавишь нас!» — фраза, которая действительно разбила жизнь на до и после. То, что Драко сказал после её десятиминутного бессмысленного мямленья у порога. Конечно, Малфои ничем управлять не могли, а она Золотая девочка. У неё в крови заложено — помогать. Какое отвратительное табу! Сейчас, в комнате Малфой-Менора эти слова звучали хуже любого непристойного предложения. Ей пришлось соврать. В последнее время она только и делала, что врала. Но теперь не отвертеться. Её привели сюда, чтобы возглавить их… Да твою мать! Почему Гермиона была настолько «удачливой»? Эта жизнь била по ней кнутом сильнее, чем в любом аду за самый страшный проступок. Вопрос «почему я?» преследовал её уже не первый год. Может, она как-то согрешила в прошлом? Или, наоборот, слишком хорошо жила? Да не может быть, чтобы у всех все было хорошо, а ей одной не везло всю жизнь. Какое-то время ей казалось, что Драко её понимает. Она искренне в это верила и пыталась глушить своё несчастье в нем. О боже! Если подумать разумно, сколько смертельных грехов она взяла по свою душу? Никто не должен был узнать, она действительно старалась завязать со своим безумным желанием править. Власть, зло, отчаяние — всё смешалось в ней одновременно. И получился коктейль безумия, к которому шла идеальная обертка. Тяжелые локоны струились по плечам, доходя до лопаток. Она редко расчесывала их, только потому что это было нереально. Грейнджер стояла в черных одеждах: черное платье с корсетом, черная мантия до пола, черные туфли. Сейчас она была до безумия похожа на Беллатрису Лестрейндж. Но только внешне, потому что между ними всегда было и будет, как минимум, одно отличие: Гермиона стояла на стороне добра до сих пор. Даже когда казалось, что вокруг темнота и нет никакого выхода. Она возглавит Пожирателей, подстроит все, как ей выгодно, и снова спасёт мир. Так ведь? Гермиона снова стояла напротив зеркала. Её заклятый враг, её проклятье. Когда-то она умела улыбаться себе, сейчас в глазах отражалась… грусть? Черт возьми, она не знала, как правильно описать эту эмоцию. Она, безусловно, злилась, но ни на кого иного, как на себя. Зачем согласилась? Зачем поддалась? Зачем тогда решила сыграть с ними в свою игру? *** — Меня зовут Гермиона Грейнджер, — девушка смотрела на Темного Лорда без тени сомнения и страха. Так казалось со стороны, практически так же было и на самом деле. — И я хочу пополнить ваши ряды. Драко стоял в стороне, смотря на свою возлюбленную потерянным взглядом. Это было настоящее безумие. Он впутал бедную девушку в эту историю, а она не смогла отказаться, когда пришел час проститься. Думать о настоящих мотивах Грейнджер сейчас он не мог. Они стояли перед Волдемортом, который одним взглядом заставлял крутиться в воздухе от боли круциатуса, пока твой мозг терзает легилименция. Малфой мгновенно опустил голову пониже, как только воздух разрезал шипящий голос «повелителя»: — Ты? — Босая нога ступила на холодную плитку, делая шаг на встречу Гермионе. — Ты… — Ещё один шаг ознаменовался шуршанием мантии по полу. — Подруга Гарри Поттера хочет быть… — Волдеморт резко поднял взгляд на своих приближенных, стоящих по дальней стене большого зала, и противно засмеялся, вынуждая всех подхватить то же настроение. — Да. — твердый ответ брюнетки, как кинжал вонзился в середину комнаты. И всё стихло, словно никто и не смеялся, и ничего не говорил. — Я выдам все тайны Ордена и сдам всех предателей, если потребуется. Я готова сделать всё, что нужно для вашего общества, если только вы…- Гермиона обернулась на Драко, — позволите моему драгоценному любовнику быть со мной и жениться... на грязнокровке. *** Как только Грейнджер вошла в главную гостиную Малфой-Менора, на неё обратили внимание около тридцати глаз. Удивительно: вот так встреча! И все знакомые лица. Черт их не берет, сдохли во время войны единицы приближенных армии Волдеморта. В основном на верную смерть были отправлены шавки, коих не жалко. Шум, царивший здесь, резко прекратился. На гриффиндорку смотрели, как на кусок мяса, как на предателя, но лишь первые секунды. Только тогда, когда в темноте прохода показались кучерявые волосы и темный силуэт. До тех пор, пока Грейнджер не вышла на свет и не обратила свой взор на собравшихся. И теперь каждый без сомнения и раздумий мог описать ту эмоцию, которой не нашла объяснение Гермиона в комнате на третьем этаже перед зеркалом: В её глазах отражалось безумие.