Цена– жизнь

пожалуйста, напишите пару слов о том, что вы думаете по поводу этой работы. очень важна обратная связь для мотивации, любая критика, разумеется, приветствуется. спасибо! Глава, вдохновленная Days Go On - Greg Laswell ---------------------------------------------------------- Драко ходил по комнате туда-обратно, стараясь собраться с мыслями, чтобы хоть как-то успокоить нервы. Голова ужасно гудела, перед глазами стояла улыбка Грейнджер, в ушах звенел ее смех, а в носу все еще стоял ее сладкий аромат. Черт возьми, почему он испытывал это? На душе скреблись сотни черных ворон, где-то в области груди, где у обычных людей было сердце, все ныло и болело. Раньше Малфой никогда не испытывал такую бурю эмоций и чувств. Даже когда впервые оседлал метлу, даже когда его первая палочка выбрала своего хозяина, даже когда отец в первый (и в последний) раз сказал, что гордится им. Сравнивать это чувство с тем, что он испытывал, когда целовал красивую тушку с пустотой внутри или с тем, что чувствовал каждый раз, когда кто-то изъявлял желание написать записку, подмигнуть в коридоре, предложить себя в качестве эксперимента... Было просто неразумно, глупо и нелепо. Это была просто одноразовая связь, а сейчас... Что-то, что хотелось спрятать настолько далеко, чтобы даже самому не думать, не говоря уже, что кто-то может узнать. А если вдруг кому-то и показать, то Драко не боялся осуждения или критики, ему было плевать на чужое мнение. Просто тогда вся магия момента исчезнет и станет абсолютно бессмысленной. — Мерлин... — Слизеринец опустился на большой изумрудно-зеленый диван, обшитый серебряными вставками, и тяжело вздохнул, закрыв лицо руками. Малфой сидел так долго: может минут 20, а может и целых полчаса. Внутреннюю сторону левого предплечья больно обожгло, отрезвляя разум и приводя парня в чувства. Вот только это было не спокойствие, которого он жаждал уже очень давно, а новый приступ агрессии и негодования. Драко зарычал, взъерошив белые волосы настолько, что те даже встали колом. Мало ему своих проблем, так еще и ЭТО. Прошло уже практически 5 месяцев, как он получил это "украшение", но оно так и продолжало болеть, кусаться и воспаляться красными пятнами, как аллергией, распространяясь по всей руке, включая пальцы. Однако вместо того, чтобы вновь начать жалеть себя и сетовать на несправедливости жизни, Драко вдруг снова подумал о Грейнджер. Он вдруг попытался представить себя на месте девчонки, предполагая, что же она могла чувствовать сейчас. Если он так подавлен и ощущает какую-то... привязанность? То, что испытывает бедная Гермиона? "Бедная Гермиона!?" — вдруг вспыхнул здравый смысл, вновь больно уколов Малфоя куда-то в грудь. — "С каких это пор эта зазнайка-грязнокровка стала бедной? А когда это она успела стать просто "ГЕРМИОНОЙ"? Ты просто идиот, Драко. Просто. Идиот." — все не унимался внутренний голос, как вторая личность ругающая его. Интересно, это вот так в нем просыпаются гены отца? — Да отвали ты... — тихим шепотом ответил Слизеринец сам себе, наверное, очень странно выглядящий сейчас со стороны в абсолютно пустой гостиной. Драко встал с диванчика, закатал рукава белой рубашки, украдкой глянув на чернеющую извивающуюся из стороны в сторону змею на своей руке. Взгляд исказился, стал пустым, словно стеклянным. Он больше не потревожит ее. Он заслужил презрение, всеобщую ненависть к своей персоне, злые взгляды, потому что он был тем еще подонком и ублюдком. А она... Нет. Она не заслужила такой же участи. Пусть будет счастлива со своими ограниченными друзьями, если сможет. А если нет, так у Золотой Девочки явно не будет проблем с нахождением новых подружек. Малфой медленно поплелся в сторону своей комнаты на втором этаже, расположенной практически симметрично с комнатой Грейнджер. Да, никаких больше встреч. Никогда. *** С момента Рождественских каникул прошел ровно месяц, уже 2 недели во всю шла учеба, но внутреннего удовлетворения, которое каждый раз посещало девушку с началом нового семестра, Гермиона не испытывала. Она искренне не понимала с чем связано отдаление Драко и старалась как-то разобраться в этом. Вот только Гриффиндорка начала чувствовать себя живой, подумала, что не одинока, что есть человек, который ее понимает... И вот так в один день все рухнуло без единого повода или причины, намекающей на это. Каждый день девушка приходила на пары со своими друзьями, которые так же, как и занятия, уже не давали ей тех эмоций, как раньше. Она сидела по 8 часов с ними за одной партой, думая только об одном: как бы по-быстрее и подальше смотаться. А потом надолго скрывалась в библиотеке под предлогом огромной нагрузки и занятости, по началу действительно стараясь сосредоточиться на занятиях. Вот только мысли постоянно возвращались к Малфою. Будь он проклят. Грейнджер испытывала внутренний конфликт. С одной стороны хотелось написать ему письмо, просить встречу. А с другой... Почему это она должна была первая делать шаг? Когда Гермиона проснулась утром 26 декабря, то, находясь все еще под впечатлением от прошедшего дня, сразу отправилась в антикварный магазинчик, чтобы купить ответный подарок Драко. Она долго ждала его в выручай-комнате, послав слизеринцу короткую записку. Вот только ни ответа, ни привета не получила. Он не пришел. А теперь и вовсе избегал ее, вот уже 4 недели... Однако, его браслет Гриффиндорка носила, не снимая. Зачем? Глупый вопрос. Он стал обязательным предметом любого ее наряда. Девушка даже любезно наложила на него чары, чтобы тот не дай Мерлин не порвался. Вот только Гарри и Рон уже все мозги ей исклевали: откуда это, кто прислал, когда и зачем. Да какая вообще была разница!? Она не являлась их собственностью и вообще не видела смысла оправдываться. А может все было и из-за того, что Гермиона сама боялась признаться себе от кого это украшение, что оно означает и почему она его носит. *** Гермиона сидела на завтраке между Джинни и Роном, напротив расположился "избранный" мальчик. Она лениво ковырялась в глазунье с беконом, совершенно не испытывая аппетита к блюду, которое и пахло, и выглядело божественно вкусно. Теперь она всегда садилась на ту сторону лавки, чтобы напротив перед глазами был Слизеринский стол. Зачем? Да хватит, неужели это не очевидно? Рыжая подруга что-то без остановки лепетала ей на ухо, но Грейнджер, по большей части, было вообще все равно. Гермиона чувствовала себя последней лицемеркой, но ничего с этим не могла поделать. Ей просто в какой-то момент стало все безразлично. Сейчас девушка была зависима от кое-чего интереснее, чем история об очередных шалостях Джорджа и Фреда, ну или о чем ей там говорили. Она гипнотизировала карими глазами соседний стол, где в абсолютно подавленной позе, спиной к ней, сидел блондин. Интересно, о чем он думал сейчас? Почему избегал любой встречи и взгляда? Почему больше не садился напротив стола с красной скатертью? Все мысли Гриффиндорки были заняты каким-то длинным практически бессвязным потоком мыслей. И почему он не обращает на нее никакого внимания? Все же было нормально? А что вообще могло быть "нормально" с ним? Нет, к Драко совершенно не подходило выражение "нормально". Ему самому не подходил этит эпитет. Малфой младший был совершенно ненормальным. — Гермиона! Ты вообще меня слушаешь?? — Джинни недовольно дернула сокурсницу за мантию, чтобы обратить внимание на себя. — Да слушаю, слушаю... Ты вчера ходила гулять с Дином, я поняла. Но если честно мне совершенно не интересны подробности в каких местах вы останавливались, чтобы пообжиматься... Гермиона повернула голову на младшую Уизли, немного недовольно прищурившись. Ее слова прозвучали резко и грубо, практически ножом полоснув по пространству между подругами. Ну а что!? Мало того, что Уизли не давала ей сосредоточиться на своих мыслях, так еще и обвиняла в том, что Грейнджер ее не слушала. — Да что с тобой такое... Почему ты в очередной раз так мне отвечаешь? Гермиона, мы же подруги... Своими проблемами не делишься, и мне не даешь слова вставить. Я думала, мы должны поддерживать друг друга, ты никогда не была такой. Что случилось? — Джинни обиженно поджала губы и расстроенно отвернула голову. Грейнджер на секунду почувствовала себя последней тварью. Ну что же она делает... Кто кто, а вот подруга ведь действительно ни в чем не виновата. Она всегда была рядом, постоянно защищала от нападок своего брата, не требовала ничего взамен... Ну да, была приставучей (или Гермионе так казалось) и много болтала, но грубого отношения уж точно не заслужила. — Джинни... - Гермиона прикрыла тяжёлые глаза, устало покачав головой, — Ладно, ладно, извини. Давай мы с тобой обсудим это и поговорим вечером, когда... Девушка уже хотела посмотреть на Джинни, которая, вроде, не планировала долго обижаться, но застыла с приоткрытым ртом. Малфой поднялся со своего места, оставив свою наполовину полную тарелку с едой, и направился в сторону выхода. Гермиона кинула взгляд на подругу, которая сидела в ожидании продолжения фразы, но, вместо того, чтобы закончить разговор, она быстро встала. — Прости, мы поговорим... Обещаю, поговорим, но немного позже, ладно? Обязательно поговорим... И девушка быстро выбежала из Большого Зала, оставив младшую Уизли сидеть в полном недоумении. У той итак были вопросы, а теперь их появилось еще больше. Гарри и Рон тоже вопросительно переглянулись, не поняв суеты со стороны Гермионы. С самого утра была тихой и медлительной, а тут вскочила, как ошпаренная... *** Драко Малфой шел из столовой быстрыми и размашистыми шагами, стараясь убежать от самого себя и своих же мыслей. Он слегка распустил удавку галстука, желая сделать хоть один глоток свежего воздуха, но тот просто отказывался поступать в легкие. Чертова Грейнджер... Будь проклята грязнокровка, не оставляющая его в покое ни в учебной аудитории, ни во снах, ни даже в собственной голове. Парень отчаянно старался думать об учебе и миссии, данной ему еще месяц назад Темным Лордом. Он должен был разрабатывать план и решать проблемы грубо, резко и радикально — вырывая их с корнем, при возникновении. Однако, одна гребаная Гриффиндорка с такими невинными щенячьими глазами в очередной раз портила абсолютно все! Драко никогда не слушал мысли людей, если это не было необходимо, не принимал никаких попыток распознать чьи-то козни, залезши в черепушку и перерыв там все от корки до корки. Но вот мысли Грейнджер... Он всегда ее слышал, что бы не делал. Она вечно была где-то рядом, постоянно взрывала ему голову своим бешенным потоком из глупостей и бреда. И сейчас его единственным желанием было либо взорвать себе мозг, чтобы избавить себя от страданий, либо найти то, что помогло бы ему избавиться от возможности слушать ее мысли. А ведь всего пару месяцев назад он бы мечтал только о том, чтобы убить суку, мешавшую жить... Малфой все шел и шел, просто прямо, изредко поднимаясь по лестницам, совсем не замечая ступенек, когда услышал звонкий топот от женских каблучков по паркету, где-то в 200 метрах от себя и мгновенно смачно выругался себе под нос. Ну вот что ей от него надо? Неужели, проблем в жизни не хватает? — Малфой! — до ушей донесся голос Грейнджер, вновь больно ударивший его куда-то в область груди. Слизеринец резко остановился, шумно вобрав кислород в себя, но насыщения так и не почувствовал. — Иди к черту... — шепотом выдохнул парень и уже собирался идти дальше, не дождавшись уже явно запыхавшуюся от бега Гриффиндорку, но что-то выстрелило ему в спину, не дав сдвинуться с места. И нет, это было совсем не проклятье, не магическое заклинание, не удар каким-то острым предметом, а одно слово. — Драко! — Гермиона вновь окликнула парня, не собираясь сейчас терять его из вида. Ей очень надо было разобраться во всем, немедленно. — Нам надо поговорить! И Малфой сдался. Он резко обернулся, хватая спешащую к нему из-за всех сил Гермиону за руку, и дернул ее в появившуюся за спиной Выручай-комнату. Интересно, как давно он оказался на 8 этаже. Слизеринец глянул в ее большие глаза, выражающие непонимание и беспокойство, всего на одну секунду, но этого хватило, чтобы потерять контроль над собой и впиться в девичьи губы, едва подкрашенные нежной помадой, жадным поцелуем, которым изо всех сил старался унизить ее, посильнее оскорбить, опустить как можно ниже и уничтожить бесследно. Малфой уже представил, как все вернется на круги своя, когда Грейнджер исчезнет. Но когда он отстранился на несколько сантиметров от губ Гермионы, то понял, что девчонка совсем не исчезла, а все еще стояла перед ним. Его личное проклятье за все плохое, что он когда-либо сделал... — А вот теперь поговорим, — вдруг нарушил тишину Драко, отпуская с недавних пор такое желанное тело, пока не натворил чего-то более страшного. Еще как поговорим, Грейнджер. Еще как... Ты еще пожалеешь, что ввязалась в эту игру со мной. Дура.