Цена– жизнь

Уважаемые мои любимые читатели, вижу, что работа неплохо читается, но обратной связи ничтожно мало. А мне очень интересно ваше мнение о том, что я пишу. Пожалуйста, если видите это обращение, напишите пару строк в отзывах о том, что вы думаете. Можете поддержать, а можете предложить какие-то идеи: любая критика приветствуется! спасибо, всех люблю:3 Небольшая глава, подводящая к последующим, вдохновленная Broken Pictures — Revolver ------------------------------------------------------------------ — А вот теперь поговорим, — резко раздался низкий голос Слизеринца, нарушивший тишину Выручай-комнаты. Сегодня она решила приобрести более уютную обстановку: камин, большой мягкий ковер и уютный диван, расположившийся по середине импровизированной гостиной. Как будто все намекало на атмосферную посиделку и приятную беседу. Вот только таковой не бывать. Драко сделал несколько шагов в сторону, рассматривая цвета, в которых была оформлена комната. Здесь сочетались бордовые и зеленые оттенки, причудливо переплетаясь словно играючи. В любой другой момент его бы это позабавило, но сейчас, когда на губах все еще горел вкус чужого блеска, от осознания ужаса всей картины, начинало подташнивать. — Что ты делаешь? — За спиной послышался тихий девичий голос, лишенный всякой уверенности. Малфой тихонько усмехнулся себе под нос, неужели, она даже не врежет ему? Тогда к чему все это было затеяно? Драко не собирался отвечать. Легко сказать "поговорим", но решить о чем... Он представить себе не мог, какие слова должны были быть сказаны искренне желчно или особенно приторно, чтобы Гермиона отстала от него и ушла, пока не поздно. Парень сделал несколько шагов вперед, взъерошив светлые волосы. Когда на голове беспорядок, может, хоть в мозгах придет стройность. — Не смей игнорировать меня. Я хочу знать, что происходит. Если имеешь совесть посылать провокационные записки, звать меня гулять, а потом так нагло и совершенно бессовестно... целовать, — последнее слово Гермиона сказала как можно тише, чтобы ни одна больше стена в замке не услышала его, — А потом — что? Игнорируешь, когда я прошу встречи? — А что? Влюбилась? — Огрызнулся Малфой, выплюнув эти слова так, словно рыкнула самая злая собака, похлеще Пушка. Драко не поворачивался к ней лицом, чтобы не дай Мерлин, не увидеть подтверждения своим словам в ее глазах. — Что за бред ты несешь... — тон Грейнджер от возмущения скаканул на несколько тональностей выше, из-за чего девушка сама вздрогнула, удивляясь своей реакции. — Мы вроде договаривались заниматься. Хочешь забросить прогресс? Вернуться в форму тяжелее, чем выйти из нее, знаешь ли... Драко нахмурил брови. Ее слова показались ему не оправданиями, а реальным упреком. Неужели, это он сам себе что-то надумал, а Грейнджер действительно было фиолетово? — Чего? — на всякий случай переспросил он. — Я сказала, что не собираюсь заниматься с тобой, если ты так будешь относиться ко мне и к нашему делу. Почему ты решил, что можешь уходить и приходить, когда хочешь? И с какого Мерлина ты позволяешь себе такие вольности? Мы не договаривались о таких отношениях, Малфой. — Все продолжала свою тираду Гермиона. И, если бы сейчас Слизеринец повернулся к ней лицом, то увидел бы, как же сильно трясутся ее колени, как в глазах застыла боль и сожаление, как руки сжимаются в кулаки, посильнее впиваясь ногтями в ладони. Все, лишь бы не сознаться, что эти слабости ей... нравятся. — Занятия, значит... Так проваливай, если не устраивает такое отношение, что же ты здесь стоишь? — Парень нахмурился еще сильнее. Он чувствовал, как теперь его тело наполняет злость. Дикое желание сломать стерву. Значит, пока он страдает, Грейнджер думает о занятиях? Выскочка, зазнайка, вся из себя умница и отличница. Всегда во всем лучшая. Всегда на шаг впереди. Драко услышал, как девчонка отступает назад, уже собираясь уйти, но, вопреки своим же словам, не собираясь мириться с таким отношением, резко достал палочку, блокируя любые способы выйти из гостиной. — Стоять. Я тебя не отпускал, — Малфой повернул голову на застывшую в дверях Гриффиндорку, и Гермиона ужаснулась. Серая радужка практически исчезла под расширившимся зрачком. Глаза выражали ярость, а его поза со все ещё выставленной вперёд палочкой, направленной прямо на неё, казалась угрожающей. Может, если он убьет ее сейчас, то сможет избавить себя от последующих страданий? Одним выстрелом двух зайцев: свои мучения от существования грязнокровки и свои мучения от ужасного задания Темного Лорда. Из Азкабана, куда его явно отправят после запрещенного заклятья, он не сможет больше никому причинить вред. А там уже наступит и его личный конец: дементоры сожрут его за считанные дни, потому что Драко даже сопротивляться не станет. *** — Ты сам сказал проваливать! — Грейнджер чувствовала себя максимально уязвленной, как раненый зверь, прижатый голодным хищником к пещере без входа и выхода. Девушка в панике попыталась найти свою палочку в мантии, но никак не могла нащупать заветные 10 дюймов из древесины виноградной лозы в куче ненужных предметов. — Малфой, не дури... Опусти палочку... — А то что? — Драко сделал широкий шаг вперед, прищурившись. Рука, в которой был плотно зажат магический предмет оружия, едва дрогнула. — Малфой, предупреждаю... Убери палочку, а то я буду вынуждена... — Вынуждена что? Скажи же это, Грейнджер, — Слизеринец открыто ей манипулировал, не давая даже времени, чтобы обдумать план действий. — А, может, ты будешь вынуждена признать, что все это время водила меня за нос? Что-то вынюхивала для своих дружков? Скажи правду, Гер-ми-о-на, — по слогам он произнес ее имя. — Да что ты несешь!? Перестань! — Гермиона врезалась лопатками в стену, всхлипнув от разочарования: отступать было некуда, а вся развернувшаяся ситуация ужасно пугала. — Скажи правду, сука! Что тебе от меня нужно!? — Взревел Малфой, яростно взмахнув палочкой, но заклинание не успело попасть в Гриффиндорку. В последнюю секунду Гермиона выхватила свое оружие, отразив атаку, а в следующую секунду уже оказалась в другой стороне. Драко Малфой был искусным магом, и было бы явной глупостью полагать, что она сможет одолеть его на дуэли. Слизеринец бесспорно был очень компетентным дуэлянтом, имевшим не только талант к этому мастерству, но и годами отточенный навык. — Это мне что-то от тебя нужно?? Ты явно сошел с ума! — Все старалась прекратить нападки в свою сторону Гермиона, хотя бы словесно. Шаг, другой, третий... Они кружили по комнате, словно в танце, окруженные вспышками проклятий, которыми бросались друг в друга. Из них бы получился достаточно эффектный бальный дуэт... — Драко, прошу! В какой-то момент, когда Грейнджер уже начала путаться в ногах, а на лбу выступила испарина от усталости, она решила пустить в ход мольбы. Малфой застыл, как и полчаса назад в коридоре. Интересно, он всегда так реагирует, когда его зовут по имени? — Экспеллиармус! — Гермиона воспользовалась такой заминкой, со стороны похоже на фору, четко попадая в парня и выбивая палочку у него из руки. Противник обезоружен, а значит по логике — безопасен. Ведь так?.. — Инкарцеро! — Выкрикнул в ответ Слизеринец, сделав легкий взмах пальцами, и Грейнджер, не ожидая такого исхода, упала на пол, оказавшись в ловушке из плотных веревок, крепко связавших ее по рукам и ногам. Вторая палочка со звоном упала на пол, следом за своей хозяйкой. Гермионе понадобилось всего несколько секунд, чтобы понять, чем пахнет ее столь неприятно сложившиеся положение. Отборным дерьмом... Девушка встряхнула головой, стараясь смахнуть с глаз мгновенно прилипшие ко лбу плотные кудри. Из-за глупой прически обзор на "противника" оказался ограничен. Поэтому Гриффиндорка с трудом смогла разглядеть Слизеринца, который подобрал с пола обе палочки, а затем присел перед ней на корточки. — И что ты теперь скажешь, Грейнджер? Будешь дальше выдвигать свои требования, куколка? Ну, так чего молчишь? Чего теперь хочешь? — язвительно прошипел Драко. Именно сейчас Гермиона поняла, как же ему подходит его имя. Воистину ядовитая змея. — Быть с тобой. — Сорвалось с ее губ бездумно, но уверенно, как под империо. И эти три, по сути самых обычных слова, застали врасплох обе команды, находившиеся в этой комнате. Но не "бордовых" и "изумрудных", а "карих, как сладкий мед" и "серых, как бушующее море".