Цена– жизнь

02.04.1998 г. Сегодня Драко был очень зол. После встречи с отцом он вернулся не в духе. Казалось, еще чуть-чуть и у него из ушей повалит пар. Интересно, о чем они разговаривали? Он разгромил всю ванную, пока искал зелье от головной боли. Решила не мешать ему и оставила наедине со своими мыслями.  03.04.1998 г. Драко снова не в духе. Он сказал, что метка горит адским пламенем. Я попыталась наложить чары прохлады, затем намазала руку обезболивающим. Ничего не помогло. Он плачет во сне. Я не могу закрыть глаза, все терзают кошмары. Что же будет дальше? 04.04.1998 г.  Он не пришел сегодня. Не явился ни в ночь, ни под утро. Я переживаю. 05.04.1998 г. Драко все еще нет, не знаю уже что и думать. Я взаперти, совсем одна. Два раза в день в комнате появляется еда, но у меня нет аппетита. Ужасно душно, я готова выплюнуть свои легкие от тревоги. Окна не открываются. А вдруг, он… 06.04.1998 г. Драко пришел вечером. Его одежда полностью испорчена, на теле нет живого места. Я всë спрашивала, что случилось, он толкнул меня. Закрылась в ванной, долго плакала. Он выломал дверь, без конца извинялся. Мне стыдно.  07.04.1998 г. Я пыталась с ним поговорить. Драко молчит, я не знаю, что и думать. Вряд ли он был в замке все это время. Я обрабатываю его раны, выглядит жутко. Все левое предплечье воспалено, метка стала чернее. У него сильный жар, лекарства почти закончились. 09.04.1998 г. Сегодня в первый раз за две недели он меня поцеловал. Я скучала. Не знаю, что чувствую, как объяснить это. Мне больно, что он молчит. Я вижу, что он что-то скрывает. Ночью он собрался и ушел. Думал, что я сплю. Дверь заперта. Надеюсь, он вернется…  11.04.1998 г. Мне страшно. 12.04.1998 г.  Драко снова вернулся в разбитом состоянии. Я не собираюсь больше это так оставлять. Мы поговорим обо всем максимально серьезно. Завтра… p.s. Он снова плачет во сне. *** Гермиона зевнула, переворачиваясь в кровати. С момента, как она сбежала в этот жуткий особняк, прошел практически месяц. Стены, пропитанные черной магией, все сильнее давили на череп, раздрабливая его все на мелкие осколки. Грейнджер начала сходить с ума, воспоминания путались между собой, мозг перестал функционировать. По крайней мере так же быстро, как раньше. Она высыхала на глазах: как морально, так и физически.  Чтобы не путать свой день сурка, Гриффиндорка начала вести дневник. Каждое утро начиналось с нескольких строчек в своей старой, уже потрепанной жизнью тетради. Когда-то она уже пыталась дисциплинировать себя сильнее, но ее хватало на несколько недель, а затем “личные записки” оставались закинуты в дальний ящик.  Каждая запись была похожа на предыдущую. Ей было противно от окружающей обстановки, страшно от себя, жутко от поведения ее парня… Парня? А считал ли себя наследник древней фамилии чьим-то “парнем”? Они не дружили и не встречались. Они просто… Может, видели отражения себя в другом? Однако, все предпринятые меры для улучшения самочувствия не помогали, а только окончательно доводили ее до ручки. С каждым днем все сильнее хотелось либо убить себя, либо наконец-то уже выбить эту дверь и разобраться, что же творится в логове змей. Малфой еще спал, и Гермиона кинула взгляд на старинные часы, тикающие с такой силой, словно были предназначены разбудить человека из мертвых. Бонус раздражения к ее бессоннице.  — Драко… — она тихонько потрясла парня за плечо, — Малфой, просыпайся…  Это было так же бесполезно, как и просить капризного ребенка признать, что он не прав. И зачем она вообще согласилась уехать с ним? Может, стоило дать еще один шанс Гарри и Рону? Ну а чего она боялась, потерять его? Так и здесь они видятся не чаще. Он постоянно уходил, а когда возвращался, то ничего не говорил. Ну конечно, ведь Гермиона просто так хранила его секреты, чтобы потом узнать побольше и вдруг разболтать все вместе.  Мысли о предательстве снова поселились в больной голове, которая прямо сейчас гудела и тикала в унисон с предметом антиквариата. Убежать снова, перейти на другую сторону. А на чьей она вообще сейчас стороне? Мерлин, как же сложно!  Драко не был плохим, она это точно знала. Гарри и Рон тоже не желали ей зла, хотя в этом Гермиона была уже не так уверена. Она не была последней сволочью, чтобы просто оборвать все связи, потерять своих друзей и… О, Джинни, они ведь даже не попрощались! В голове мысли смешались с громким тиканьем. Нет, она вот-вот чокнется в такой обстановке! Один спит, словно ничего не происходит, другие бегают, как будто куда-то опаздывают. Не хватает привести сюда всех Пожирателей Смерти, поставить перед кроватью и дать им волю осуждать… Грейнджер за НЕчистоту крови, Драко за безрассудство в связи с… Ней. Малфой выглядел ужасно. Мало того, что Гриффиндорке было чисто по-человечески его жалко, сердце болезненно сжималось, когда она видела его таким. И что же это было? Болезнь, страсть, любовь, ненависть? Так это же одно и то же… Гермиона снова бросила взгляд на безумные часы. Тяжелый вздох сопровождался последней каплей, разделяющей уровень ее безумства от Беллатрисы только тем, что она никогда не была в Азкабане. Грейнджер уже потянулась к палочке, чтобы кинуть на них базовое “оглохни” хотя бы на часок, когда Малфой зашевелился.  — Мерлин, Грейнджер, не елозь по кровати… У меня просто раскалывается голова! — Недовольно пробурчал Слизеринец, даже не открыв глаз. Вероятно, он даже не собирался просыпаться. И пока сон вновь не украл его куда подальше от реальности, Гермиона быстро выпалила. — Нам нужно поговорить… Ты все проспал, обед подавали часа с два назад. Думаю, тебе уже пора вылезать из под одеяла, — совсем как Молли Уизли поджала губы Гермиона. Ей не хватало встать и поставить руки в бока, чтобы выглядеть максимально угрожающе. — Да, да, да. Грейнджер, у меня выходной, я буду сам решать сколько мне спать. Если тебе скучно, можешь занять себя чем-нибудь. — Ты, верно, издеваешься? Драко приоткрыл один глаз, жмурясь от солнечного света, бьющего в окна.  — Разумеется… Нет. У меня ужасно болит спина, можешь посмотреть?  — Я не буду, — грубо отрезала Гермиона, демонстративно отворачивая голову. Какая же она дура! Она не нужна ему. Драко нужна нянька или чего хуже, удобная подушка безопасности. — Ой, да ладно… Грейнджер, ты меня знатно задолбала, знаешь? Опять тебе что-то не нравится. Может, мне не стоит охранять покой ее величества? Отдать тебя в нашу гостиную в качестве главного блюда?   — Я уже говорила тебе это. Отдай, я приму метку, мне это ничего не стоит. Но ты же не хочешь слушать, ты же вечно занят! Нет, я не понимаю, что тебе… — Гермиона начала закипать. Разговор снова начал стекать не в то русло. Почему он так себя ведет?  — Не примешь. Я тоже тебе уже говорил об этом, — резко ответил Слизеринец, даже не дав договорить ей, — Ты видишь, что происходит. Ты знаешь, что он делает со мной. И все равно упрямишься! Прекрати вести себя, как наивная идиотка. — Наивная!? — А, то есть, что ты идиотка — даже не отрицаешь? — Да, я идиотка! Потому что поверила тебе! — Я как всегда просто поражаюсь твоему умению все перевирать… — Драко театрально закатил глаза, сразу же утыкаясь обратно в подушку. — Да катись ты… Ты… — Гермиона фыркнула, уже собираясь вылезти из под одеяла. Да как он вообще смеет так с ней разговаривать?  Грейнджер обернулась, чтобы сказать наглецу напоследок пару гадких комментариев, но едва вскрикнула, когда, даже не успев моргнуть, оказалась подмятой под тело Слизеринца. Она упрямо отвернулась в другую сторону, не собираясь вновь прощать его за поцелуй. За столь недолгий срок Малфой выучил все рычаги давления. Что говорить, куда целовать и как трогать, чтобы недовольное лицо его подруги осветила улыбка.  Сегодня Гермиона не станет сдаваться. Его красивые глаза и сладкие речи не помогут. У ее терпения тоже есть предел. — Посмотри на меня, — грубый приказ вылетел из уст тирана. Малфой сжал хрупкие запястья, прижимая Грейнджер к кровати. Ответом послужило уверенное отрицательное мычание.  — Посмотри, — повторил он, наклоняясь, чтобы обдать горячим дыханием шею, — ну же, душенька…  Тело в момент покрылось мурашками, а разум затянуло плотной пленкой, разбивая остатки самосознания. Долго сопротивляться ему было невозможно, да и не имело никакого смысла. Но Гермиона упрямо продолжала бороться с собой.  — Глупая девчонка… — Драко так же резко задрал единственную выделенную для нее вещь в этом доме. Мужская футболка на несколько размеров больше, которую “самая умная ведьма последнего поколения” не додумалась даже подогнать под себя, была нагло стянута без разрешения. — Ты не можешь пользоваться мной, как тебе вздумается и когда вздумается! — Бессмысленный, как и вся эта борьба, протест прозвучал в ответ, и Гермиона все-таки позволила себе лишь на секунду посмотреть на парня, разбивая свое недовольство о скалы его самодовольства. — Ненавижу тебя, — ядовито прошептала Гермиона, смотря, как по лицу Малфоя расплывается улыбка. — Да неужели… А я тебя просто обожаю. Драко провел холодными пальцами по ее телу, очерчивая грудь и плоский живот. Как в наваждении пересчитал ребра, наслаждаясь новым приступом мурашек по девичью телу.  Грейнджер приоткрыла губы, собираясь вновь начать возмущаться, но ее темный принц не дал возможности произнести ни одного слова, занимая полость рта своим языком.  И она сдалась, поддаваясь каждому движению своего личного греха. Драко вновь бросал ее со скалы порядочности в ущелье искушения. И врать, что Гермиона была против, не было смысла.  Его спальная футболка поползла вверх, и Грейнджер удивилась, что она вообще отстала от тела. Стон ужаса сопровождал реакцию Гриффиндорки на до безобразия раскрошенную плоть Малфоя.  Это вообще нельзя было назвать телом. Это был ад. Нет, конечно, она видела в каком состоянии были его руки, как он себя чувствовал раньше, но таким Драко предстал перед ней впервые. Она хотела отшатнуться, убежать. Гермиона вообще перестала дышать, с каждой секундой чувствуя приступ тошноты все сильнее.  Три глубокие, наискось идущие полосы, что рассекали мышцы от ключицы до солнечного сплетения, были затянуты полупрозрачной пленкой. Одно неловкое движение, и эта хрупкая нить лопалась, давая тонкие трещины, из которых мгновенно проступала алая кровь. Чистая… Каждая капля которой была на вес золота.  Ниже груди, ближе к животу, багровели выжженные раскаленным железом символы на древнем языке. Свежие руны, занявшие свое место по оси, тянулись в несколько линий, складываясь в отравляющие слова. Волдыри вздулись ядовито желтыми гроздьями по всем линиям ожога. Кожа вокруг практически почернела, спекшись в жесткую корку.   Гермиона мгновенно почувствовала, как новый приступ подкатывает к горлу. Это было невыносимое зрелище. Картину завершала содранная кожа по линии ключиц вплоть до плеч, где взору представала практически такая же жуткая картина. К глазам подступили слезы. — Не смотри, не смотри… — Малфой больно укусил ее за губу, отвлекая ее взгляд, полный отвращения, — все нормально, — прошептал он ей, заставляя разум забыться. Хотя бы сейчас. Хотя бы минут на пять…   Гермиона громко всхлипнула, не в силах сдержать бурю эмоций. Она вдруг захотела действительно защитить его. Никогда ещё ранее Грейнджер не ощущала таких чувств к грубому Слизеринцу. Это был её 9 круг ада. Временной промежуток, который легко можно было отмерить по громко тикающим часам (о да, они все еще в этой комнате), был не больше нескольких минут, но этого оказалось достаточно, чтобы пройти все стадии от снятия трусов до соития двух тел, так идеально подходящих друг другу.  Каждый стук маятника сопровождался новым синхронным толчком и стоном в унисон колебательной системе. Как будто только это было правильным. Как будто с рождения они уже принадлежали друг другу, но никак не хотели поверить в столь глупую легенду.  Каждый раз, когда их тела становились единым целым, душа отдалялась от Святого Мерлина так же далеко, как и рамки приличия, нарушенные настолько, что для них уже давно был подготовлен котел в аду.   — Поцелуй меня… — вылетает вместе с рваным стоном удовольствия, и Гермиона уже не узнает свой голос.  Драко только подчиняется, позволяя своему храброму наваждению доминировать всего несколько секунд. Их дыхание сливается в единый ритм. Грейнджер чувствует, как его пот смешивается с кровью, капая ей на грудь, на живот, пачкая постель. Ее бедра начинают двигаться с его, желая ощутить что-то большее. Комнату заполнил жар, сжигающий плоть, и запах секса, отдающий одержимостью. Темп растет, а близость становится до боли невыносимой. В глазах потемнело от приближающегося пика, и Гермиона до крови закусила его губу, получая в ответ болезненные отметины на талии. Внизу живота стало совсем тяжело, а затем в одно мгновение что-то лопнуло… Короткая вспышка, и все тело растворилось в остром наслаждении. Она беззвучно вскрикнула, вцепившись в простыни, и комната поплыла, рассыпаясь со всем миром в яркие искры. Он сделал еще несколько движений, впечатывая Гермиону в кровать весом своего тела. Судорожный вдох и сдавленный стон в кудрявые, запутавшиеся от трения о простыни волосы сопровождал конец. Напряжение между ними треснуло, оставляя после себя лишь сбитое дыхание. Взрыв, являвшийся точкой невозврата.  Она приоткрыла глаза, наконец приходя в чувства. Дрожь медленно покидала тело, к кончикам пальцев вернулась прежняя чувствительность, а простыни стали ощущаться мокро и холодно. Драко аккуратно лег рядом, и Гермиона едва сдержалась, чтобы не посмотреть в каком состоянии осталась его грудь. Тепло его тела грело душу, и Грейнджер совсем не хотелось портить этот момент. “Это ничего не значит!” — кричало подсознание, стараясь привести девушку в чувства. Но ее рука уже предательски гладила его мягкие волосы.  — Мне пора… — прошептал Малфой ей куда-то в изгиб шеи, пока Гермиона наслаждалась ощущением гладких волос блондина, ставшими практически прозрачными на солнце, под своими пальцами. — Опять? — от недавнего трепета не осталось и следа. Мысли вновь потекли, а сознание начало плавиться. Сердце облилось кровью, впуская новый виток ненависти к себе.  — Грейнджер, ты же знаешь, что я не могу оставить его зов проигнорированным. Он убьет мою мать, а потом доберется до тебя. Я не могу… Я должен защитить вас. Гермиона прикрыла глаза, проматывая всю свою жизнь от поступления в Хогвартс до сегодняшнего дня, как пленку со старыми маггловскими фильмами. Хуже уже быть не могло. Либо сейчас она примет решение и настоит на нем, либо не сможет относиться к себе серьезно.  — Я приму метку, прошу тебя… Я помогу, я сделаю все, чтобы спасти мир. Чтобы спасти… тебя. *** Драко поднял взгляд на хрупкую девушку в своих руках. Да что она несет? Грейнджер и секунды не выдержит, если выйдет из комнаты. Даже не обязательно будет спускаться к Пожирателям, ее сожрут родственники с портретов, мигом доложив отцу о нежданной гостье.  Он с трудом оторвался от теплого тела, последний раз пробежавшись глазами по костлявому скелету Гриффиндорки, отметив впалые черты лица и темные круги под глазами. Следует выяснить у домовиков сколько раз в день она ест и спит ли хоть когда-нибудь. Иначе уже через неделю придется сдать девчонку в анатомический музей.  — Я не собираюсь это обсуждать. Не стесняясь своей наготы, Драко вылез из кровати и, потянувшись так, чтобы каждая косточка тела издала характерный громкий хруст, обратил взор в окно. Только затянувшиеся раны полопались, оставляя кровавые подтеки от каждого движения. Ничего, пройдет. Бывало и хуже. Теперь он предстал перед Грейнджер с другой стороны, чтобы она хорошо осмотрела последствия встречи с Темным Лордом и со спины.  Притянув свою палочку невербальной магией, Малфой стукнул по столу дважды, после чего на нем оказался поднос на двоих с уже давно остывшей кашей. Поморщившись от приступа тошноты, Драко нахмурился, трансформируя столь отвратное блюдо в нечто, что не вызывало горький вкус желчи на языке.  — Поешь, — слово, грубо брошенное, как приказ, было совсем не похоже на заботу любящего партнера.  — Драко, ты не слышишь меня… — тихий голосок овечки едва донесся до его ушей, практически смешавшись с порывом ветра, едва не выбившим окно старинного замка. Если бы он не был зачарован, Менор давно бы уже развалился от первой грозы. — И не собираюсь.  — Прошу…  Малфой сжал палочку в пальцах с такой силой, что древко практически треснуло в его руках, запищав так же жалостно, как и Грейнджер. Как же он устал… Если бы только она поняла его и перестала заседать на мозги, жизнь бы стала лучше хотя бы на жалкие несколько процентов. Но сейчас “плохим” вновь и вновь оставался он.  Защитить мир!? Воистину, можно увести подружку у Поттера, но нельзя вытащить из нее этот бред о всеобщем спасении. Уже никогда.  — Я сообщу ему. Вернемся к разговору завтра. Если он захочет, готовься к разговору, — заключил он, застегивая последнюю пуговицу на черной рубашке, такой же, как и его зрачки, полностью скрывшие серую радужку. Ледяная буря сменилась на безграничную тьму.  Последний элемент Пожирателя Смерти — мятый плащ, валяющийся на полу с прошлой ночи, мгновенно стал идеально выглаженным, левитируя в руки такого же темного волшебника. Если Грейнджер хочет быть опороченной, пускай. Пусть это будет уже не его проблемой.  Наложив на дверь несколько заклинаний, Малфой стукнул рукой по стене рядом, разбивая только восстановившиеся костяшки в хлам.  — Дура! Глупая, капризная ведьма! — крикнул он в пустоту, зная, что Гермиона его не услышит. — Ты сдохнешь здесь. Теперь точно. И я палец о палец больше не ударю! — вновь и вновь стуча в стену, пока весь гнев не вышел из тела, оставляя только зябкую слабость в теле.  Раз Грейнджер так жаждет смерти… Да кто он такой, чтобы лишать ее этого удовольствия?  *** 15.04.1998 г. — Мой Лорд… — Малфой-младший подавил свое единственное желание: закатить глаза и плюнуть в ядовитого змея каким-нибудь тяжелым заклинанием. Подождите, это два получается…  Драко, прикрыл глаза, опускаясь на колени, чтобы ни один Пожиратель Смерти не смог прочитать на его лице ужас от адской боли. Он умел справляться со своими эмоциями, всегда мастерски дурил ума этих существ, лишь называемыми людьми. Но никогда еще ни один человек на планете не был готов вынести таких страданий, как он сейчас. — Мой Лорд, — вновь повторил он, поднимая голову. Уверенный взгляд буравил непоколебимое выражение лица главного убийцы в этой комнате.  — Слушаю тебя, — шипящие звуки все более походили на те, что издавала его любимица без конечностей, — Драко… — противный голос все так же противно протягивал его имя, — мальчик мой, неужели, ты смог это сделать? — Да… Мой Лорд, я починил шкаф, наладил всю систему для вашего плана, все готово… Но... Осмелюсь сразу продолжить, — он дождался одобрительного кивка, и на губах блондина заиграла улыбка, — У меня есть подарок для вас. И готов поклясться всем золотом Малфоев, что он вам понравится.