Цена– жизнь

Всем моим любимым читателям! Без лишних слов, если понравилась глава, можете поставить *жду продолжения*. Ну а если очень понравилась, то и вашим комментариям буду рада!! Любую критику приветствую) Вдохновлено: Iliona – Moins joli ---------------------------------------------------------------- Ноги с трудом несли ее на нужный этаж к картине, которая сегодня должна была в последний раз открыть ей двери по известному паролю. Единственное чувство, которое гложило Гермиону, уже не в первую неделю, было предательством. Она постоянно всех подводила и уже устала искать себе оправдание. Вот и сейчас. Что же она делает? Предает любовь, друзей, родных. Саму себя… Разве не она в начале года согласилась следить за Малфоем, а потом стала “работать на два фронта”? Сначала сказала Гарри, что поможет, потом якобы решила передумать, но с Драко встречаться не перестала. Тогда стала носить Малфою сплетни о Поттере, как бы “жаловалась невзначай” и бла, бла, бла. Этот груз был невыносимой ношей. Разные чувства от ярости до безразличия смешались в единый снежный ком, кубарем катящийся со скалы под углом 90 градусов. На губах откуда-то появилась мимолетная улыбка, пока на душе выла буря, сносящая все мысли на своем пути. И она остановилась перед последним поворотом на своем пути, прикрыв глаза. Гермиона вспомнила, как легко было раньше, прислонившись лбом к холодной стене Хогвартса. И как же все изменится теперь... Пока шторм продолжал бушевать, Гриффиндорка с силой закусила губу, предаваясь воспоминаниями о простых вечерах в ее некогда любимой красно-золотой гостиной со своими друзьями, даже не замечая, как по щеке скатилась одинокая слезинка. *** Год назад. — Гарри, так не честно! — Рон возмущенно хмурил брови, пока Поттер и Грейнджер, схватившись за животы, заливисто смеялись. — Нет! Нет, все...Все честно! — С трудом выдавил из себя Избранный мальчик, стараясь отбить руки рыжего от разложенной на полу карты с пешками и игральными кубиками. Когда Гермиона в начале года привезла с собой маггловскую "бродилку", пятнадцатилетние лбы даже и подумать не могли, как же весело будет, если добавить в детскую игру капельку магии. — Гермиона, скажи ему! Он же должен был пропустить ход, вы жульничаете!! — Не тебе говорить про жуликов, Рональд! — Вытирая выступившие от интенсивного хохота слезки, проговорила Грейнджер, готовая в любой момент вновь засмеяться. Пару часов назад троица вернулась из Хогсмида, прикупив побольше сладостей на вечер. Это было как бы празднование небольшого юбилея их дружбы. Пятый год вместе они сражаются с несправедливостью жизни. Бок о бок вместе решают проблемы. Магглорожденная, полукровка и чистокровный — вот уж команда мечты! Да любой на факультете, если не во всей школе, позавидовал бы их компании. Маленькой, но такой искренней и дружной... Гарри воодушевленно рассказывал о его планах после окончания 5 курса, как он планирует собрать вещи и, бросив Дурслей, перебраться к Сириусу в фамильный дом Блэков. Рон поведал о запланированной заграничной поездке в июне всем семейством Уизли: "Прям как на 2 курсе! Это было круто, а сейчас будет еще лучше! Это же Испания...". Вот только Гермионе не о чем было рассказать. Девушка только искренне радовалась за друзей, вот только не ясно было: готовы ли они когда-то порадоваться за нее? Но грустные мысли рассеивались очень быстро, когда Гриффиндорка снова возвращалась к настоящему, почему-то снова и снова забивая на свое состояние. А надо было еще тогда бить тревогу. Светлая комната из-за яркого огня в камине, мягкий ковер и уютная обстановка делали свое дело. Хотелось сидеть и сидеть, все смеяться и смеяться, но что-то уже тогда гложило изнутри. Отчетливое чувство: "Тебе здесь не место!". Но что за чушь, верно? У них же все идеально! Вот и сейчас вывели ее из транса шутливые голоса мальчишек. Ее самых лучших друзей. Единственных друзей... — Это бред! Ты не можешь так поступить, — с иронией в голосе произнес Гарри, когда Рон вне своего хода передвинул фишку, и снова засмеялся. Это были последние деньки, когда Гермиона видела своего друга и подросткового возлюбленного такими веселыми. Тогда уже все начало меняться... *** Грейнджер открыла глаза, вытирая слезы с припухших глаз, и сделала уверенный шаг к картине. Пора прояснить, где кончается ее терпение и начинается безграничная наглость двух... Идиотов. — Привет… Лишь одно слово смогла выронить Гермиона, переминаясь с ноги на ногу около трех минут. Ребята сидели на своих местах ровно так, как оставались, когда Гриффиндорка быстро вылетела из комнаты, слишком счастливая для своего вечно унылого настроения в последние месяцы.  Легкие горели огнем. Хотелось кричать, требовать хоть одну минутку внимания, разогнать балбесов по углам и расставить свои приоритеты настолько жестко, чтобы никто даже не посмел возразить. Но у друзей были совсем другие планы…  — О, Гермиона, — совсем скучающе протянул Гарри, даже не оторвавшись от своей газеты, — ты уже… Рон! Ну они совсем уже ахуели?! Я сколько раз говорил, что публиковать такое — только народ пугать! О, Мерлин, ну это уже ни в какие ворота!  — Я просил их не публиковать, ты же знаешь, — пожал плечами рыжий из тройки, просто проигнорировав присутствие Грейнджер в комнате.  Сердце больно кольнуло. И вот так они к ней обращаются, после всего, что она сделала? Мало, недостаточно, наивно, глупо! Да им все было не так! Сколько бы Гермиона не старалась, мальчишки находили способ ее унизить. Тройка распалась уже давно, так же стремительно быстро, как молния выбивает электричество в маггловском мире.  — Я хотела вам кое-что сказать… — вновь вклинилась Гриффиндорка, в надежде, что уж теперь то ее точно не оставят без внимания.  — Гарри, когда ты отправляешься с Дамблдором в… А куда вы вообще отправляетесь? Я ниче не понял, — Рон, “блеснув умом”, задал какой-то очередной тупой вопрос, оторвавшись от журнала по квиддичу, но только чтобы посмотреть на темноволосого друга. — Через 3 дня, я же говорил, что сам не знаю, что там будет за задание. Нужна помощь, значит я иду. Ты же знаешь, какой я. Желудок неестественно скрутило. На секунду Гермиона даже подумала, что ее сейчас вырвет. Конечно, “друг-выручалочка”, “помощник”, “светлая душа” — вот кем был Гарри Поттер для кого угодно. Только не для нее. Сомнений, терзающих ее все это время, не осталось вовсе. Грейнджер прямо сейчас решила для себя все. — О, Гермиона, завтра мы уезжаем в штаб, ты знаешь? Кажется, я забыл предупредить, потому что не вижу твоих вещей. Можешь собрать свою сумочку на нас всех? Мы ужасно устали с организацией, а ты… Все равно ты ничем не занималась, — слова Гарри прозвучали, как последний гвоздь в крышку гроба. И вот уже она лежит глубоко в земле, пока, никто не реагируя на крики живого человека, ее закапывают тяжелой землей.  — Хватит! — Вскрикивает Гермиона слишком громко для тишины гостиной. На глаза наворачиваются слезы обиды, — мы столько прошли вместе, а вы со мной вот так!? Что ж, д-р-у-з-ь-я… Спешу вас обрадовать, у вас появился шанс избавиться от обузы, потому что я уезжаю прямо сейчас. И не важно куда и с кем, вам все равно, я знаю!  Гриффиндорка вытирает две неровные дорожки влаги со своих щек, надеясь, что нежный, добрый Уизли, который, несмотря на глупое лицо, всегда защищал ее; и верный, по-истине надежный Гарри Поттер — вдруг захотят, чтобы она осталась… Напрасно. — Уезжаешь? — вопросительно выгибают бровь мальчишки, стараясь выдавить гримасу, максимально похожую на удивление. Жаль, что у них это получается слишком жалко. — Уезжаю. Потому что мне надоели два огрубевших куска хлеба, которых интересует лишь квиддич и личные проблемы.  — Ты это о ком? — Рон непонимающе моргает глазами. Как всегда блеснул дедуктивными способностями. Какой же он все таки… Идиот. — О вас! Мерлин, за что мне это… Вы оба меня уже задолбали! Я кручусь, как белка в колесе, стараюсь угодить, словно у меня своих дел нет! — А что, есть? — Гарри подавляет тихий смешок, покосившись на Уизли. Ему тоже понравилась шутка, причем настолько, что тот аж покраснел. — С вами бесполезно разговаривать… Оставайтесь одни! Вот и посмотрим, как вы сможете… — Гермиона немного замялась, стараясь подобрать правильное слово, чтобы задеть (похоже, уже бывших) друзей, но не возвысить свою роль в этой компании слишком сильно. — Без тебя? — Подсказал Гарри, закусив губу, чтобы точно не засмеяться — Да идите вы! Надеюсь, вы хотя бы будете плакать, если я умру, потому что мне лично будет жалко. Ведь я потратила на вас лучшие годы своего взросления.  — О! В таком случае, au revoir! — Широко улыбнулся Гарри, явно стараясь подколоть Гермиону. — Надеюсь, нет. Резкий ответ Грейнджер пронзил гостиную. Точка невозврата была пройдена. Дальше — больше. И, захватив свою теплую кофту и сумочку, в которой было уже давно собрано все необходимое, девушка вылетела из Гриффиндорской башни с такой бешенной скоростью, словно за ней прямо сейчас гналась стая диких гиппогрифов. Слезы лились градом, застилая видимость. Прямо сейчас она потеряла частичку себя… Сердце ныло, а ум твердил, что она поступила правильно. Хотя и там, и там сейчас оставалась лишь пустота.  *** Уже через 20 минут Гермиона Грейнджер сидела в старом поместье Малфой-Менора, слушая, как дождь с силой стучит в окна, словно грозясь разбить хрупкие стекла и пробиться внутрь, внося непогоду еще и внутри помещения.  Малфой оставил ее в просторной комнате, выйдя на разведку. Он обещал запереть двери и вернуться как можно скорее. И Гермиона ему верила. Слепо, наивно, как умела. Как верила всегда и всем. И пускай это приносило адскую боль, все это неважно, ведь будет намного позже. *** — Мы уже неделю здесь, ничего не происходит… — Гермиона аккуратно поглаживала Драко по плечу, сидя в уютном, как и вся мебель Менора, кресле рядом с его кроватью, — Ты куда-то уходишь каждый вечер, возвращаешься на утро убитый, ничего не хочешь рассказать?  А как будто Грейнджер сама не понимает, что происходит. Его предплечья уже полностью содраны до мяса своими же ногтями, а на спине и вовсе нет живого места от постоянного трения с полом. Это если не обращать внимания на разбитое лицо. Неделя, как она сбежала ото всех, спрятавшись в дальней комнате огромного поместья врага. Кругом было опасно, в воздухе витало зло и даже вода на вкус отдавала металлическим привкусом крови. — Хоть кто-то знает, что я здесь? — Тихонько продолжила Грейнджер, видя, как жмурится Слизеринец, вероятно от головной боли. Она ведь даже представить себе не может, как сейчас чувствует себя бедный парень. Ему лишь семнадцать, а тот уже оступился настолько, что вернуться в точку “X” и исправить хоть что-нибудь окажется просто физически и морально невозможным. — Нет, — честно отвечает он, и Гермиона широко раскрывает глаза. Правда — не его сильная сторона. — Даже родители? — А ты хочешь отправиться на съедение монстру? Забыла, кто я? — Драко специально поднимает левую руку так, чтобы рубашка сползла, оголив белую кожу, на которой без устали извивалась противная змея. — Я помню, — Гриффиндорка быстро отворачивается, стараясь делать вид, что ее не тошнит от кровавых подтеков на каждом участке его тела. Наивность — то, что он хотел видеть в ней. Способность схватывать информацию на лету, понимая без слов сложность ситуации — то, от чего она хотела избавиться в себе.  — Гермиона… — совсем тихо и нежно зовет ее низкий голос, не свойственный Малфою, но она отзывается, отнимая удивленный взгляд от изучения идеального паркета спальни. — Я хочу помочь. — Ты не можешь, м Драко берет ее за руку, аккуратно целуя костяшки правой руки, — ты же знаешь, что не можешь… — Что с тобой происходит? Ты… — Другой? — Широкая улыбка украшает изувеченное лицо донельзя красивого, но такого смазливого блондина, что хочется собственноручно вмазать посильнее.  — Буквально 8 дней назад ты хотел меня убить! — Напоминает Гермиона, и они оба начинают смеяться. Но в этом действии нет веселья. Истеричный смех пробирает до самых костей настолько, что на глазах выступают слезы отчаяния. Другой… Они все “другие” — и больше ничего не будет как раньше. — Драко, что с нами будет? — Шепчет девушка, когда плечи наконец-то перестают содрогаться. — Не знаю, Грейнджер. Не нам придумывать сюжет. Это не наша игра…  И впервые в его действиях появляется намёк на нежность. Как-будто партия морального урода закончена, и Слизеринец вдруг проникся человеческим чувствами... Жаль, что такие змеи, как он, никогда не меняются. Он не просто хладнокровный представитель этой разновидности. У него, в отличие от любого пресмыкающегося, нет сердца. Малфой тянется к Гриффиндорке, едва шипя от боли в спине после долгих пыток. Язык лениво мажет по ее щеке, проходя дорогу до краешка губ, задерживаясь там всего на секунду, а потом повторяет то же действие с другой стороны. Гермиона едва дергает головой, когда Слизеринец больно прикусывает нижнюю, оттягивая ту, пока девушка не издаст болезненный стон. И только тогда их губы сливаются в отчаянном поцелуе. Буря снова настигает оба сердца, разрывая их на маленькие осколки и собирая обратно вновь и вновь. Когда жизнь оказывается на волоске, а судьба уже давно предопределена, как “брак”, терять оказывается нечего. И вы пытается выбраться из столь удобной могильной ямы, предназначенной на двоих, но лишь барахтаетесь в земле, закапывая себя еще глубже. Его язык толкается в ее рот, исследуя уже столь знакомый маршрут. И снова она грешит, издавая сладкий стон в уста партнера, а тот, довольствуясь реакцией, лишь сильнее терзает невинную душу, пачкая несмываемыми чернилами.  — Он ждет меня, — Драко неохотно разрывает их “танго на краю пропасти”, лишь на секунду прикасаясь лбом к её. — Я хочу спуститься, хочу увидеть, что там происходит. Я хочу… Увидеть его, — как в бреду отвечает Гермиона. — Это опасно… — Я знаю. — Не сегодня, Грейнджер… Прошу, не сегодня. Подожди немного. И она снова слепо верит ему. Снова кивает, прикрывая глаза, чтобы дать Малфою улизнуть из комнаты, пока она не передумала. Пока не пошла и лично не надрала задницу гребаному дьяволу без сердца. Чтобы было не так больно отпускать. Но она верит: он вернется завтра утром, поцелует ее и снова пообещает, что отведет к нему. А раз так, тогда Гермиона готова ждать хоть вечность. Погодите… Вечность?