Metagaming

[Активирована Система Самосохранения! Теперь вы вернетесь в исходную точку. Пожалуйста, имейте в виду, что набранные вами баллы также будут возвращены к начальному значению. Ваше текущее количество баллов равно 100. Пожалуйста, продолжайте свои усилия, чтобы отредактировать первоначальный сюжет и превратить историю Пути Гордого Бессмертного Демона в более связное и высококачественное произведение!] Шэнь Цинцю хочется плакать. Или кричать. Он умер. Снова. Раз… четвертый? Да, технически в четвертый раз. Сначала он умер как Шэнь Юань в своем первоначальном мире. Затем он умер как Шэнь Цинцю, приняв Синьмо и впитав его энергию в надежде вернуть Ло Бинхэ некое подобие здравомыслия. Затем он умер в своем растительном теле, вернувшись обратно в первоначальное тело Шэнь Цинцю. А теперь это. Это! Умереть вот так? В таком положении, делая — что?! Это было слишком ужасно, слишком, слишком ужасно! И что еще хуже — это даже не сработало! Он вложил все свои силы в Двойное Совершенствование, поставил на карту саму свою жизнь, чтобы вытянуть всю эту демоническую энергию, и что это ему дало? Ло Бинхэ, на этот раз далекий от того, чтобы прийти в себя, самоликвидировался! Для чего? Для чего все это было?! Может быть, Синьмо был подавлен. Может быть, они даже уничтожили его. Может быть, настоящий конец света, с которым они столкнулись, был остановлен — но они умерли! Так много других людей тоже погибло! Это было ужасно! И более того, братан-Самолет солгал ему! Ло Бинхэ, бог секса, талантливый, с самого начала без единого плохого отзыва, всегда оставляющий своих партнерш в постели сытыми и удовлетворенными до безумия? Да, верно! Что-то определенно было сломано! И это был не разум Шэнь Цинцю! Хотя его дух сейчас чувствует себя очень разбитым. И его сердце тоже, о боже. И говоря о разбитом сердце… — Шиди? Шэнь-шиди, ты меня слышишь? Этот голос подобен удару или мечу — Сюаньсу — пробивающему его насквозь. Крайне неохотно Шэнь Цинцю открывает глаза, сталкиваясь с эмоциональным опустошением в человеческом облике, которое является Главой его школы. Юэ Цинъюань наблюдает за ним. Его красивое лицо полно нежной заботы. Живая, сильная и тихая трагедия, как обычно, хотя, по крайней мере, в настоящее время он не умирает из-за своей глупой жертвенной храбрости и праведности. Шэнь Цинцю хочет обнять его — или, может быть, ударить. Он не уверен. Это все, что он может сделать, чтобы просто не плакать. Юэ Цинъюань сидит на краю его кровати, Шэнь Цинцю лежит в своей комнате, в бамбуковом доме на пике Цинцзин. Нет никаких признаков разрушения, вызванного слиянием миров, все тихо и спокойно, только легкий ветер шевелит газовый полог над его кроватью, шелестя бамбуковыми листьями снаружи. Все… нормально. Во всяком случае то, что считается нормальным в жизни Шэнь Цинцю. Это… он действительно вернулся? — Что случилось? — спрашивает Шэнь Цинцю, медленно садясь и касаясь своего лица. Он не плачет, слава богу. — Шэнь-шиди заболел. У тебя была ужасная лихорадка, — объясняет Юэ Цинъюань. — Ты был без сознания. Му-шиди осмотрел тебя некоторое время назад и заверил меня, что ты достаточно быстро поправишься, что это не было отклонением Ци, но ты заставил нас беспокоиться. Должен ли я попросить его снова осмотреть тебя? Шэнь Цинцю сначала не отвечает, прикрывая лицо рукой, чтобы скрыть выражение, которое у него может быть. Он чувствует себя слабым и больным, но это умственно, эмоционально. Физически он чувствует себя прекрасно, даже великолепно, особенно по сравнению… с этим. Значит, он действительно вернулся. Это сразу после его болезни. Болезни, которая убила оригинального Шэнь Цинцю — Шэнь Цзю — и заменила его духом Шэнь Юаня. Система Самосохранения была слишком хороша, чтобы быть реальной, — она снова начала с самого начала, как новое сохранение после того, как предыдущая игра пошла наперекосяк. Все пошло наперекосяк. — У тебя болит голова? — спрашивает Юэ Цинъюань, и с каждым мгновением он звучит все более встревоженно. — Все в порядке, — говорит Шэнь Цинцю и меняет выражение лица на что-то более для него характерное, прежде чем опустить руку. — Как долго я был без сознания? — Со вчерашнего вечера, — говорит Юэ Цинъюань и вздыхает. — Это из-за Собрания Союза Бессмертных? Я слышал, ты усердно готовил своих учеников. Беспокоиться не о чем — Цанцюн находится в отличной позиции, мы обязательно покажем отличный результат. Шэнь Цинцю пристально смотрит на него и пытается представить, что у него есть такие простые заботы, как хорошее выступление на собрании проклятого Союза Бессмертных. Теперь это почти смешно. После того, как его буквально трахнули до смерти в разгар Апокалипсиса, и все это было вызвано предрассудками нескольких поколений тех же самых членов Бессмертного Союза… Да, он действительно не может себе представить, что когда-нибудь снова будет не наплевать на то, что думают о нем другие праведные культиваторы. — Шэнь-шиди? — спрашивает Юэ Цинъюань, широко раскрыв глаза. — …Сяо… — Нет. Цинцю, — ему действительно нужно выгнать отсюда Юэ Цинъюаня, чтобы он мог спокойно сходить с ума. На самом деле, он и есть Шэнь Цинцю, не так ли? Недавно переселившийся и все такое. Для этой версии Шэнь Цинцю не было бы нехарактерно, если бы он просто сказал… — Убирайся. Юэ Цинъюань вздыхает, бросая на него неохотный взгляд. — Шэнь-шиди… — Что ты вообще здесь делаешь? Если я был без сознания только со вчерашнего вечера, это едва ли стоит твоего беспокойства, — говорит Шэнь Цинцю и отводит взгляд. — Как ты вообще узнал, что у меня лихорадка, кто тебе сказал? Если он что-то и узнал об отношениях Шэнь Цзю и Юэ Цинъюаня, так это то, что до того, как Шэнь Юань вошел в сюжет, Глава школы не имел открытого приема на пике Цинцзин. Юэ Цинъюань не просто заскочил в гости. Глава школы поджимает губы и отводит взгляд. — Твои ученики волновались. — Правда? — Шэнь Цинцю сомневается в этом, но не на данном этапе. — Какие именно? Юэ Цинъюань колеблется, а затем закрывает глаза, почти явно собираясь с духом. — Нин Инъин выразила беспокойство после того, как ты не явился на утреннюю трапезу, и пошла искать. Она обнаружила, что ты рухнул возле дровяного сарая. … дровяной сарай, где сейчас жил Ло Бинхэ. И где… где Шэнь Цзю повесил мальчика, чтобы избить его. Бля. Ну и что с того, он повесил Бинге, избил его, а потом сразу же рухнул и умер? Как недостойно, но также, ха-ха, мгновенная карма. Как бы Шэнь Юань ни сочувствовал происхождению и истории Шэнь Цзю, это не оправдывает жестокое обращение с детьми. Ты когда-нибудь слышал о кругах насилия, лицемерный мудак? Даже в терминах сянься это глупо! Так создается обиженная энергия и рождаются сердечные демоны! Юэ Цинъюань все еще говорит. — …ты оставил его висеть в сарае на ночь. Шэнь Цинцю смотрит вверх. — Где сейчас Ло Бинхэ? Глава школы бросает на него взгляд. — Прямо там, где ты его оставил. — Ты оставил его там? — спрашивает Шэнь Цинцю. — После того, как его нашли… Он все еще висит? Юэ Цинъюань бросает на него несчастный взгляд. — Шэнь-шиди часто выражал недовольство тем, что в его дела вмешиваются. Шэнь Цинцю недоверчиво смотрит на него. Он всегда знал, что Юэ Цинъюань был самым снисходительным и прощающим с ним, и теперь он знает почему — чувство вины является мощным мотиватором для умышленного невежества и потворства своим желаниям, но на самом деле! Человек закрывает глаза, даже когда сталкивается с неопровержимыми доказательствами жестокого обращения с детьми Оригинала? Серьезно, Глава школы, есть предел тому, сколько вы, как Глава школы, должны позволить своему шиди сойти с рук! Мысленно проклиная и Оригинала, и Юэ Цинъюаня, и братана-Самолета за написание таких сложных и запутанных персонажей, Шэнь Цинцю встает с кровати и идет к двери. — Мин Фань! Конечно же, в присутствии Главы школы Главный Ученик пика Цинцзин находится недалеко. — Да, Шицзунь? Ах, какой милый мини Мин Фань, с руками и ногами, слишком большими для него, и лицом, все еще по-детски округлым. Глядя на него прямо сейчас, можете ли вы представить, каким рослым, широкоплечим мужчиной он вырастет? Парень в данный момент смотрит на Шэнь Цинцю широко раскрытыми глазами, и… ах. Шэнь Цинцю понимает, что он все еще в спальных одеждах. Ну, не важно. — Мин Фань, Ло Бинхэ в сарае. Иди за ним и… «Приведи его сюда», — сказал он в своем первом прогоне этой сцены. Но если бы он увидел Бинхэ прямо сейчас, то, вероятно, закончил бы тем, что его вырвало бы кровью, а это последнее, что ему нужно. — …Пусть его почистят, вылечат и накормят, — говорит Шэнь Цинцю, стиснув зубы. — А затем пусть он подождет моего вызова. Мин Фан слегка хмурится, но кивает. — Да, Шицзунь, — послушно говорит он. — Иди, — говорит Шэнь Цинцю и быстро снова закрывает дверь. Уже сейчас, при одной мысли о встрече с Ло Бинхэ, его сердце начинает тревожно колотиться. Фу. Юэ Цинюань встает и смотрит на него с неуверенным выражением лица. — Ты все еще здесь? — Шэнь Цинцю огрызается. — Разве я не сказал тебе убираться? — Шэнь-шиди, я… Шэнь Цинцю выгибает брови, пытаясь изобразить раздражение, а не тревожную усталость. — Ты что? — Я… недооценил намерения Шэнь-шиди, — говорит Юэ Цинюань, и это звучит ужасно обнадеживающе. — Правда? — говорит Шэнь Цинцю, и у него действительно нет ни энергии, ни эмоциональной стойкости для этого прямо сейчас! Все, что он хочет сделать, это заползти обратно в кровать и заплакать, у него нет сил справиться с эмоциональным болотом, в котором находится Юэ Цинъюань! — Как замечательно для вас, мне сказали, что личные осознания могут быть очень поучительными. А теперь забирай свое прозрение и убирайся. Пожалуйста! — Что Шэнь-шиди собирается делать с этим мальчиком? Действительно, Глава школы — это то, с чем пришлось иметь дело Шэнь Цзю, ты просто игнорируешь его мольбы вот так?! — Это не твоя забота, — и тебе действительно может быть все равно, так как ты только что оставил ребенка висеть в сарае! — Я собираюсь привести себя в порядок и переодеться, Глава школы — ты хочешь посмотреть или собираешься уйти? На мгновение Юэ Цинъюань выглядит так, как будто он действительно обдумывает это! Но, слава небесам, он склоняет голову. — Приятно видеть, что ты выздоровел, Шэнь-шиди. Я оставлю тебя. Он оставляет Шэнь Цинцю с тихим срывом в сомнительном уединении своей бамбуковой хижины, но то, о чем Чжанмэнь-шисюн не знает, не может волновать и беспокоить его. Шэнь Цинцю ждет, пока не убеждается, что он один. Затем берет подушку и прижимает ее к лицу, думая, что собирается использовать ее, чтобы заглушить свои крики и плач, но в конце концов ничего не выходит. Он просто как бы… рушится на своей кровати и долго трясется. Все это исчезло… так ужасно неправильно. И кое-что из этого было его собственных рук дело. Не все, даже не половина, но последнее ужасное эмоциональное состояние Ло Бинхэ… он наверняка раздул там пламя. В течение многих лет он дул на Бинхэ то горячо, то холодно, оказывал ему любовную поддержку, а затем наносил удар в спину, предлагал ему твердую почву под ногами, а затем выбивал ее, пока Бинхэ не понял, во что он может верить, чему он может доверять, на что он может положиться. Доброта и жестокость Шэнь Цинцю стали ненадежными, а Ло Бинхэ становился все более неуравновешенным, пытаясь пробиться сквозь любовь, в которую он не мог иметь никакой веры. И вообще, когда Ло Бинхэ успел в него влюбиться? Почему?! Это был мужчина, у которого должен был быть гарем из сотен очень красивых женщин — что, черт возьми, он нашел в своем старом и откровенно потасканном учителе?! Когда Шэнь Цинцю давал какие-либо указания на то, что он… это то, к чему Ло Бинхэ мог или должен был стремиться?! Шэнь Цинцю просто пытался выжить! Он был покрыт флагами смерти со всех сторон, если это был не Ло Бинхэ, то это была Система — между ними двумя он едва мог развернуться, не сделав что-то не так! Либо он был жесток к Бинхэ и рисковал получить его месть, либо он был добр, и Система угрожала наказанием! Что он должен был делать?! Он не хотел умирать! И, черт возьми, он не хотел так умирать. По крайней мере, Бинхэ мог бы оправдать свою репутацию из ПГБД и провести с ним время, точно так же, как он делал с бесчисленными женщинами! Вместо этого... тьфу! Какой ужасный способ потерять девственность. 0/10 — не рекомендовал бы! А Чжучжи-лан и Тяньлан-цзюнь — зачем это было нужно? Тяньлан-цзюнь просто хотел жить свободно и наслаждаться человечеством и всем их искусством, и только ради этого Старый глава Цветочного дворца прошел через столько неприятностей, чтобы предать его и устроить засаду? Как жестоко! Или это было из-за того, что Су Сиянь была послана просто проверить Тяньлан-цзюня, но затем влюбилась в Небесного Демона, и, о нет, глава Цветочного дворца не мог этого допустить, только не с его любимой Су Сиянь! И поэтому он отправился за Тяньлан-цзюнем с удвоенной силой, убрав его, чтобы попытаться удержать женщину, которую он желал, разрушив то, что должно было быть красивой, невероятной семьей получеловека-полудемона. Это могло бы стать началом невероятного союза между королевствами, но вместо этого… Вместо этого… Вместо этого Король Демонов Южного региона оказался в ловушке под горой Байлу, Су Сиянь умерла, а Ло Бинхэ чудесным образом пережил свое собственное рождение, чтобы прожить худшую жизнь в истории, с достаточным количеством проблесков доброты и счастья, чтобы по-настоящему почувствовать потерю, когда их у него отняли. Мальчик наполовину человек, наполовину демон, со всеми эмоциональными проблемами, которые дает ему такая родословная. Вся страсть и чувствительность человечества с неспособностью демона по-настоящему понять это — и нулевой контроль над всем этим. Неудивительно, что малейшая толика доброты от его жестокого Шицзуня отправила его в смертельную спираль чувств. Просто посмотрите на Чжучжи-лана — одно маленькое проявление доброты, и он стал фанатично преданным. Тяньлан-цзюнь, вероятно, был таким же и с Су Сиянь. Может быть, это особенность Небесных Демонов — их страсти были накалены, а их преданность была почти нерушимой. Неудивительно, что они были самыми сильными, с таким-то духом, как у них. И Синьмо питался всем этим, как будто это был пир. После попытки задушить себя подушкой на некоторое время, Шэнь Цинцю поднимает лицо, его глаза удивительно сухи для того, как сильно ему хочется плакать. Ло Бинхэ не может снова влюбиться в него — это погубило его, погубило их обоих. Но Шэнь Цинцю также не может продолжать издевательства Шэнь Цзю — это просто убило бы его. Так или иначе, на этот раз он должен переступить черту, не будучи ни добрым, ни жестоким. И Бесконечная Бездна… «Система, — говорит Шэнь Цинцю. — Каковы мои текущие миссии? Активные и предстоящие?» Система услужливо открывает окно квеста, и вот они. Миссия демона Кожедела стоит первой на очереди, хотя теперь она помечена как дополнительный побочный квест, а не как учебная миссия. Затем его годичная тренировка в уединении, похоже, неизбежна. Вторжение Ша Хуалин и ее войск, Ло Бинхэ должен принять участие в боевых действиях. Затем Собрание Союза Бессмертных… и Бесконечная Бездна. [Главный герой должен войти в Бесконечную Бездну, чтобы повысить уровень и вернуть меч Синьмо, иначе будет потеряно 10000 очков Крутости!] Шэнь Цинцю разочарованно вздыхает. Значит, сюжет вернулся на старые рельсы, да? Как ужасно. И обучение уединению тоже, ах. Он действительно предпочел бы не тратить целый год, сидя и медитируя, особенно с тех пор, как в прошлый раз все преимущества тренировки были немедленно потеряны из-за Неисцелимого! Он потратил целый год своего и без того ограниченного времени впустую! Кроме того, что это за учитель, который просто отваливает, чтобы заниматься своими делами целый год, когда есть ученики, которых нужно учить? Действительно, это так неразумно. Хотя это, конечно, не имеет никакого отношения к арке Бесконечной Бездны. Всего через три с небольшим года Ло Бинхэ отправится в ад. Оглядываясь назад, ужасно грустно осознавать это, но в своей предыдущей попытке Шэнь Цинцю мог просто попросить Ло Бинхэ отправиться в Бесконечную Бездну, просто прыгнуть прямо в нее, и он, вероятно, сделал бы это! Эта жизнь… он не может культивировать такую целеустремленную преданность в своем ученике. Даже если он сделал это случайно и это никогда не входило в его намерения, это абсолютно не может повториться. Но Бинхэ все равно должен войти… А-а-а, эта история такой отстой! Братан-Самолет, ты действительно…! Шэнь Цинцю резко встает. Братан-Самолет. Братан-Самолет тоже здесь! Он в основном бесполезен и немного жалок, но он рядом — он мог бы, мог бы… …нет, он не мог. Шан Цинхуа находится под такой же Системой, как и он, привязанный к такому же жалкому сюжету. И, насколько известно Шэнь Цинцю, Шан Цинхуа даже не пытался этого избежать. До тех пор, пока Шэнь Цинцю не подтолкнул его хотя бы попытаться спасти свою шкуру, и даже тогда он все испортил! Бесполезно — Шан Цинхуа бесполезен, и на него нельзя положиться. Шэнь Цинцю в унынии опускается обратно. «Система, каковы мои текущие системные функции? Вернулись ли со мной какие-нибудь старые навыки?» — системное окно выглядит как обновленная версия, а не как старая версия Windows XP, так что, возможно… [Вы разблокировали эти функции: Легкий режим Отслеживания Демонической Ци, функция OOC, Подарочное издание Малый Двигатель Сюжета, VIP-режим. Как младший VIP, у вас есть дополнительные функции, доступные для вас бесплатно, — хотите ли вы разблокировать Магазин очков, Базу данных и Инвентарь?] Долгое мгновение Шэнь Цинцю только непонимающе смотрит на эти слова. Затем он выдает «да» и готовится к ответной реакции. Перед ним открываются три разных окна — одно, которое выглядит как интернет-магазин начала 2000-х, другое, которое выглядит как фанатская вики, и последнее, которое похоже на экран инвентаря буквально из каждой видеоигры, за исключением одной вещи. В нем всего три слота, и все они пусты. Шэнь Цинцю обращается к Магазину очков, стараясь не слишком обнадеживаться, — и, конечно же, он продает системные функции. Прямо на вершине находятся Средний Двигатель сюжета, Большой Двигатель сюжета и Эпический Двигатель сюжета, что, честно говоря, звучит устрашающе. Однако есть и другие вещи. Он мог бы купить реальные сцены — такие как «Рандеву в Лунную ночь», «Нападение бандитов на экипаж», «Есть только одна кровать» и так далее, которые однажды могут пригодиться. Там также есть целый выбор сюжетных приемов, сувениры на память, инструменты, письма, яды и афродизиаки, конечно, черт возьми… все, что нужно для здорового романа о жеребце! Действительно интересные материалы находятся в нижней части страницы. Вот где есть такие вещи, как «Карта мира», «Маркеры квестов» и «Закладки». Конечно, все они ужасно дорогие, одна Закладка стоит 5000 очков. Но это дает то, на что он надеялся. Это одноразовая точка сохранения. С помощью одной из них он мог отметить момент, а затем, если все шло действительно плохо, он мог вернуться к этой точке и попробовать снова! Как невероятно полезно! «И конечно же Система никогда не рассказывала мне об этой функции», — ворчит Шэнь Цинцю. Система выдает ему в ответ самый красноречивый ответ из всех возможных […]. Самая дорогая вещь в Магазине Очков — это нечто под названием Deus Ex Machina, которое стоит 10000 очков — столько же, сколько он потеряет, если Ло Бинхэ не попадет в Бесконечную Бездну. У него нет описания, и Система отказывается объяснять, что она делает, но по такой цене, какой бы она ни была, она должна быть хорошей. …хотя Система действительно продавала подарочное издание Малый Двигатель сюжета за 3000 очков, так что… кто знает. С этой дерьмовой Системой… Однако, что интересует Шэнь Цинцю в первую очередь, так это функция Маркер квестов — они позволят ему увидеть людей, дающих квесты, что поможет ему действительно выполнять их и зарабатывать очки. И это тоже не ужасно дорого — всего 1000 очков за функцию Квестовых маркеров. Неплохо, неплохо! Однако в настоящее время Шэнь Цинцю ничего не может позволить себе купить, поэтому он закрыл Магазин очков, чтобы вместо этого просмотреть базу данных. По сути, это просто упрощенная вики-страница о людях, школах, местах и так далее — не очень интересная, поскольку он уже знает почти все это. «Что я могу положить в инвентарь — это что угодно или только сюжетные и квестовые предметы?» [Личный пространственный инвентарь может содержать любой предмет, который вы можете физически нести.] Шэнь Цинцю быстро кладет в инвентарь один веер. Он становится Простым Белым Веером Lvl1. «У предметов теперь есть уровни?» [Предметы и персонажи всегда имели уровни. В VIP-режиме вы можете видеть уровни предметов и персонажей.] «Я только что не видел уровня Юэ Цинъюаня. Или у Мин Фаня». [Для активации VIP-режима требуется визуализация персонажей.] Хм. Что ж, это можно будет проверить позже. Прямо сейчас у Шэнь Цинцю проблемы посерьезнее. Например, тот факт, что ему нужно справиться с Ло Бинхэ, не подавая ему никаких смешанных сигналов — и определенно никаких романтических! Холодно и отчужденно — это Шэнь Цинцю — холодно и отчужденно. Не жестоко и не несправедливо, хотя и на этом пытки прекратятся… Но на этот раз он не мог быть слишком добрым. Или вообще добрым. Неважно, как сильно он этого хотел. Он должен был оставаться отстраненным и неприступным. Прежде всего он должен был оставаться последовательным. Больше не будет дуть то жарко, то холодно — атмосфера, с которой он начал, будет той атмосферой, с которой он поведет Ло Бинхэ в Бесконечную Бездну. С этого момента, что бы он ни делал и что бы ни случилось, люди могут не сомневаться — Шэнь Цинцю останется точно таким же. Даже если это всего лишь холодное плечо, на которое он может позволить опереться, тогда это холодное плечо, на которое люди — и Ло Бинхэ — могут положиться. …что будет непросто, учитывая то, как Шэнь Цзю издевался над Ло Бинхэ — и другими — в прошлом. В прошлый раз Шэнь Цинцю выбрал легкий путь, когда дело дошло до истории издевательств Оригинала над своими учениками. Он оставил это в прошлом и делал все возможное, чтобы притвориться, что этого никогда не было, не беря на себя никакой ответственности, потому что, эй, это был не он. И это было не так! Так почему же он должен был брать на себя ответственность?! Лучше просто проигнорировать это, не так ли? Люди ведь рано или поздно все забудут, верно?! Он взял на себя хорошие стороны жизни Шэнь Цинцю, плюнул на плохие и ушел в сознательном невежестве. Немного похоже на Юэ Цинъюаня, на самом деле. И Шан Цинхуа, это, честно говоря… не очень хорошо. Как и тот факт, что Шэнь Цинцю теперь должен придумать причину, которая объясняет жестокое обращение таким образом, чтобы позволить ему оставить это позади. И оправдание злоупотреблений… да. Никогда не было хорошего пути, по которому можно было бы спуститься. К черту эту историю, серьезно. «Система, открой профили персонажей Шэнь Цзю и Ло Бинхэ, — мрачно говорит Шэнь Цинцю. — Мне нужно немного поработать над развитием персонажа». Полчаса спустя он просмотрел девять разных профилей — как людей, так и пиков, — и у него появилась идея. Черт возьми, в каноне ПГБД нет ничего, что даже опровергало бы это! Что… на самом деле довольно забавно, в том старом, полузабытом смысле, каким было чтение мета- и фанатских теорий. Это может сработать — и, вероятно, лучше, чем его старое «нет, у меня была лихорадка, вызвавшая у меня приступ амнезии». И вспоминая об этом сейчас, тот момент в воспоминаниях Шэнь Цзю, когда он и Юэ Цинъюань наблюдали за потенциальными учениками, и Шэнь Цзю выбрал того, на кого посмотрел Лю Цингэ, одобрил и все равно отклонил, потому что Байчжань не приглашал учеников… Кто знает. История в некотором роде доказала, что его впечатление о персонаже Шэнь Цзю действительно было довольно ошибочным, так что… да, кто знает. Кроме Самолета Пронзающего Небеса. И Шэнь Цинцю определенно не спрашивает его об этом. Во всяком случае. Следуя намеченному курсу, Шэнь Цинцю надевает свое обычное ханьфу, укладывает волосы, расправляет плечи и идет навстречу своей судьбе — то есть своей гибели. Хотя он намеревается попросить ученика найти для него Ло Бинхэ, вместо этого он обнаруживает, что сам главный герой уже ждет его перед бамбуковым домом, стоя на коленях на камнях. Это как еще один неожиданный удар ножом в его сердце — столкнуться с ним лицом к лицу без предупреждения. Шэнь Цинцю забыл, каким маленьким был Бинхэ раньше. Он такой тощий! Даже голодный, с нулевой детской пухлостью — что особенно заметно, когда Мин Фань стоит над Бинхэ, а Нин Инъин крутится рядом, заламывая руки. Оба они гораздо лучше питаются, чем Бинхэ на данный момент, и у них крепкое здоровье. Невероятно, что регулярное, обильное питание сделало с мальчиком. Теперь, когда Шэнь Цинцю думает об этом, у него всегда складывалось впечатление, что первоначальный Ло Бинхэ был худощавым, развязным и жилистым. Его Бинхэ, вероятно, был намного здоровее, чем в оригинальной версии, благодаря тому факту, что Шэнь Цинцю с самого начала предоставил мальчику полную свободу действий на кухне. Его взрослый Бинхэ был большим мальчиком. Что на самом деле… могло бы способствовать… Нет, абсолютно нет, он не будет это вспоминать, просто… нет. — Шицзунь, — говорит Мин Фань, в то время как Шэнь Цинцю пытается изгнать призрачные ощущения из своего тела. — Я доставил Ло-шиди, как вы просили. В этом есть лишь немного злорадного ликования, Мин Фань, очевидно, с нетерпением ждет, когда Ло Бинхэ понесет дальнейшее наказание. А Нин Инъин просто бесполезно топчется сзади. Ах, Шэнь Цинцю нужно начать все сначала со всеми этими учениками, не так ли? — Этот мастер видит, — хладнокровно говорит Шэнь Цинцю, открывая и закрывая веер в руке. — Ло Бинхэ, внутрь. Вы двое — разве вам не нужно посещать уроки? — А-Ло пропустил утреннее занятие, — быстро говорит Нин Инъин. — У меня есть немного свободного времени, поэтому я собиралась тренировать с ним то, что он пропустил. — Мн, — тянет Шэнь Цинцю, бросая на нее оценивающий взгляд. Будь то ложь, сделанная на месте, или что-то, что она делала обычно, в любом случае это небольшая инициатива, которую она проявляет сама. Может быть, она не так безнадежна с самого начала, как он помнил. — Тогда Нин Инъин может подождать снаружи. Мин Фань, ты свободен. — Да, Шицзунь, — говорит его Старший Ученик, немного разочарованный, но не слишком, и кланяется, направляясь к выходу. Шэнь Цинцю поворачивается, чтобы отвести Ло Бинхэ внутрь, быстро накладывая талисман уединения на случай любопытных ушей и — о боже, он забыл, каково это — использовать Ци до яда. Так просто! Надежно! Вероятно, он мог бы даже летать, не опасаясь упасть со своего меча и сломать шею. «Как мило, я надеюсь, что это не изменится в ближайшее время». Ло Бинхэ останавливается посреди комнаты, не совсем дрожа, но определенно нервничая. Он вымылся — его волосы все еще достаточно влажные, чтобы они выглядели почти прямыми. На самом деле, это выглядит так, как будто кто-то смазал его волосы маслом, пытаясь придать им более прямой вид. Хм. Были ли у Ло Бинхэ средства, чтобы получить масло для волос в этот момент? Шэнь Цинцю понимает, что он одновременно избегает рассматриваемой проблемы и пытается смотреть куда угодно, кроме лица Ло Бинхэ, он осматривает его и обнаруживает, что руки мальчика — они намного меньше, чем когда… нет. — Покажи мне свои запястья, — приказывает Шэнь Цинцю — он должен сосредоточиться на настоящем, Ло Бинхэ только что повесили в дровяном сарае за запястья на всю ночь. Холодно и отчужденно, холодно и отчужденно! Ло Бинхэ медленно закатывает рукава и показывает запястья. Слава богу, они выглядят не так уж плохо — красные, и, очевидно, веревки больно натерли их, но кожа цела, и не похоже, что у него синяки. Хорошо. Идеально. Это будет хорошо работать. Боже, он надеется, что это сработает. Шэнь Цинцю садится, кладет сложенный веер на ладонь и смотрит на Бинхэ так холодно, как только может. — Почему ты не сбежал? Бинхэ очень внимательно смотрит вверх. — Прошу прощения, Шицзунь? — Ло Бинхэ был здесь уже… как долго? — Шесть месяцев, Шицзунь. — Шесть месяцев, — повторяет Шэнь Цинцю с невозмутимым видом. — Шесть месяцев. Конечно, этого времени достаточно, чтобы Ло Бинхэ выучил хотя бы одну технику, достаточно хорошую, чтобы перерезать веревку? Ты можешь, по крайней мере, сформировать необработанный взрыв Ци, не так ли? Ло Бинхэ краснеет и бормочет: — Я могу немного, Шицзунь. — Покажи мне. Хотя Ло Бинхэ немного сомневается и испорченное руководство по самосовершенствованию показывает свои последствия в том, насколько прерывистый его поток Ци, это достаточно успешное формирование Ци для полуголодного тринадцатилетнего подростка. Очевидно, что он усердно работал, несмотря на все препятствия на его пути. — Итак, Ло Бинхэ может формировать Ци. Ты должен был суметь выпутаться из этих веревок, — говорит Шэнь Цинцю, сдерживая похвалу. — Почему ты этого не сделал? Образование Ци трепещет и разрушается — Ло Бинхэ даже не пытается поглотить его. Он сжимает пальцы в кулаки и бормочет, низко опустив голову: — Потому что Шицзунь сказал мне… Шэнь Цинцю так сильно хочется погладить его по маленькой головке. Бедный маленький ягненок. — Говори громче! — рявкает он вместо этого. Бинхэ дрожит и повышает голос: — Шицзунь сказал мне подумать о своих действиях, пока кто-нибудь не придет, чтобы освободить меня, так что я пытался это сделать, Шицзунь! — А ты думал о своих действиях? Это ужасно. Оригинал выдвинул несколько сфабрикованных обвинений, чтобы наказать Ло Бинхэ, а затем переборщил, что, похоже, для него вполне естественно. Бинхэ не понимает, за что его наказали, — конечно, не понимает. Не было веской причины! Но он старается, потому что его учитель наказал его, а его учитель — мудрый бессмертный мастер, так что должна быть причина. Не может быть так, что его учитель просто ненавидит его без причины, верно? Шэнь Цинцю смотрит на милого, наивного ребенка, который в будущем доставит ему столько стресса и беспокойства, и вздыхает. — Бесполезно. Что, если бы никто никогда не пришел за тобой? Стал бы Бинхэ висеть там, пока не умер от жажды? Мальчик поднимает глаза, нервный и растерянный. — Н-нет? — Нет? — требует Шэнь Цинцю. — Это вопрос? Позволил бы ты себе погибнуть или нет? — Нет, — говорит Ло Бинхэ, а затем, когда возражений не последовало, говорит немного сильнее. — Нет, Шицзунь, я бы в конце концов освободился. — Когда? — Э-э… Однажды мне… понадобилось бы облегчиться? Это милое глупое дитя. Он действительно просто висел бы там до последнего просто потому, что его Шицзунь сказал. Шэнь Цинцю прикрывает рукой глаза, и это даже не притворство — он действительно в отчаянии от этого мальчика, и еще больше оттого, кем он в итоге стал. Для Ло Бинхэ пасть так низко, так сильно измениться… что он сделал с этим бедным белым лотосом, что так сильно изменило его? Каким ужасным мастером он был. Кстати говоря, у Шэнь Цинцю есть сценарий, которому нужно следовать… — Что мне с тобой делать? — требует он. — Ты безнадежен. Может, и к лучшему, что ты здесь, а не в Байчжане — Лю Цингэ съел бы тебя живьем! Ло Бинхэ растерянно моргает, а Шэнь Цинцю сожалеет о своем тоне — он прозвучал слишком искренне. Ну, не важно. — Убирайся и скажи своей шицзе, что я хочу увидеть ее, прежде чем ты уйдешь. — Д-да, Шицзунь, — говорит Ло Бинхэ и, спотыкаясь, уходит. Это такая перемена по сравнению с будущим Ло Бинхэ, которого пришлось бить палкой, что Шэнь Цинцю вынужден проглотить еще один вздох. Он, вероятно, никогда больше не увидит эту липкую версию своего ученика. Так было бы лучше. Нин Инъин нетерпеливо вбегает в дом. — А-Ло сказал, что вы хотели меня видеть, Шицзунь? Шэнь Цинцю изображает раздражение и вздыхает. — Нин Инъин достаточно любит этого маленького дурачка, чтобы лично обучать его. Она думает, что у него есть какой-то потенциал? Нин Инъин выглядит немного удивленной, но легко отвечает: — Да, Шизунь, очень! А-Ло так быстро выучил все иероглифы, и он уже может не отставать от большинства своих уроков — и он уже владеет мечом лучше тех, кто пробыл здесь в два раза дольше, чем он. Я думаю, как только А-Ло освоится с чтением, он в мгновение ока опередит многих здесь! Она… совсем не ошибается, но немного удивительно, что Нин Инъин уже такая проницательная. Была ли пропущена какая-то часть развития персонажа из последнего сохранения? Это было бы так удобно! Шэнь Цинцю усмехается. — Он полон решимости добиться успеха, я отдаю вам должное, — бормочет он, а затем вздыхает. — Хорошо. Похоже, мы все-таки оставляем его у себя. Разместите этого мальчика должным образом в общежитии и достаньте ему подходящее руководство по самосовершенствованию из библиотеки, прежде чем он нанесет себе непоправимый ущерб. Нин Инъин выглядит удивленной, а затем довольной. — Да, Шицзунь! — радостно говорит она. — Спасибо вам, Шицзунь! Шэнь Цинцю отмахивается от нее, и Нин Инъин убегает, крича: — А-Ло, А-Ло! Шицзунь говорит… Шэнь Цинцю ждет, пока не убеждается, что они уходят, а затем откидывается на спинку стула, откидывая голову на стену позади себя и уставившись в потолок. Вот этого — этого было бы достаточно для начала. Бинхэ ужасно умен, когда того требует сюжет, он может сложить два и два, верно? И в будущем у нас будут возможности. Шэнь Цинцю может дать больше подсказок, если это необходимо. В любом случае постепенное изменение было бы лучше. Это не было бы таким, э-э, фундаментальным изменением характера, как его предыдущее выступление, но это должно быть изменение к лучшему. Верно? Шэнь Цинцю прочищает горло. «Система, я знаю, что у меня разблокирована функция OOC, но как это было? Я имею в виду — по сравнению с оригиналом? Соответствовал ли я вообще своему характеру?» Система, кажется, на мгновение задумывается об этом. [Хотели бы вы иметь функцию в процентном соотношении?] «Нет, если это будет стоить мне баллов, — бормочет Шэнь Цинцю, проводя обеими руками по лицу. — Ты не можешь просто сказать мне?» [Ваше выступление только что было на 85% точным по сравнению с Оригинальным Шэнь Цинцю. Вы дополнительно разблокировали Секретную миссию: «Хедканон — это Фанон только до тех пор, пока не будет доказан Канон!» Прогресс в выполнении миссии «Хэдканон — Фанон только до тех пор, пока не будет доказан Канон!» в настоящее время 2%. Пожалуйста, продолжайте свои усилия!] Шэнь Цинцю тяжело выдыхает в ладони и чувствует, что его наконец отпускает.