Степень желания

Два слова. Всего два коротких слова, но их хватило, чтобы разорвать тишину утра и сделать его ярче. — Мия родила. Ильяс проснулся в тот же миг. Прижав телефон покрепче, он приподнялся на локте и не заметил, как начал улыбаться. — Во сколько? — торопливо спросил Ил. — В шесть утра. Всё произошло очень быстро, вместе со схватками Мия управилась за два часа, — ответила ему мать, явно улыбаясь. — А назвали как? — Мирославой. Ильяс радостно выдохнул, не находя слов. Каждый ребёнок, рожденный в его семье, воспринимался как восьмое чудо света. Маленькая Мирослава, его племянница, исключением не стала. Ил ощутил острое желание увидеть её, но сотни километров между Питером и Москвой не позволяли сделать это так быстро, как хотелось бы. Майя словно прочитала мысли сына, умудряясь угадывать их даже с того конца провода. — Когда приедешь? — тихо, в несвойственной ей осторожной манере, спросила женщина. Ильяс обреченно вздохнул, проведя рукой по отросшей щетине. Уже неделю он обещает себе и Нику, жалующемуся на колючего папу, побриться, но руки до бритвы так и не дошли. — Не знаю. Ильяс не был дома очень давно. Конечно тут, в Питере, он тоже был дома, но Москва… Там был другой дом. Родной, настоящий. Место, где когда-то ему хотелось жить ярко и насыщенно, реализовывая амбициозные мечты. В Питере же он медленно чах, превращаясь в такую же серую и тоскливую массу, как облака над городом. Всё, что ему хотелось сделать здесь — это лечь и умереть. Но, несмотря на это, у него были причины, чтобы не возвращаться. — Ильяс, это не ответ. Мы с папой соскучились. — Мам, я же виделся с вами. Всё в порядке. — Передать Ника на летние каникулы — это не встреча! Ты понимаешь, что это некрасиво? Я закрываю глаза даже на то, что ты не хочешь явиться на свадьбу родного брата. Но родился ребёнок! По отношению к Мие это ужасное свинство, она собирается сделать тебя крестным и очень ждёт! Что, и на крестины не явишься, заочно покрестим? — До крестин ещё месяца три, не меньше… Подожди, что? Ян женится? Из-за большого потока информации от Майи и не до конца проснувшегося мозга Ильяс не сразу придал этим словам значение, попросту не успев их осознать. Но как только дошло понимание, по затылку будто дали кувалдой. Майя тоже молчала, имея смутные подозрения, что ссора близнецов не только не сошла на нет за прошедшие годы, она ещё и усугубилась. Ян, до разлада делившийся с братом каждой мелочью, не сообщил ему о таком важном событии — уму непостижимо! — А… А на ком? — тихо спросил Ильяс, пытаясь скрыть своё расстройство. — На Вике? — Да, на ней. О том, что Ян начал новые отношения, Ильяс узнал всего пару месяцев назад, в то время как Ян находился в них уже полтора года. Родители особо не трепались, считая, что о таком Ян должен сказать сам, а Ильяс и не спрашивал. Произошло всё довольно нелепо: Ил увидел фотографию в социальных сетях. На ней брат недвусмысленно обнимал миниатюрную темноволосую девушку, да и явно влюбленный взгляд говорил сам за себя. Ил лишь коротко поинтересовался у матери, кто это. «Вика. У них всё довольно серьёзно», — ответила Майя. Расспрашивать о чем-либо ещё Ильяс не стал, хотя ему, несомненно, было интересно. Перехватившая горло досада оказалась сильнее. Он чувствовал себя… брошенным? Ян совершенно не желал общаться с Ильясом, как бы тот ни пытался пойти на примирение. Поначалу он пытался выйти на связь посредством телефонных звонков, но Ян не брал трубку, а на длинные сообщения отвечал скупо и сухо. Очень быстро они перешли к тому, что лишь поздравляли друг друга с днем рождения, но вскоре Ян перестал делать и это. С одной стороны Ил мог его понять, но с другой… Если Яну так плохо от их разлуки, то почему бы не попытаться наладить общение? Он сам подпитывал свою обиду, не желая положить конец всем распрям. Вскоре Ильясу надоело стучаться в закрытые двери и он бросил эту затею. Чуть больше полутора лет братья не общались совсем. Как чужие. Ил был уверен, что встреть его Ян на улице, то пройдёт мимо. — Ильяс… — после продолжительного молчания вздохнула Майя, но, видимо, так и не придумала Яну адекватного оправдания. — Скорее всего, Ян просто не успел послать тебе приглашение. Да и дата свадьбы ещё не назначена, мне вообще показалось, что предложение получилось спонтанным. — Да, наверное так и есть, — неубедительно соврал Ильяс, сделав вид, что поверил. — Давай… Поговорим чуть позже? — Да, сынок, конечно. Подумай, пожалуйста, над своим приездом, ладно? — Ладно. Ильяс отключился и, немного подумав, всё же нажал на иконку приложения социальной сети. Интернет, как назло, грузился медленно, но Ильяс упорно крутил колесико перезагрузки. Когда лента наконец обновилась, первое, что попалось ему на глаза — фотография, выложенная Яном пару часов назад. Ил хмыкнул. Кольцо, демонстрируемое его прекрасной невестой, явно стоило не одну сотню и было сделано на заказ. Такие предложения не делаются спонтанно, как убеждала его мать. Ильяс со вздохом кинул телефон на подушку и потянулся. Дети рождаются, свадьбы играются, обиды копятся, но нужно было вставать. На кухне уже кипела бурная деятельность. Мила упорно пыталась отвоевать у трехлетнего Ника право попить чай с целой конфетой. Ник хныкал и тянул руки к сладости, но Мила была непреклонна. — Хочу, — страдал малыш, строя жалобные глазки, которые действовали на отца, но Милу таким взглядом не пронять. — А я не хочу? — парировала она. — Ты же две съел, это моя! — Что за баталии? — спросил Ильяс и сел рядом с Ником. Он без разбора взял первую же кружку, что стояла к нему ближе всего, и отхлебнул из неё. О том, что кружка принадлежала Миле, парень понял по её возмущенному взгляду. — Ой… — Нет, ну вы совсем обалдели? Один конфеты у меня таскает, другой чай! Чего ждать от сына, если отец… — Да хватит возмущаться, — Ильяс поморщился и тут же долил то, что отпил, из заварника. — А ещё она не даёт мне конфету, — поделился с отцом Ник, заглядывая темно-карими глазенками прямо в душу. — Да-да. — Во-первых, я куплю тебе сегодня конфеты, успокойся. А во-вторых, нельзя есть столько сладкого. Попа слипнется. Ник задумался, почесав за ухом. Прядка, убранная назад, тут же попала на лицо. Ильяс предпочитал не стричь сына слишком коротко, оставляя волосы чуть ниже уровня подбородка. Он убеждал себя в том, что Нику так нравится больше, но в глубине души парень понимал, что делает это совершенно по другой причине. Так сын был ещё больше похож на того, чьё имя Ильяс уже три года не произносил вслух. В мыслях Ил заменял его на «биологический родственник Ника», но бороться с самим собой было сложно. Особенно, когда рядом росла его маленькая копия. После года Ник стал походить на кровного отца так сильно, что Ил не поверил своим глазам, хоть и был готов к подобному. Гены «того, чьё имя нельзя произносить вслух» были слишком сильны. У Ника были его темные глазки, его тёмные волосы, бледноватая кожа и даже нос у ребёнка был таким же, только в силу возраста немного курносым. И правда Дракуленок. Но что Ильяса поразило больше всего — смех. Первое время его накрывало мощным дежавю, когда Ник начинал смеяться, но со временем привык. «Ну и что, что в нём нет моих генов, — подумал Ильяс, ласково целуя сыночка в макушку, — мне он всё равно роднее, чем… этому». — Пап… — вкрадчиво позвал его Ник. — М? — рассеянно отозвался Ил, всё ещё плавая в своих мыслях. — А как она слипнется? — Кто? — не понял Ильяс. — Ты сказал, что попа слипнется. А как это? Ник умел поставить в тупик даже взрослого человека. Детская почемучка — довольно коварная вещь. — Не знаю, — признался Ил, на что Мила фыркнула, — мне твоя бабушка в детстве так всегда говорила. Сегодня вечером мы позвоним ей и ты сам спросишь, хорошо? Ник согласно кивнул и, так и не допросившись у Милы конфету, с остервенением вгрызся в сушку. — Что? — спросила Камилла, когда взгляд Ильяса на неё продлился дольше минуту. — Тебе я тоже не дам конфету. — Да при чём тут это… Ты знала, что Ян женится? Выражение лица Милы изменилось. Ильяс всё понял по тому, как растерянно и будто виновато забегали её глаза, ища за что уцепиться, лишь бы не дать Илу прочитать в них ответ. Но оно и так было ясно: кажется, знали все, кроме него. Не исключено, что даже Ник был в курсе. — Ну, да… Как и несколько тысяч человек, которые лайкнули фотографию. Ян выложил, посмотри. — Я видел. Но тебе же он сообщил лично? Молчание. Ильяс допытываться не стал, понимая, что это не имеет никакого смысла. Потратить это утро следовало на более приятные вещи, потому что пересечься с Милой за завтраком удавалось редко. Несмотря на то, что Камилла завершила карьеру балерины, окончательно из балета не ушла и по-прежнему была жутко занятой. Балетмейстер из неё вышел, что надо: будущие звездочки балета научились по одному только взгляду Милы понимать, где и что они делали не так. Не каждый ребёнок выдерживал такую строгость, но Мила считала, что без дисциплины никуда. Правда, дома это не работало. В худшем случае она просто игнорировала Ника, когда тот начинал прыгать по тёте после тяжелого рабочего дня, но чаще всего пыталась перевести внимание ребёнка на что-то более интересное, чем её убитое усталостью тело. Чтобы Мила начала ругаться на Ника, надо было вести себя совсем уж плохо. В такие моменты рисковал получить даже Ильяс. — Мия родила, — сообщил Ил, переводя разговор в более радужное русло. — Мне Артем сказал, — радостно кивнула Мила и торопливо добавила: — Буквально несколько минут назад. — Они что, с мамой вместе под дверями палаты дежурят? — Не исключено. Ник, блин! — воскликнула вдруг Мила. Ник под шумок утащил-таки несчастную конфету и, запихнув её за щеку, принялся усиленно жевать. Ильяс не сдержался и засмеялся, беря сына на колени. — А я бы на твоём месте не смеялась, ты мне всё возместишь, — предупредила Мила и, в пару глотков допив чай, поставила кружку в раковину. — Твоё счастье, что я спешу, но мы ещё вернемся к этому разговору. Ильяс цокнул и закатил глаза. Мила, к несчастью, услышала и вернулась. Ильяс тут же стал рассматривать природные виды за окном, мол, я не я и жопа не моя. Тебе послышалось. — Ты же спешила? — невинно поинтересовался он. — На то, чтобы тебя отчехвостить, я найду время. Я тут вспомнила… Хотела спросить ещё вчера, но ты рано уснул. На учёбу, так понимаю, ты ходить не собираешься? — А? — Ильяс счел, что лучшим решением будет притвориться глухим, тупым и мозговым инвалидом с осложнением дебилизмом в самой глубокой степени. — Манда, — грубо осадила его Мила. — Университет. — Чего? — Образование! — Что такое, это откуда? Мы таких слов не знаем. — Вот же придурок. Мила поняла, что ничего не добьётся и ушла. Пусть с ним разбирается мать. С университетом дело обстояло очень интересное. По всем документам Ник числился родным сыном Ильяса, а потому сразу же после его рождения молодой отец ушёл в отпуск по уходу за ребёнком, на основании чего смог взять академический. В связи с переездом Ильяс быстро перепоступил в Питерский вуз, но на учебу вышел далеко не сразу. Нику было два, когда Ил попробовал вызывать няню на то время, пока посещает пары. Доучиться оставалось всего год, слишком жалко, чтобы бросать. Ребёнок благополучно оставался с няней, пока папа ходил на пары, но не прошло и трех месяцев, как Ильяс вернулся в академический. Мила видела, что что-то не так: с занятий Ильяс приходил злой, дерганый и его всё раздражало. Делиться тем, что с ним происходит, парень желанием не горел. Но когда Мила застала его на кухне, рвущим собственные статьи, то поняла — дело совсем плохо. Было решено его не трогать и дать спокойно досидеть положенные три года, но отпуск по уходу подошёл к своему закономерному концу, а возвращаться к учебе Ил и не думал. Мало кто понимал, что случилось с Ильясом, который обожал свою работу и учёбу. Живя в Москве, он не имел проблем: преподаватели хвалили его, говоря, что Ил невероятный талант и журналистика сидит у него внутри, а начальник издания, где он работал, искренне расстроился, когда Ильяс сказал, что переезжает и окончательно увольняется. Многие считали Ильяса универсальной рабочей единицей, так как у него получалось работать в любой сфере сми. Теперь же он кривился при одном упоминании журналистики, а в редакцию, куда с трудом напросился на стажерство, и вовсе ходил по желанию левой пятки, изредка заменяя отсутствующих журналистов из штата. Никто и подумать не мог, что проблемы у Ильяса возникнут из-за… фамилии. Громкой, надо заметить, фамилии. «Не думай, что если твоя сестра добилась определенных высот в журналистике, то ты сможешь выехать на её имени. За красивые глазки и именитую родственницу тебя не похвалят», — заявили новому студента с порога. И сколько тот не показывал ведомости из Москвы и рабочее портфолио, тут лишь презрительно кривили лица. Ильяса совершенно не воспринимали всерьёз, а авторство его работ не принимали. Уже за месяц он понял, что высоких баллов ему не получить и, если бы была такая возможность, то он ушёл в минус. Необоснованная критика, постоянные принижения и упоминания о том, что он и Мия — два разных полюса, убивали всякую мотивацию и желание работать. Ил чувствовал себя… истоптанным. Словно в него два месяца кидались камнями и наконец попали в голову, открыв мощное кровотечение. — Папа, — Ник похлопал вновь задумавшегося папу по щеке. — Ты колючий. Смотри, — ребёнок показал папе ладошку и пошевелил пальцами, — мне вот тут колется. Ильяс улыбнулся и коснулся пальцев сына губами. Ник послал папе ответную улыбку, полную тепла и детской непосредственности. Тяжелые думы тут же отошли на второй план, а мысли занялись ребёнком. — Чем займемся сегодня? — спросил Ильяс, подперев голову рукой. Обычно у них было четкое расписание, так как Ник ходил в различные секции и кружки. Из-за того, что он не ходил в детский сад, перегруза не было. Но Ильяс всё чаще задумывался о том, что стоит отказаться от некоторых кружков, которые начинали надоедать Нику, и отдать его в сад. Ребёнок хотел общения со сверстниками, ему был нужен постоянный коллектив. Несмотря на то, что Ник привык везде быть с папой, Ильяс был уверен, что со временем получится адаптировать ребёнка и приучить к своему отсутствию на некоторое время. В этот день Ил принял неожиданное даже для себя решение: никуда не водить сына и провести весь день так, как захочется. — Мы не пойдём плавать? — уточнил Ник, имея в виду занятия в бассейне. — Если хочешь, то пойдем. Но я подумал, что разочек можно пропустить. — Можно, — согласился ребёнок, прижимаясь щекой к отцовской груди. Ритмичный стук сердца успокаивал. У папы на коленках было так хорошо, а за окном так серо и пасмурно, что хотелось остаться дома. Ильяс эту идею разделял. Настало только утро, но мысли были настолько спутаны, что сконцентрироваться на чем-то кроме событий, происходящих дома, было трудно. *** Ян всё понял сразу. Увидев свою будущую жену, размазывающую кровь по лицу, пока шла до машины, у него сразу же отпали все вопросы. — Вечно с этими фигуристами какие-то проблемы, — показательно горестно вздохнул Ян вместо того, чтобы поприветствовать девушку. — Отстань, — отмахнулась она, бросая спортивную сумку на заднее сиденье. — Опять со льдом поцеловалась? Нос весь в крови. — Нет, давление. Сосуды лопнули. Цокнув языком, Ян достал из бардачка салфетки и кинул их Вике на колени. Ему было, что сказать, но Ян предпочёл промолчать. Во-первых, он как никто другой знал, что кровь из носа — это не самое большое зло, которое может приключиться с человеком в большом спорте. Вика же, падая с прыжков, будто специально ставила себе цель сделать это как можно фееричнее, чтобы кости затрещали. В прошлом сезоне так грохнулась на пятую точку, что в области копчика появилась трещина. А, во-вторых, вот уже почти три года Ян старался не смотреть на фигурное катание с профессиональной точки зрения, если в том не было необходимости. Конечно, с девушкой фигуристкой это было не так-то легко, нет-нет, да и проскальзывали короткие советы по технической составляющей, но даже так эти разговоры удавалось сводить к минимуму. Ян старался наблюдать за катанием возлюбленной как зритель, а не как бывший фигурист, но мозг не обманешь — каждый раз на подсознательном уровне он начинал считать балльную стоимость компонентов. Парень понимал, что союз с Викой очень усложняет ему жизнь по многим, в общем-то, причинам, но её взгляд, полный искренней любви и безмолвного обещания следовать даже в бездну, были для Яна лучшей мотивацией преодолевать эти трудности. Когда-то он думал, что сердце разорвется от горькой любви, а сегодня оно разрывалось от переизбытка взаимной. Даже в большом сердце Яна не хватало места, чтобы вместить всю любовь к этой очаровательной девушке. Майя не могла нарадоваться, что в жизни Яна появилась Вика, хоть сначала и относилась к ней весьма настороженно. Ей казалось, что сын слишком ветренный, чтобы создавать семью, но, как оказалось, стоит появиться одной, на которую отзовётся сердце, и гулять с другими больше не хотелось. Откуда же она взялась? Никто не понял, как между Яном и Викой завязались какие-либо отношения, в том числе и они сами. Казалось, что Ян Разумовский и вся семья Агафоновых, которым он в прошлом чуть не сорвал свадьбу, враги навеки. Но вот младшая дочурка Юрия от первого брака так не считала. Сперва Ян думал, что Вика — не более, чем часть коварного плана, чтобы Кира была отомщена. Но создавалось впечатление, что Вику ни её младшая сестра, ни её семейная жизнь и горе, ни тем более яблоко раздора — Дима — не интересует. Общение Яна и Вики строилось на взаимном стратегическом интересе: её увлекла запутанная история олимпийского чемпиона, буквально убежавшего из спорта после получения медали, а его — сама сущность и дальнейшие планы Виктории. Оба хотели узнать, что за фрукт прячется друг в друге. Когда молодые люди сблизились и увлекли друг друга больше, чем просто две нераскрытые истории, Ян всё ещё сомневался в искренности симпатии Вики. Она, раскрывшись, призналась, что с отцом её связывают не настолько хорошие отношения, как хотелось бы. Тогда Ян начал считать, что Вика действует не на зло ему, а, напротив, хочет насолить своему папеньке. Отомстить за недолюбленность. К счастью, это оказалось не так. Несмотря на отстраненность Юрия и едва живой интерес к жизни Вики, в детстве она была настоящей папиной дочкой. Послушный ребёнок, стремясь получить одобрение отца, в семь лет стал покорять ледовые просторы. Вика знала, что вся деятельность отца строится на ледовых шоу, а потому обещала, что вырастет и обязательно станет алмазом папиных творений. Ей хотелось, чтобы папа восхищался, чтобы отдавал ей главные роли и демонстрировал свою гордость за дочь всему миру. Отчасти желание Вики исполнилось — уже много лет она каталась в шоу отца, делая ему кассу, но катайся она чуть хуже, и вряд ли Юрий был бы заинтересован в ней так сильно. Как и в частых встречах. Таким образом, Вика стремилась не в большой спорт, а к отцу. В профессиональном фигурном катании она оказалась случайно. Тренеры, видящие в трудолюбивой девочке потенциал, посоветовали Юрию не дать Вике остаться в тени. Тот, недолго думая, крепко занялся карьерой дочери и нанял ей лучших тренеров, которые и тащили Вику к большим стартам. Однако значимых результатов она не показывала, что больше расстраивало самого Юрия и тренеров, нежели саму Вику. Никто не мог понять, почему так: девочка показывала умения на тренировках, на разминке, а там, где ей не хватало таланта, компенсировала старанием. А вот выходя на лёд, не делала практически ничего. Пластичность тела деревенела, а прыжки были слишком недокручены. Юрий скрипел зубами, делая выводы о том, что одного желания и трудолюбия мало. Если нет таланта, то его из воздуха не слепишь. Однако причина крылась в другом: у Вики не было мотивации побеждать. Фигурное катание для неё — не любовь и не смысл жизни, каковым оно было для Яна, а лишь хобби и способ привлечь отцовское внимание. К тому же в одиночном катании ей было жутко скучно, но стоило перейти в парное, как фигурное искусство сразу заиграло новыми красками. Новые элементы, недоступные в одиночном катании, давали простор фантазии, а возможность показать зрителю более полную историю радовала. И вот уже много лет, начиная с юниорской эпохи, Вика реализовывалась в парном катании. Со временем желание угодить отцу угасло, она смирилась с тем, что для него существуют лишь старшие сестры и младшая Кира, но лёд стал привычкой. Ян знал, что женитьба на фигуристке будет иметь для него последствия. Катание Вики проходилось по его сердцу лезвием коньков, но он знал, на что шёл. Возмущения или страдания были бы с его стороны слишком эгоистичны. Оставалось лишь набраться терпения и ждать. Вика немного старше Яна, ей 26. Через два, самое большее три года она всё равно снимет коньки. Проблемы со спиной, к сожалению, были уже сегодня. Вика слишком долго возилась с ремнем безопасности. То не могла вытащить его, то пристегнуть. Ян, наблюдающий за этой возней уже десять минут, с иронией похвалил свою самостоятельную девочку за то, что она не попросила о помощи, и пристегнул её сам. Мимолетом он коснулся её щеки губами, оставляя смазанный поцелуй. — Ты совсем не можешь не потрогать меня? — с улыбкой спросила Вика, пальцами накрыв место поцелуя. Будто хотела сохранить отпечаток губ Яна как можно дольше. — Но тебе же нравится. Вика не ответила. Всё было ясно и так. Ян не мог налюбоваться, так она была хороша. Хотя внешне больше походила темноволосому и кареглазому Ильясу, нежели блондинистому Яну с голубыми глазами. Вика тоже обладала темным цветотипом, имела темные волосы, брови и ресницы. Только глаза у неё были непонятно-неопредилимого цвета, смесью зеленого и серого. Повернется на свет — отдают зеленцой, а спрячется в тени — ну полностью серые. Такие обычные, казалось бы, глаза были для Яна самыми красивыми. Очень контрастная из них вышла пара. — Ты уже решила, кого пригласишь на свадьбу? — Ян пристегнулся сам и начал движение. — Думаю, семьи и нескольких подруг и тренера будет достаточно. Лиза и Алина придут с мужьями. — Сестры будут? — уточнил Ян, не называя никого конкретно, но оба понимали, о ком именно он хотел узнать. — Да. — Все? — Не знаю, — равнодушно ответила Вика. — Мы ведь ещё не рассылали приглашения, им не на что отвечать. Только составляем список гостей. И, если ты не против, я бы хотела пригласить ещё и своего партнёра, Ваню. — А почему я должен быть против? Отлично, поставим на стол на одну тарелку салата больше. Мне не жалко. — А что с твоей стороны? — Так же. Семья да несколько друзей… — У тебя весь шар земной друзья, — девушка играючи ущипнула Яна за бок, от чего тот подпрыгнул. — Ткнула в меня своими когтями! А друзья… В этот раз сделаю одолжение, так уж и быть. Обойдемся четырьмя. А, ну и Женька ещё позвать надо, тогда пятеро. Вика достала телефон и принялась что-то считать на калькуляторе. — Если не брать в расчет парней-мужей и девушек-жен наших друзей и родственников, то получается двадцать семь человек. Заочно умножаем на два, но кто-то точно придёт без пары и в итоге мы имеем около пятидесяти гостей. Примерно как и планировали. — Погоди, почему двадцать семь-то? — Ян нахмурился, запуская мыслительную деятельность. — Я посчитала вместе с маленьким. Или он останется с няней? — Маленький?.. Ник, что ли? — Твой племянник, которого я видела лишь на фотографиях. В голосе Вики не было обиды, но Ян знал, что для неё знакомство с Ником было бы очень важным. Её хорошо приняла вся семья, и лишь два человека остались в стороне. Но что поделать, если он и сам не помнил, когда в последний раз видел видел ребёнка вживую? Ян знал, что иногда Ник бывает в гостях у бабушки и дедушки, но не был уверен в том, что с ним не приезжает и отец. Родители могли недоговорить всей правды, а сталкиваться с Ильясом лбами не хотелось. — Хм… — издал едва слышимый звук Ян, который Вика трактовала как легкое недопонимание и, объясняя, принялась считать вслух: — Смотри, три моих сестры, отец и тётя. Ваня, тренер и четыре подруги. Уже одиннадцать человек. У тебя родители, две тёти и крестный с крестной. Семнадцать. Плюс пятеро друзей — двадцать три. Из братьев и сестер трое, это Мирон, Мия и Ильяс… — Кто-кто? — Мирон, Мия и… — Нет, последний. Ты где это имя услышала? Вика шумно вздохнула. Иногда упрямость Яна играла не в пользу, а во вред. — Дай угадаю: тебя покусала моя мама? — Ян, но она же права. Это же маразм какой-то. — Позволь маразматику самому разбираться в собственных же взаимоотношениях с братом, ага? Возражать что-либо было бесполезно. Да и Ян был прав. Он не лез в отношения Вики и её сестер, имея уважение к невесте. Значит, она должна сделать так же. — Не буду заезжать во двор, хорошо? — Ян остановил машину и игриво провел кончиком носа по щеке Вики. — Не обижайся, ладно? Я ценю твоё мнение, но это немного не та область. — Не обижаюсь, — честно ответила Вика. — Ты уезжаешь прямо сейчас? — Да, нужно встретить делегацию. Иначе эти дурачки будут стоять и хлопать глазами, не понимая ни слова. Причем как с одной, как и с другой стороны. Постараюсь освободиться пораньше, но если что, то не жди. Ложись спать без меня. Вика кивнула и помахала рукой отъезжающему автомобилю. Но полагать, что она послушается и не будет ждать, было бы глупо. *** Подготовка к свадьбе шла довольно неспешно. Время было, поэтому молодые люди могли позволить себе не торопиться. Однако приглашения, чтобы все успели подстроить планы, нужно рассылать в ближайшее время. — Вот, — Ян положил перед Викой пакет, только полученный в типографии. — Посмотри, всё ли в порядке. Если нет, то я вернусь обратно и попрошу переделать. Вика быстро пролистала приглашения. И цвет, и бумага, и оформление — всё соответствовало заказу, вот только… — Имена, зараза, не пропечатали, — с досадой протянула девушка. — Я же подавала список… Ян заглянул ей через плечо. И действительно, те строчки, где должны были быть имена приглашаемых, пустовали. — Как чувствовал, — вздохнул Ян. — Хорошо, что не разделся, давай верну. — Не надо, — Вика сложила конверты в стопочку, — перепечатывание займет минимум полторы недели, а делать заказ в другой типографии я не хочу. Лучше я подпишу их сама, а ты завтра отвезешь на почту. Сможешь? Ян согласился. Правда, мозг соображал уже слабо. День был длинным-длинным, наполненный огромным количеством людей, понимающих лишь китайский. Даже у Яна, который учил иностранные языки с трех лет, гудела голова. Многие говорили так бегло, что Ян, чувствуя себя идиотом, был вынужден переспрашивать по два раза. Переводчик из него получился неплохой — во всяком случае лучше, чем предполагал отец — но такая работа утомляла. Ян не хотел сидеть с документами, переводя непонятные закорючки на русский, не хотел повторять по несколько раз одни и те же фразы, не хотел держать каменное лицо, сливаясь с такими же серьезными дядьками в строгих костюмах. Он хотел прыгать аксели и срывать аплодисменты… когда-то. А чего он хотел сегодня, Ян не понимал. Приходилось лишь плыть по течению. Не раздеваясь, Ян лёг на кровать и прикрыл глаза. Вика немножко поругается, но всё поймет. Сон пришёл быстро, но был поверхностным и беспокойным. Ян видел поврежденный глубокими бороздами лёд, слышал разноголосые крики и испытывал от этого панику. Он открыл глаза так резко, что не сразу понял, где находится. Сердце бешено билось в груди, остаточные ощущения сдавили горло. — Как приснится же что-то… — пробормотал он, бросив взгляд на наручные часы. И поспал-то недолго, сорок минут всего… Вика до сих пор сидела в гостиной. Ян улыбнулся: такая она была забавная в его растянутой футболке, по которой давно плакала мусорка. Ян упорствовал, что этой тряпкой только полы мыть, но Вика с боем отобрала футболку себе. — Всё подписываешь? — зевнул он, садясь рядом. — Ага, только отвлекаюсь постоянно. Столько всего интересного кругом: то сериал, то инстаграм… А я всегда знала, что интернет — сбивающее концентрацию зло. — Давай помогу. Ян потянулся к той стопке приглашений, что была больше, и развернул один конверт, но… — Нет-нет-нет, — затараторила Вика, потянувшись за приглашением, но смысла в этом уже не было. Ян успел прочитать. Оно было подписано. Парень долго вглядывался в каллиграфический почерк, будто никак не мог связать одну букву с другой, от общения с китайцами позабыв родной русский. «Ильяс Разумовский» — значилось на строчках. Вика настороженно смотрела на Яна, готовясь в любой момент вырвать приглашение, если вдруг тот захочет его порвать. И дело было даже не в Ильясе, которого Вика совсем не знала. Молчаливые подписки друг на друга в соцсетях значили чуть больше, чем ничего. Но от ссоры двух братьев страдали не только они сами, но и их родители. Вика видела, как Майя и Артем не находят себе места из-за того, что Ян и словом не обмолвился о присутствии Ильяса на свадьбе. А потом Майя и вовсе попросила Вику повлиять на Яна, чтобы этот упрямец сменил гнев на милость. Ильяс тоже слишком гордый для того, чтобы приехать без приглашения. Отказать женщине, которая относилась к Вике лучше, чем родной отец, было невозможно. Только Вика открыла рот, чтобы в очередной раз попытаться доказать Яну, что его твердолобость неуместна, как он спокойно закрыл конверт и отложил его в сторону. — Тут, значит, уже подписанные? Ты бы хоть сказала, а то хватаю, что попало. Вика расслабилась, и даже сведенные в напряжении плечи распрямились. Ян все понимал. Вика не знала, как хорошо он встретит брата, но он осознавал всю важность его присутствия на свадьбе.