Сладкий запрет

      Юнги сонно зевает, поправляет пижамные штаны, норовящие рухнуть вниз, и ленивой походкой спускается с лестницы, ведущей на второй этаж. До его слуха вдруг доносится звук, похожий на стон, отчего он останавливается, навостряет уши и быстро преодолевает оставшиеся ступеньки, направляясь в гостиную, откуда идут эти звуки.       Он замирает около гостиной, когда замечает то, как его сын скачет на бёдрах мужа, бесстыдно стоная во весь голос, как крепкие руки Намджуна сжимают тонкую талию, наверняка, оставляя следы пальцев. Он ещё раз зевает, зачёсывая волосы назад, и подходит к ним, пристально наблюдая за тем, как толстый орган мужа размашисто входит и выходит из мокрой киски, разнося хлюпающие звуки по всей гостиной.       — Ты на работу не опаздываешь? — спрашивает Юнги, продолжая глядеть на Намджуна, одетого в тёмный костюм, и Чонгука, скачащего на нём полностью голым.       — Чонгук-и сделает всё, что угодно, чтобы я быстро кончил и не опоздал, да? — толкая член всё глубже и глубже, ехидно интересуется мужчина, любовно разглядывая собственные отметины на теле сына.       — Да… папочка… Кончи в меня, прошу, — Чонгук сжимается вокруг члена, отчего мужчина тихо шипит, вгрызаясь зубами в его ключицу, и своими пальцами ласкает соски отца, зная, что это его чувствительное место и что он может легко кончить от этого.       — Поторопитесь, Чонгуку ведь нужно в школу, — напоминает он, но парочка в ответ лишь стонет на его слова.       Юнги отворачивается от них и спокойно идёт в сторону кухни, собираясь приготовить завтрак для своих любимых. Он быстро вынимает из холодильника необходимые ингредиенты для блинов, начинает готовить тесто, а через несколько коротких минут слышит крик Чонгука вперемешку с рыком Намджуна, означающие, что те двое уже подошли к концу.       — Мамочка, доброе утро, — Тэхён прижимается к нему со спины, укладывает свои руки ему на талию и тычется о его ягодицы своим возбуждённым членом, вышибая из него весь воздух. — Отец, кажется, слишком сильно трахал братика, раз он так срывал голос, что разбудил меня, — жалобно тянет он и зарывается носом о волосы Юнги, медленно толкаясь бёдрами вперёд и имитируя толчки.       — Тэхён-а, я готовлю. Подожди немного, — осознав, что сын собирается трахнуть его, просит Юнги, но тот его не слушает, спуская с себя и с него штаны.       Парень сплёвывает себе в руку, размазывает по своему члену и вспухшему анусу мамочки, решив, пока что оставит его сладкую киску на потом, и пристраивается головкой, чтобы после толкнуться вперёд. Юнги громко стонет, так как дырочка успела сжаться со вчерашнего дня, хватается за стол, чтобы случайно не упасть, потому что ноги тут же становятся ватными, совсем позабыв о блинах.       — Мамочка, я очень сильно голоден, так что хотел бы после поесть вкусных блинов, а не поджаренных, поэтому следи внимательно за ними, — едва ли не требует Тэхён, облизывая молочную шею и оставляя укусы, пока его член со всего размаху трахает узкую дырочку.       Горячий пенис хорошо заполняет дырку, растягивает сжавшиеся стенки за ночь, пока мамочка ласкает его слух своими стонами, не забывая смотреть за блинами, что даётся слегка тяжело. Он сжимает его бедра, впивается ногтями в кожу, трахая, как сумасшедший зверь, впервые увидевший самку в самый разгар течки.       Через несколько минут Тэхён кончает в дырку мамочки, заполняя его своим семенем, вытаскивает член, потираясь им о его бедро, чтобы убрать остатки спермы, и поглядывает на Юнги, замечая, как тот дрожащей руки достаёт последние блины, не поджарив ни один, что очень удивительно.       — Хорошая работа, мамочка, — парень мягко чмокает Юнги в волосы и, прихватив с собой штаны, уходит из кухни, по дороге встречая Чонгука, что уже был одет в школьную форму. Он напоследок шлепает его по заднице, едва закрытой юбкой, и, довольно улыбаясь, направляется к себе в комнату.       — Мамочка, так вкусно пахнет, — Чонгук проходит на кухню, садится за стол, а за ним и Намджун, что довольно улыбается, получив крышесносный секс с утра пораньше.       — Выглядишь так, будто тебя оттрахали толпой, — выносит вердикт мужчина, смотря на мужа, который дрожащими руками надевал обратно штаны, где виднелся яркий след невысохшей ещё спермы.       — А что, я был бы не против, — Юнги усмехается и ставит на стол блины с клубничным джемом.       — Можем как-нибудь это устроить, любимый, — говорит Намджун, подмигивает мужу, вызывая у того лёгкую улыбку.       О да, это было бы чертовски замечательно!

**

      Чонгук и Тэхён преодолевают главные ворота школы, сразу же ловя взгляды учащихся, что смотрели на них с заинтересованностью, а некоторые с неприкрытым презрением, что особо-то их никогда не волновало. Чонгук замечает голодные глаза учеников, направленные в его сторону, понимает, что они все в своих грязных мечтах уже не раз пустили его по кругу, трахая всей школой, и не сдерживает лёгкой ухмылки, весело подмигивая им.       Тэхён, тоже увидев чужие взгляды, смотрящие на его любимого братика, с ревностью укладывают свою большую ладонь тому на тонкую талию, не скрытую одеждой, и притягивает к себе, медленно опуская руку вниз и сжимая его пышную задницу. Чонгук удивлённо хлопает глазами несколько секунд, но после расплывается в сладкой улыбке и быстро чмокает парня в губы, почуяв его ревность. Это так мило…       Несколько уроков проходят относительно спокойно. Так как Тэхён на год старше Чонгука, то он, естественно, учится в другом классе, но всё равно ему ничего не мешает каждую перемену подниматься на третий этаж, где проходят уроки его младшего братика, чтобы посмотреть, не лезут ли к нему всякие придурки, думающие своими членами, нежели головой.       Чонгук не хочет говорить заботливому Тэхёну, что его не нужно так сильно опекать, хотя из-за него многие боятся и не прижимают его в туалете, пробираясь под юбочку и лаская пухлую киску, потому что не хочет расстраивать. Поэтому иногда он всё же прячется в кладовой с каким-нибудь старшеклассником, который всегда хвастается тем, что его член такой большой и толстый, чтобы лично проверить это.       Скучные уроки, наконец, подходят к концу. Учитель напоследок пишет пол доски домашней работы, а после удаляется, весело улыбаясь чему-то своему, на что одноклассники лишь устало вздыхают, в мыслях проклиная всю школу. Чонгук выходит из класса, подходит к открытому окну, откуда шёл лёгкий ветерок, зная, что с минуты на минуту должен появится Тэхён. Парень всегда приходит к нему после уроков, чтобы вместе пойти домой, если уроки у них в одно время заканчиваются, или же сопровождая до ворот, лично удостоверясь в том, чтобы никто не распускал руки в его сторону.       Проходит несколько минут, за которые Чонгуку уже становится совсем скучно, пока неожиданно к нему не подходит один парень, что играет в баскетбольной команде, игриво улыбаясь ему. Он сначала никак не реагирует, понимает, что Тэхён будет совсем скоро, поэтому нельзя показывать, что он очень даже рад такой компании, но тот продолжает двигаться в его сторону, останавливаясь совсем-совсем близко и по-собственнически укладывая свои ладони ему на голую талию.       — Почему детка грустит, стоя тут совсем один? — он прижимается к нему, руками исследует узкую талию, на что Чонгук лишь изгибает бровь, поражаясь чужой смелости.       Он отпихивает от себя чужие руки, разворачивается к нему спиной и смотрит в окно, намекая, что не имеет желания говорить с ним, пока в душе надеется, что Тэхён придёт чуть-чуть попозже. Такая грязная блядь, жаждущая хорошего члена.       — Детка, — парень, чьего имени он не знает, никак не отстаёт, жмётся ближе и потирается о его ягодицы заметным бугорком, вышибая весь воздух из лёгких, — блять, ты такой сладкий.       Он опускает руки вниз, медленно поднимает юбку, не встречая сопротивление, и прикасается к пышной заднице, которую трусики едва прикрывают, тычась своим возбуждённым членом прямо туда.       Чонгук тихо стонет, прикусывает губу, чтобы не привлечь внимание, но когда быстро осматривается вокруг, замечает только ещё двух парней, стоящих в нескольких метрах, которые жадно наблюдают за ними, поглаживая свои члены сквозь брюки. Он понимает, что те тоже в баскетбольной команде, понимает, что им, кажется, тоже хочется присоединиться, и от этой мысли его киска сжимается в предвкушении.       Он сам подаётся назад, напрочь забывает о камерах, на которых они отчётливо видны, потираясь ягодицами в паховую зону, надеясь на крышесносный групповой секс с этими накаченными парнями, у которых члены точно толстые и горячие.       — Пойдём в более укромное место, — парень хватает его за запястье и мягко тащит к открытому кабинету, вваливаясь внутрь.       Чонгук поворачивается к двери, замечает, что те два парня тоже зашли следом, самодовольно ухмыляясь. Он слышит тихий щелчок, означающий, что дверь теперь закрыта, и понимает, что попал в ловушку, из которой вряд ли захочет выбраться.       — Меня, кстати, Хосок зовут, — представляется парень, который первый подошёл к нему. — А это Чимин и Джин, — он быстро указывает взглядом на двух парней, а потом втроём подходят к нему.       — Ты готов обслужить нас? — спрашивает тот самый Чимин. — Я слышал, что твоя киска просто восхитительна и любит принимать члены.       — Готов он или нет, мне всё равно. Я хочу его трахнуть и сделаю это, — Джин приближается к нему, печатая о стену, облизывает пухлые губы и прижимает его к себе, впиваясь в его губы жадным поцелуем.       Чонгук прикрывает глаза, окольцовывает чужую шею, с удовольствием отвечая на поцелуй и подмечая, что губы у этого парня чертовски вкусные и приятные на ощупь. Джин ухмыляется в поцелуй, кусает за нижнюю губу и оттягивает, врываясь языком внутрь и смешивая слюну.       — Дай и нам посмотреть, как хороша наша шлюха, — Хосок прерывает их поцелуй, притягивает к себе жаждущего парня и поднимает его на руки, вгрызаясь в его губы своими и направляясь в сторону стола посередине.       Они в спешке избавляются от одежды, окружают его со всех сторон, снимая с него юбочку с трусиками и блузку, под которой не было абсолютно ничего, что прикрывало бы полную, манящую грудь. Чонгук, лёжа спиной на столе, сам призывно раздвигает ноги, являя их взору влажную пизду, мечтая, чтобы его заполнили, и напрочь забывает о том, что к нему должен был прийти Тэхён.       Сейчас для него имеют значения три жаждущих парня, которые собираются осушить свои яйца в его киске.       — Смотрите, он даже не стал сопротивляться для вида, — Чимин первый подходит к нему, ухмыляется уголками губ и едва ощутимо касается его колена, поднимаясь всё выше.       — Он очень любит члены, — говорит Джин, слабо поглаживая свой уже возбуждённый пенис, желающий трахнуть эту киску.       — Так, давайте же дадим ему то, что он хочет.       По молчаливому согласию первым идёт Хосок. Он хитро ухмыляется, подходит ко столу и притягивает Чонгука за ноги, начиная исследовать руками юношеское тело. Сначала мажет языком по шее, прикусывает кожицу на ключицах, оставляя едва заметный след, и спускается всё ниже и ниже, пока Чимин и Джин устраиваются по бокам, укладывая его руки на свои члены.       Чонгук понимает, что от него хотят, окольцовывает стволы и принимается ритмично дрочить, пока язык Хосока внезапно не прижимается к его мокрой киске, заставляя громкий стон вырваться из горла. Он закатывает глаза от того удовольствия, что приносит влажный язычок, сильнее надрачивает двум парням, что тихо рычат от его вида, и двигает тазом, чтобы получить ещё больше ласки.       — Плохая шлюха, — Хосок резко бьёт по пизде, отчего Чонгук вскрикивает, сильно прикусывая губу, ведь какой-то частичкой разума понимает, что они, чёрт возьми, в школе, в кабинете, куда в любой момент может кто-нибудь заглянуть и застать его в таком, мягко говоря, неподобающем виде. — Нравится, что тебя насилуют три парня? Бьюсь об заклад, ты ведь об этом мечтаешь.       Хосок грязно сплёвывает на киску, растирает, вновь припадая языком к набухшему клитору, а двумя пальцами на дырочку, надавливая и легко проскальзывая внутрь, без всякого труда. Он ощущает на своём языке выделения, перемешанные со слюной, вгрызается зубами в комочек, пока его слух ласкают чистые стоны этого мальчика, что всегда крутит своей задницей перед всеми, почти каждую перемену с кем-то трахаясь во всевозможных местах.       Парень прекрасно знает обо всех похождениях Чонгука. Он давно за ним следит, тайно пускает слюнки и старается играть лучше, когда замечает его во время игры. Ему хотелось попробовать эту сладкую пизду, понять, что же так привлекает всех, а идея позвать Чимина с Джином казалось для него отличной. Хосок мечтает увидеть, как этот мальчик будет измазан в сперме, пока они по очереди трахают его и помечают это прелестное тельце, так напоминающее девичье.       — Готов принять меня? — спрашивает Хосок, вытаскивает пальцы из дырки, смотря на Чонгука, что ещё шире раздвигает колени, молча отвечая.       Парень облизывает губы, пристраивается к киске, несколько коротких секунд просто водя головкой по пухлым половым губкам, а после надавливает и входит сразу же на всю длину, начиная резко и грубо трахать парня. Чонгук кричит, стонет своим красивым голосом, едва держась в сознании от чувства наполненности, и принимает в себя толстый член, что растягивает стеночки ещё сильнее, будто пытаясь протолкнуться в матку.       Чимину надоедает простая дрочка, поэтому он подходит ближе к лицу Чонгука, слабо похлопывает членом по его щеке и негромко смеётся, когда видит, как парень высовывает язык, отчаянно пытаясь поймать головку. Он решает дать ему то, что он хочет, вводя головку внутрь горячего рта и проталкиваясь дальше.       Чонгук обхватывает багровую головку, причмокивает, прикрывая глаза, языком обводит каждую венку и стонет, пуская вибрацию по всему члену. Он забывает на некоторое время о Джине, потому что его продолжают жестоко иметь, словно он секс-кукла, сжимая тонкую талию и оставляя яркие следы, а член в его рту с пошлым хлюпом входит и выходит почти что на всю длину, заставляя слюну вперемешку с естественной смазкой спускаться по подбородку.       Ему слегка неудобно, потому что стол слишком жёсткий, но он совсем не думает об этом, получая крышесносное удовольствие от хорошего траха. Он мечтал об этом, мечтал, чтобы его купали во внимании, чтобы несколько пар рук ласкали тело, сосочки, киску, рот и задницу, чтобы в нем было больше одного члена, и он получает это прямо сейчас, отчего не может удержать в себе стоны.       Он знает, что дома Тэхён заметит на нём чужие следы, знает, что тому не очень нравится, когда кто-то другой касается его, но не хочет прерывать это удовольствие, хотя и прекрасно понимает, что любимый братик позже на нём не оставит ни одного нетронутого места, издевательски мучая и медленно трахая несколько часов, чтобы он понял, кто имеет на него права.       Чонгук не может этого дождаться.       — Наша шлюха забыла про ещё одного папочку, — Сокджин грубо сбрасывает его руку со своего члена, поднимает его на ноги, что едва держат, заставляя Чимина и Хосока выйти из его дырочек. — Покажем ему, какое удовольствие можно получать, когда тебя трахают в две дырки.       Сокджин укладывается на стол, Хосок помогает Чонгуку взобраться на него, опускаясь прямо на его член, что тут же начинает глубокие толчки, больше не обращая ни на кого внимание и желая поскорее кончить. Чимин ухмыляется, любовно разглядывая парня, и снова тычет членом о его рот, требуя впустить внутрь.       Чонгук приятно закатывает глаза, пока его трахают два члена, теряет связь с реальностью, пока хлюпающие звуки разносятся по всему кабинету, возбуждая ещё сильнее. И совсем забывает о Хосоке, который спустя несколько минут наблюдений, неожиданно сплёвывает себе на член, растирая по всей длине вместо смазки, и вводит головку прямо в анус, с трудом погружаясь наполовину.       Чон кричит, отрываясь от члена Чимина, царапает ноготками грудь Сокджина, пока слёзы наворачиваются на глазах. Он чувствует, как два члена терзают его дырочки, как боль смешивается с удовольствием, не зная, куда себя деть от этого безумия. Ему больно от того, как толстый член Хосока грубо трахает его в дырочку, которую уже некоторое время не трогали, но приятно в киске, жадно всасывающей ещё один член. У него не остаются силы даже на стоны, но Чимин всё равно сам поднимает его голову, сжимая волосы, и снова начинает в зверином темпе трахать его рот, пока не получит оргазм.       Чонгук не знает, сколько это длится. Его продолжают без остановок драть, меняют позы, трахая его у окна, где по ту сторону ходят люди, у доски, припечатав к ней и нагнув раком, мучительно долго растягивая удовольствие. Он уже не чувствует своего тела, не может сосчитать сколько раз кончил, сколько раз кончали на его лице, на теле, сколько не сдерживался и мочился прямо на члены, что бывали в нём, слыша издевательские смешки и ещё больше грязных слов, от которых он возбуждался сильнее…       В какой-то момент всё заканчивается. Чонгук устало валится на пол, тяжело дыша и пытаясь прийти в норму, пока все трое парней уже одеваются, получив то, что хотели. У него нет сил, чтобы элементарно принять сидячее положение и найти свою одежду, но Сокджин заботливо, что удивительно, помогает ему, взяв со своего портфеля влажные салфетки и аккуратно вытирая его испачканное спермой и мочой тело, после помогая одеться.       — Тебе понравилось, детка? — интересуется Чимин, смотря на Чонгука, что едва держится на своих ногах. — Хотел бы повторить? — он пошло облизывает губы, толкает язык за щёку, отчего вызывает румянец на пухлых щеках.       — Мне кажется, он не против, — Хосок подходит к нему, напоследок всасывает кожу на шее, ставя огромный засос, как напоминание, а после идёт к двери, открывая её. — До скорой встречи.       — Ты был умницей, детка. Если хочешь как-нибудь повторить, то вот, мой номер, — парень протягивает ему листочек, который Чонгук берет чуть дрожащими руками.       — Это было ахуенно, спасибо, — Сокджин улыбается ему широко, после чего покидает кабинет вместе с Чимином, оставляя его одного.       Чонгук пытается хоть как-то привести себя в порядок, закусывает губу, думая, что последний час он был словно вкусной добычей для хищников, которые принесли столько удовольствия, что его разум едва оставался в сознании. Это было классно, он не отрицает, но мысль о том, что об этом узнает Тэхён или отец, заставляет его киску сжаться. Парень знает, что это не останется безнаказанным, но признаётся, что хочет этого наказания очень даже сильно.       Ещё простояв в пустом кабинете несколько минут, Чонгук выходит и идёт на выход, не встречая по пути абсолютно никого, не считая уборщицу, что очень странно на него косилась. Он выходит за ворота школы, вспоминает, что Тэхён так и не пришёл, надеясь, что тот всё же ушёл домой, но, сделав несколько шагов, его внезапно кто-то останавливает, резко хватая на руку и притягивая к себе.       — Гук-и, ты почему ещё здесь? — Тэхён смотрит на него удивлённо, скользит по его лицу и телу взглядом, словно сканируя, пока у парня ноги подкашиваются от волнения.       — А ты что тут делаешь? — задаёт ответный вопрос, избегая смотреть в глаза.       — Нас задержали на ещё один урок, и я думал, что ты уже давно дома, — тэхёнов взгляд замирает на шее, где виден яркий засос, скользит по телу, подмечая, что младший братик выглядит чертовски затраханным, на что хмурит брови и скрежет зубами. — Почему ты ещё был в школе? — его тон меняется молниеносно.       Чонгук прикусывает губу, отворачивается, надеясь на милосердие Тэхёна, но тот грубо хватает за запястье, притягивает к себе, и, противореча этому действию, приторно сладко нашёптывает в ухо:       — Мы поговорим дома, малыш, и ты мне всё в подробностях расскажешь, — тихо рычит он, опускает большую вниз, залезая под юбку и касаясь пальцами влажной киски, отчего Чонгук едва слышно стонет ему в ключицу, закусывая щёку изнутри, чтобы скрыть улыбку.       — Не терпится, братик, — и сжимает маленькой ручкой член сквозь штаны, на что Тэхён в наказании кусает раковину уха, хлопая по мокрой пизде и обещая хорошенько выебать его, чтобы выбить мысли о других.       Чонгук будет ждать этого с нетерпением.