Бессонница для двоих

      Геральд закончил текущие дела поздним вечером, разве что не глубокой ночью, стараясь управиться с работой побыстрее и действуя скорее на автомате, потому как думалось оставшийся день совсем о других, более важных вещах, покинул директорский кабинет и торопливо направился в преподавательское крыло. Они с Вики не пожелали перестраивать себе новую отдельную спальню в одной из башен, а захотели остаться в прежней, родной и комфортной комнате, с которой было связано слишком много личных и светлых воспоминаний.       Демон прошёл тёмными пустыми коридорами и галереями, стараясь не попадаться никому на глаза, для чего специально выбрал именно такой маршрут передвижения, приблизился к входной двери нужной спальни, взялся за ручку и секунду помедлил, будто прислушиваясь к звукам изнутри, надеясь уловить хоть один, пусть и знал, что надёжная монолитная стена заклятий скроет любые из них. Наконец-то он решился, толкнул створку и зашёл внутрь, сразу с облегчением выдохнув от вида горящего камина и слабых светильников по стенам, а самое главное — стройной фигуры своей демоницы, замершей у окна спиной к двери и задумчиво глядящей вдаль на сумеречное небо.       Вот Вики различила свежий цитрусовый и морской бриз любимой энергии, когда мужчина оказался в комнате, услышала знакомую до боли поступь и шелест исполинских крыльев, тут же развернулась к нему лицом и замерла, окунаясь в пучину синего взгляда ночного океана.       — Геральд… — с придыханием прошептала она и сделала небольшой шаг навстречу, но робко застыла, словно сдерживая порыв и не зная, какой реакции ожидать от мужчины.       А он смотрел на единственную неповторимую спутницу своего Бессмертия и перед глазами калейдоскопом проносились, яркой секундной вспышкой хвостатой кометы, дорогие сердцу моменты. Вот девушка сидит босиком у камина в обнимку с бутылкой глифта или одетая спит на краю дивана, трогательно свесив руку вниз, вот заливисто смеётся и расплёскивает чай на работы учеников или дразня, кидает ему в лицо его же футболку. Всё случилось будто вчера, но обязательно будет ещё бессчётное множество раз, снова и снова, до скончания Вселенной, мгновениями дышать под кожей и растекаться по венам, пока они будут жить в этом мире и после существовать в другом за чертой Бесконечности.       — Девочка моя… — Геральд порывисто преодолел невозможное между ними расстояние в несколько метров за неё, тепло обнял и крепко прижал к груди, касаясь губами пепельной макушки и называя так, как позволял себе только наедине и в минуты истинной нежности, потому как оба знали, что эти слова и поцелуй, значат больше, чем самые искренние признания в любви.       Вики обвила предплечьями широкую спину под густым стальным оперением, прильнула изо всех сил и счастливо умиротворённо выдохнула, растворяясь в домашнем уюте дорогих рук, чувствуя, что теперь окончательно проснулась от безжалостного страшного кошмара. С упоением ощутила, как их энергии торжествующе ликуя сливаются в единое целое, заполняя грудную клетку до краёв и разгораясь в солнечном сплетении необъятным, стирающим грани реальности и сознания, всепоглощающим пламенем из трепетных обоюдных эмоций долгожданного воссоединения.       — Прости, что усомнилась в тебе, — тихо и виновато зашептала она, вжимаясь в мужчину так, словно боялась, что он тоже окажется призрачным наваждением, которое сейчас исчезнет и покинет уже насовсем, а может, просто хотела быть близко настолько, что дальше невозможно, лишь забравшись под рёбра напрямую в демоническое сердце, хотя давно была внутри и властвовала там безраздельно.       Геральд чуть отстранился, хотя не желал разрывать их тесный контакт на миллиметр и секунду, мягко взял пальцами за подбородок и заглянул в сверкающие зелёными искрами в свете камина серые глаза:       — Мы не будем об этом говорить, а ты не станешь извиняться, потому что находилась в состоянии аффекта. Действительно плохо, если бы ты не испытала ничего, — он поддался порыву и невесомо приник поцелуями к гладкой коже лба и точёному кончику носа. — Тогда прости, что не удержал…       — Тебе и не нужно меня держать, — Вики прикрыла веки и прерывисто выдохнула. — Ты притягиваешь меня сильнее любой гравитации.       Они прикоснулись лбами и закрыли глаза, наслаждаясь соприкосновением тел, слиянием ароматов энергий, чувством наполненности и единения, окончательно вытесняющим пустоту и одиночество из груди, стирающим весь остальной мир для них и создавая вокруг новый, который принадлежит им двоим.       — Я встретила Мисселину, — зашептала девушка, боясь громким звуком голоса разрушить волшебство третьей энергии, оплетающей их своими прочными сетями и сшивающей крепкими нитями навечно. — Она рассказала мне новость про Эвелин. Зачем ты это сделал?       — Ты так говоришь, будто я её убил, а не уволил, — она не видела, скорее услышала короткую усмешку в тоне его голоса. — Не волнуйся, я выдал хорошие рекомендации.       — Но это не честно по отношению к Эвелин, — руки бывшей ученицы плавно переместились со спины преподавателя на твёрдые мышцы груди, а оттуда на сильные плечи, вкрадчивыми ласкающими движениями. — Она ни в чём не виновата.       Геральд приглушённо и довольно заворчал, когда тонкие пальчики скользнули к его шее и зарылись в жёсткие чёрные волосы на затылке, даже не замечая, что собственные ладони также поглаживают хрупкую спину, спускаясь всё ниже к соблазнительным округлым формам демоницы.       — Я не хочу, чтобы ты вспоминала ту сцену и меня с ней, каждый раз, когда встретишь её в коридорах школы, — он нарочито приблизился, поддразнивая и согревая влажным раскалённым дыханием губы девушки. — Если для твоего счастья понадобится уволить тысячу таких Эвелин, то я сделаю это не раздумывая, — мужчина приоткрыл глаза и хитро прищурился. — Но если настаиваешь, то мы можем вернуть её обратно, пока не слишком поздно.       Ресницы Вики дрогнули, и она медленно провела языком по своим пухлым губам, призывно увлажнив их, догадываясь, что демон наблюдает за ней, и отвечая его же монетой, будто слизывала вкус их будущего поцелуя и смаковала в предвкушении после разлуки:       — Вот уж нет, — она подалась немного вперёд, отчего их губы почти соприкоснулись, но недостаточно, в желании довести до исступления. — Она слишком красивая, — в её голосе против воли промелькнули ревнивые нотки.       — Я не заметил, — абсолютно без рисовки или иронии пожал плечами Геральд, произнося как сухую констатацию факта, при этом тщательно стараясь не сорваться первым в негласной игре, хотя им с самого начала хотелось жадно наброситься друг на друга, но они продолжали эту обоюдную искушающую пытку. — Если хочешь, то я аккуратно уберу неприятные воспоминания, — мужские руки наконец-то легли на ягодицы девушки, забравшись под короткую расклешённую юбку, и властно прихватили горячими пальцами обнажённую кожу, требовательно прижимая её бёдра к своему паху так тесно, что она ощутила и через ткани одежды такую желанную упругую силу его нетерпения обладать ею здесь и сейчас.       — Очень заманчиво, но нет, — демоница охотно прильнула плотнее и вызывающе потёрлась о твёрдую эрекцию мужчины, не скрывая сладострастного нетерпеливого стона. — Я не желаю забывать, чтобы не повторять своей ошибки, хочу помнить, что ты мой и только мой, безоговорочно знать, что никогда не потеряю тебя так и больше не бояться этого, — она не выдержала и сдала позиции, приподняв подбородок повыше и коснувшись кончиком языка его рта, провела по чёткому контуру от уголка к уголку.       — Я знал, что ты откажешься, поэтому и уволил Эвелин. К сожалению, болезненный опыт наиболее ценен, потому как запоминается лучше всего, — баритон Геральда звучал одобрительно такому выбору, смешиваясь с приятной хрипотцой возбуждения.       В ответ на выходку девушки он слегка обхватил губами её нижнюю губу, чуть оттянул, но не поцеловал, лишь немного придержал и сразу отпустил, ведь было так сладко и мучительно провоцировать самих себя.       — Я правда считаю, что этот случай многому меня научил и сделает нашу связь глубже и нерушимее, хотя, кажется, что сильнее уже невозможно, — Вики снова прикрыла глаза, растворяясь в ощущении томительных ласк, чувствуя как внизу живота разгорается нестерпимое пожирающее вожделение. — Так только острее осознавать, насколько я счастлива с тобой.       Руки демоницы неторопливо опустились с шеи по мужской груди вниз и украдкой забрались под чёрный тонкий джемпер, царапая острыми ноготками голую тёплую кожу рельефного пресса и цепляясь пальцами за край пояса штанов вместе с ремнём.       — Ты действительно растёшь и взрослеешь как Бессмертная, — он согласно кивнул, поглаживая и сжимая ладонями крепкие ягодицы, всё больше замечая, как фразы даются с трудом, потому что разум застилала пелена желания, упрашивая забыть о словах и отдаться слепому инстинкту. — Только прошу, сохрани себя и дальше, не превращайся в меня. Оставайся такой же живой и настоящей, невинным и чистым светом, разгоняющим мой мрак.       Правая рука демона осторожно переместилась вперёд и одними подушечками пальцев, легко надавив, провокационно коснулась через увлажнившееся ажурное кружево пылающего лона девушки.       Вики шумно прерывисто вдохнула и затрепетала в чутких сильных руках, выдыхая с протяжным музыкальным стоном, ласкающим слух и возбуждающим уже за гранью допустимого предела:       — Я больше не могу…соскучилась слишком сильно… — она резко припала к его рту, так отчаянно и трепетно, как к священному источнику, наполняющему жизнью, в стремлении испить его до дна, тут же почувствовав как пол ушёл из-под ног, потому что надёжные мужские руки уверенно подхватили и понесли в направлении спальни.       Они не разорвали страстный, но такой тягучий неторопливый поцелуй, даже опустившись на постель, словно в темноте падали через него и погружались друг в друга, как в глубокий бездонный колодец, подобно Кэрролловской Алисе, паря в нём сквозь время и пространство, уверовав, что этот полёт будет бесконечным.       Геральд освобождал свою демоницу от одежды не глядя, с контрастной разжигающей смесью нетерпения и чувственной неспешности, в желании как можно скорее не только заполнить её грудную клетку энергией, а тело собой физически, но и занять мысли, забраться под кожу и раствориться в крови, стать не просто одним целым, но единым организмом и сознанием.       Менее сдержанная и более пылкая Вики, стягивала вещи со своего мужчины дрожащими от порочного предвкушения пальцами, задыхаясь и утопая в вязкой неге греха, в кратких перерывах между поцелуями перед новым прыжком в бездну, сбивчиво прося и умоляя:       — Я больше не хочу спать никогда…чтобы ты мог безостановочно любить меня до утра…сегодня ночью и в любую следующую…хочу одну бессонницу на двоих…не хочу терять и секунды, потому что…       — …всего Бессмертия и Вечности мало, чтобы насладиться друг другом до конца, — шёпотом закончил за неё мужчина, смотря прямо в жаждущее его любви и пылающее неукротимой решимостью в своем требовании, серое небо изумрудного северного сияния.       Он абсолютно точно понимал, что исполнит желание девушки, потому как испытывал ту же непреодолимую потребность, ведь одна она является отражением его собственных мыслей и чувств, служит их эпицентром и вдохновением, поэтому они не уснут до тех пор, покуда это не станет её новой прихотью.       Она утопала в отражении серебристых звёзд на синей поверхности бездонного тёплого моря, волны которого своей лаской омывали разгорячённую кожу в такт таким нужным проникающим движениям мужчины внутри неё, и вспоминала их первую ночь, которую не забыть и которая стала особой, но плавно перетекала в эту и предыдущие, а затем и в последующие, потому что каждый раз был такой же особенный, как и первый, но в то же время по-своему неповторимый.       Они избавились от несправедливости сновидений, где существуешь только порознь, а вместе лишь иллюзией, и уплывали дальше от берега в собственный бескрайний мир между гладью воды и зеркалом неба, где нет приковывающей почвы под ногами и чтобы парить не нужны крылья, откуда не хотелось возвращаться и где не терпелось остаться вдвоём насколько возможно долго и навсегда.