Путешествие в Панк Рок

— Эрика, скушай что-нибудь. Смотри какие креветки. — Петр Никанорович протянул внучке тарелку с морепродуктами. Внутри мужчины возникало волнение за внучку, она перестала есть, чаще стала бывать одна и прикладываться к бутылке. — Голова болит. Пойду пройдусь вдоль пляжа. — Темно уже. Хочешь с тобой пройдусь? — забеспокоился дедушка. — В окно меня увидишь. Сегодня заметила, что ты у окна стоял и смотрел, как я лежала на шезлонге. Ты явно был недоволен, что я в воду не окунулась ни разу. Но если ты забыл, я не умею плавать. Так и не научилась. Прогуливала. — кинула на него безразличный взгляд. — А куда ж мне еще смотреть? — словно не услышав остальных её слов, произнес Петр. — Пляж, море. Красота. Днём недалеко от берега поплескайся. — Как скажешь. Пойду искупаюсь. — захватывая полотенце, Князева направляется к двери. — Когда в Питер вернемся? — Ночью плавать собралась? — пропустив вопрос про возвращение, ответил дед. — Сам сказал. — нарастающая злость внутри Князевой была готова вырваться наружу. Ей нужно заниматься клубом и вытаскивать мужа из тюрьмы, а этого приспичило отдыхать. Хлопнув дверью, что все соседи отеля наверное проснулись, Князева вышла на улицу. Теплый приятный воздух, звезды на небе, прекрасная ночь. Здесь бы побыть с Андреем. В это время, ничего не подозревающего Андрея, доставили в кабинет. В обшарпанном кабинете сидел молодой человек. Одет был в строгий деловой костюм. Посланный Никитой, он точно знал, что ему необходимо сделать. — Андрей Сергеевич, я ваш новый адвокат! Меня зовут Иван. Я от Эрики. Поговорим? Услышав, что адвокат от жены, Андрей чуть улыбнулся. — Как она? Извините, наверное, вы не знаете. — Улетела отдыхать. Море, пляж. Ей на пользу. Улетела отдыхать? Море, пляж. Ей на пользу. В голове Андрея засела эта фраза. Пока он сидит здесь, она где-то там развлекается. — С кем? — уже не так оптимистично произносит музыкант. — Что, простите? — нехотя отрывая взгляд от документов произносит Иван. — С кем она отдыхает? — Не знаю. Я не спрашивал. — Иван смотрит на Андрея безразлично, в голове нет никаких сомнений. Сказали посадить, дали денег. Значит, все будет выполнено. — Пока я здесь сижу, она с кем-то и где-то шляется! — облокачиваясь на спинку стула недовольно цедит сквозь зубы Князев. — Успокойтесь! Она попросила вытащить вас. Перейдем к делу. Подпишите документы, для начала. — Иван подвинул пару листов Андрею, в надежде, что он не будет читать. — Не хочу я ничего подписывать! — откинув их в сторону, что те упали на пол, Андрей отвернулся в сторону висящей на обшарпанной стене, карты. — Предлагаю вам сотрудничать, иначе, застрянете здесь. — подбирая с пола все листы, Иван уже настойчиво и нервно обращается к Андрею. — Я итак здесь застрял. — в голосе Князя звучит полная уверенность, что после суда, он отправиться на нары. — Подпишите, и покинете это место. Встретитесь с женой. — протягивая ручку, Иван смотрит в глаза Князева. Тот лишь отводит глаза и задумывается. — Думаю, Эрика скучает. А ваша группа? Вы нужны им, Андрей. Подумайте сами, вы пишите прекрасные стихи. К вам не пускают, но уверен, что ваши друзья приходили и волновались за вас. — без всяких сомнений и сожалений, давил на Андрея Иван. Психанув, Князев все-таки, схватил у него ручку, и быстро расписавшись на всех документах, попросил увезти его обратно в камеру. Довольно улыбнувшись, Иван передал пару документов в руки майору, а остальные оставил себе. — Я убью ее, когда выйду отсюда! — не унимался Андрей, когда его возвращали в камеру. Услышав это, когда проходил мимо камеры Андрея, Иван довольно улыбнулся и добавил. — Какой опасный преступник. — улыбаясь, адвокат вышел из здания. Через несколько дней, Петр Никанорович позвонил Никите, и со счастливой улыбкой повесил трубку. Посмотрел в окно, но внучки не увидел. Закрадывающиеся паника накрыла, и схватив ключи, он вылетел из номера. — Один билет до Санкт-Петербурга. На рейс, что поближе. Вот прям сейчас которые. — нервно оглядываясь и стуча ногой по белоснежному кафельному полу, проговорила Князева стоя у кассы. Люди в очереди косились на неё. Девушка стояла без багажа, в кроссовках, короткой юбке и топике, и брала билет до места, где сейчас было намного холоднее. — Есть только до Москвы. Но только вечером. — Давайте. — выпалила Князева роняя вытащенные деньги из карманов на пол. Поднимая их трясущимися руками, протягивает даме, что продает билеты. Эрика даже не подумала, что совершенно точно замерзнет, когда прилетит. Получив билет девушка отошла от кассы. — Эрика, куда же ты? — дед поймал внучку, когда та нервно расхаживала из стороны в сторону, около огромного окна и смотрела на самолеты стоящие в дали. — Вернемся в номер. Идем. Ты замерзнешь там. — не давая вставить и слова, он прижал ее к себе.- Полетим вместе, через неделю. — Нет уж! Мне надоело! Мне нужно в клуб! Отдыхать можно, когда у тебя нет проблем с клубом, а муж не сидит! — рявкнула девушка. Народ покосился, и Петр почувствовал, как покраснел. — Все будет хорошо. Идем. — в попытках успокоить внучку, дед пообещал, что завтра они полетят в Питер вместе. Естественно соврал. В номере Петр Никанорович быстро подмешал снотворное в стакан с соком и дал внучке. Не спрашивая ничего, Князева, сама понимая, что ей это надо, выпила и наконец, быстро и спокойно уснула.

***

Но, как обещал дед, ни в какой Питер они не полетели. Вместо этого, он потащил внучку в парк отдыха. И пока они отдыхали и развлекались в парке отдыха, Цвиркунов впахивал один в клубе. Яше помогал только оставшийся бармен, которому клуб и отношения с Шутами, были дороже, чем высокая зарплата. — Ях, ты слышал, Андрея в колонию переводят. — влетел нервный Балунов в клуб. Сонный и уставший Цвиркунов сразу ничего и не понял. — В смысле? Он же… — кудряшка встал со стула и отодвинул пустой стакан. — Не знаю. Я встретил его мать на улице. Она никакая. Вся в слезах. — залпом опустошив воду из второго стоящего на столе стакана, произносит Балунов, спуская стул и плюхаясь на него. — Устал пока бежал. — басист замечает сонное и уставшее лицо друга, красные глаза, которые сами закрываются. — Ты сам спал хоть? — Позавчера. Я ж не могу клуб бросить. Сначала тусовки, потом уборка. Пока всё перемоешь. Не успеваю, до открытия остается полчаса максимум. Как мы можем помочь Андрею? — Не знаю. Вот честно, у меня просто опускаются руки. Группа разваливается на глазах. Горшок где-то пропадает. Андрюха в тюрьме. Ты в клубе. На репетицию приходим только я и Пор. — произнес Балунов вставая и наливая себе стакан воды. Но почему то его слова Яша воспринял, как наезд. Наверное, невыспавшийся мозг дал о себе знать. — Я не могу клуб бросить! Не понимаешь? Что я скажу Эрике? Приходите сюда, будем репетировать между перерывами, пока я драю здесь один. — А я тебе говорю что-то? — А разве нет? — А херли она смоталась? — указывая пальцем на пустующий кабинет Князевой, выкрикнул басист. — Она отдыхает! Ей это, действительно нужно. Не думаешь, что ей тяжело. Муж в тюрьме… — Ты ее защищает что ли? Не отпускает все? — Что? — Цвиркунов посмотрел на басиста. Почему то именно сейчас его сидящие в глубине чувства, решили выйти наружу. — О чем ты? — Ты думаешь никто не знает, что у вас там с ней было? — Ничего не было! Мы просто друзья. Не надо что-то выдумывать. — Цвиркунов изо всех сил защищал Князеву. В голове не укладывалось, как Саша вообще мог сейчас про нее такое говорить? — Проехали. Чем тебе помочь? Заодно надо решить, что с Андрюхой делать. Я позвоню парням, скажу чтоб пришли. К вечеру в клуб заявился Пор и еле стоявший на ногах Горшок. Миша присел на стул и обратился к Яшке. — Плесни пива. — Не бесплатно, помнишь? — Ты че? Думаешь у меня денег с собой нет? — обижанно проговорив, начал вытаскивать деньги и мелочь из кармана черных брюк и кидать на стол. — Вот, бери. Бери все. Че ты, е-мое… — Ты опять пьяный? — в разговор встрял недовольный Балу. — Мы договорились же решить все вопросы. — Ну так давай решать, е-мое! Че ты? Я слушаю. — Что за наплевательское отношение? — не унимался басист. — Все уже достало, честно. — Иди тогда. Вон дверь. — кивнув на дверь клуба, Горшенев уселся поудобнее. — Че тебя не устраивает? — Ты ж блять, под наркотой, и меня это должно устраивать? Яха постоянно в клубе, потому что Эрика, мать ее, умотала отдыхать. Похер на мужа, похер на клуб. — А мне то, ты че говоришь это? Я причем? — Тебе на группу похуй! Ну давайте, вообще хуй положим, че? -из души блондина вылезло все наболевшее. — Андрюхи нет. Песни есть, идем репетировать, е-мае. — опустошая бокал пива, что ему наконец подал Цвиркунов, произносит Миша. — Ты вообще не в теме? Андрюху в колонию перевели. — Ну, е-мое… — Горшеневу показалось, что все наркотические вещества и алкоголь вышли наружу. В миг став на мгновение трезвым, он не мог собраться с мыслями и выдавить из себя хоть что-то. — Делайте, что хотите! На репетицию позовете, когда соберетесь! — схватив свою курту со спинки стула, проговорил Балунов и толкнув рукой дверь вышел из клуба.